Добравшись до пика Изумрудного Бамбука, Гу Ань и его спутник увидели, как окутанная темной зеленью гора уходит вершиной в самые облака.
Склоны кутались в туман, а бамбуковая роща колыхалась под ветром, словно изумрудное море. Казалось, будто невидимый небожитель взмахнул рукавом, наполняя это место жизнью.
Каменная лестница вилась вверх, поросшая мхом; солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, ложились на влажные камни светлыми пятнами, похожими на мерцающий нефрит. В этом месте во всем чувствовалось величие бессмертных.
Вот только и бессмертным нужно на что-то жить. Шестьдесят лет назад в секте Цинъюань сменилось поколение мастеров, и школа потратила все свои запасы, чтобы приобрести редкий артефакт, необходимый даосу Цинсяо для прорыва на стадию Золотого Ядра.
Чтобы пополнить казну, старый истинный человек лично инициировал реформу экономии. Тогда-то пик Изумрудного Бамбука и отвели под нужды животноводства. У подножия горы поселили восемь десятков бамбуковых ароматных свиней, на склонах – две сотни куриц с разноцветным оперением, а у вершины обустроили вольеры для семидесяти шести змей изумрудного бамбука.
И таких хозяйств у секты было несколько, не считая прочих промыслов. Настоящая торговая империя.
Знаменитые блюда башни Цинъюань – свиная рулька «Небесный аромат», курица с духовным женьшенем и вино из змеи изумрудного бамбука – готовились именно из этих зверей.
Жаль только, что Гу Ань был беден как церковная мышь и даже не смел заглядывать в башню Цинъюань, не говоря уже о том, чтобы отведать эти деликатесы.
Пока друзья поднимались, Гу Ань так глубоко ушел в свои мысли, что не заметил, как они добрались до середины склона.
Свернув на узкую тропку слева, через сотню шагов они оказались перед фермой духовных кур.
— О, глядите-ка, господа пожаловали! Неужто сегодня солнце встало на западе? Вы – и не опоздали! Редкость, какая редкость.
Едва они ступили на территорию фермы, как до них донесся язвительный голос. Перед ними предстал сухопарый человек.
Лицо его было бледным с синюшным отливом, ввалившиеся щеки подчеркивали высокие скулы. Узкие, посаженные под углом глаза и тонкие, вечно поджатые губы придавали ему крайне желчный вид. Он смотрел на пришедших искоса, с явной насмешкой.
— Хе-хе, почтенный Лю, ну что вы такое говорите! У нас во дворе как раз абрикосы поспели, специально для вас принесли.
— Угощайтесь, угощайтесь!
Гу Ань поспешил вперед и достал из мешочка для хранения два желто-зеленых плода. Абрикосовое дерево в его дворе как раз начало плодоносить в середине лета. Хоть это и не были духовные плоды, на вкус они были сочными и приятно кисло-сладкими.
На колкости управляющего Лю Гу Ань не обижался. Тот хоть и выглядел сурово, на деле никогда их по-настоящему не притеснял.
Перекличка в секте была назначена на час Дракона, чтобы у учеников оставалось время на утреннюю медитацию и дорогу до работы.
Но пик Изумрудного Бамбука находился на отшибе, а Гу Ань из-за низкого уровня культивации двигался медленно, да еще и всегда старался досидеть медитацию до последней капли фиолетовой ци. Из-за этого он постоянно опаздывал, а Чжан Сун, который его ждал, опаздывал вместе с ним.
Управляющий Лю взял абрикосы, и его лицо немного смягчилось. Он даже не стал спрашивать о причине задержки. Было бы о чем спрашивать! Глядя на Гу Аня, от которого то и дело исходили волны духовной силы, любой опытный мастер седьмого уровня Закалки Ци сразу бы понял, что парень только что совершил прорыв.
И что ему, расспрашивать юнца о чувствах при прорыве? Советов просить?
Гордость-то иметь надо!
От этих мыслей у управляющего Лю заскребло на душе.
Вспомнилось, как он сам, благодаря деду – старейшине Заложения Фундамента, попал в секту с пятистихийным духовным корнем. С огромным трудом он дотянул до седьмого уровня, пройдя через невероятные лишения.
Теперь ему семьдесят, запал к тренировкам иссяк, наследников с талантом к магии нет. Вот он и пристроился управляющим: пьет потихоньку вино, иногда балует себя духовной курочкой и наслаждается покоем на закате лет.
Хоть у Гу Аня и был всего лишь трехстихийный духовный корень – талант, казалось бы, заурядный по меркам большого мира, но для секты Цинъюань все было иначе.
За тысячу двести лет только предок во втором поколении был обладателем Небесного Духовного Корня. Те, у кого было две стихии, считались гениями и будущими мастерами Золотого Ядра или как минимум Заложения Фундамента.
Обладатели трех стихий тоже нередко достигали Заложения Фундамента – сейчас в секте добрая половина истинных людей имела именно такой корень. Так что, если ничего не случится, у Гу Аня будет как минимум один шанс попробовать заложить фундамент.
А вот с четырьмя или пятью стихиями все было гораздо печальнее. Достичь Великого Совершенства Закалки Ци до шестидесяти лет при обычной практике почти невозможно, а после шестидесяти лет, когда кровь и энергия начинают увядать, шансы на прорыв становятся призрачными.
Конечно, и в старости можно попробовать, но не для тех, у кого ложный духовный корень. Если не смог молодым, с чего бы вдруг получилось в старости без ресурсов и великой удачи?
Так что для таких, как он, путь к вершинам был закрыт.
Управляющий Лю откусил абрикос, и его перекосило от кислого сока.
«Ну и кислятина!»
— Почтенный Лю, вы говорили, что сегодня придет старший брат из башни Цинъюань за курами…
Голос Чжан Суна прервал размышления старика. Тот лишь закатил глаза.
— А тебе-то что? Жалко расставаться? Думаешь, их тут растят, чтобы они тебе постель грели? Пора забивать да на камни менять.
— Вы… как вы можете так напраслину на меня возводить?!
За три года Чжан Сун так и не научился парировать выпады управляющего. Он покраснел как рак и начал возмущенно оправдываться, не понимая, что его праведный гнев только забавляет старика.
Впрочем, в этот раз Лю лишь мельком взглянул на него и переключил внимание на Гу Аня.
— Гу Ань, вы ведь тут уже почти три года ошиваетесь?
— Почти. В одиннадцать лет, летом, мы взяли это задание. Сначала год учились смешивать корма, собирать яйца, чистить перья…
— На второй год, когда вылупился молодняк, мы под вашим началом прошли весь путь от цыплят до взрослых птиц.
— А прошлым летом, когда снова начался цикл, нам с Чжан Суном выделили по пятьдесят кур под личную опеку. И вот снова лето, скоро заберут взрослых птиц и придет время выводить новых.
Гу Ань серьезно перечислял этапы их службы. Действительно, три года пролетели незаметно.
Срок таких поручений в секте как раз составлял три года, а значит, скоро им придется покинуть ферму. На их место придут новые младшие братья, а Гу Аню и Чжан Суну, как перешедшим на среднюю стадию, такие задания брать больше не полагалось.
Да и награда за них была слишком мала для нужд культиватора четвертого уровня.
— Эх! Два года учил, а поработали всего год и уже сбегаете. О чем только в Зале Общих Дел думают?
Управляющий по привычке ворчал на начальство, хотя и понимал, что уход парней неизбежен.
«Будто ты нас первые два года не гонял в хвост и в гриву», – подумал про себя Гу Ань.
Впрочем, работой он был доволен.
Чжан Сун всегда помогал, управляющий Лю хоть и ворчал, но в делах был справедлив и палки в колеса не вставлял.
Попадись им другой начальник, он бы за каждое опоздание снижал оценку за задание, что ударило бы по карману.
К тому же Лю любил иногда забить курочку к столу, и парням перепадало по кусочку. Духовное мясо помогало быстрее копить силы – не зря дед Чжан Суна называл это место прибыльным.
От этих мыслей на душе у Гу Аня стало немного грустно.
Он слышал, что другим ученикам везло меньше: работали на износ, терпели придирки и лишались честно заработанных камней. Теперь, когда пришло время искать новое дело, нужно было держать ухо востро, чтобы не попасть к какому-нибудь самодуру.
Управляющий Лю еще немного повздыхал, а потом просто махнул рукой в сторону курятников, веля им брать корм и приниматься за дело, а сам ушел к себе в домик.
Обновлено: 21.01.2026