Глава 24 — Глава 24

] Появившаяся следом конница принадлежала племени Тарбага. Хотя в отряде было всего двадцать всадников, каждый из них был мастером своего дела: они не только прекрасно видели в темноте, но и ухитрялись на скаку разить врагов из луков. Одно это заставило Ли Жуфэна позавидовать. При свете костров он разглядел вокруг лагеря семь или восемь ассасинов в ночном облачении, вооруженных арбалетами и Кинжалами. При виде самострелов у Жуфэна похолодело внутри. Он тут же вздернул Палису и прикрылся ею как щитом, отчего та лишь возмущенно запыхтела. Однако до того момента, как последний налетчик пал, пронзенный стрелой, ни один арбалетный болт так и не был выпущен. Хаишар носком сапога перевернул тело того самого ассасина, что первым напал на Ли Жуфэна, и мельком осмотрел его. — У них кончились стрелы. Когда забрезжил рассвет, вдали показались основные силы всадников племени Тарбага. У многих к седлам были приторочены отрубленные головы – похоже, кроме напавших на лагерь ассасинов, уйти не удалось и тому отряду кара-коюнлинцев. — Это шаман Жуфэн?! — Дюжий степной богатырь подлетел к лагерю и, лихо соскочив с коня прямо на бегу, ворвался внутрь. Ли Жуфэн с улыбкой обнял гостя. Прибывшим оказался Бутубасинь – в племени Тарбага он занимал положение, сопоставимое с Хабаш-Букой и Хулулацзя вместе взятыми. В юности он вместе с Хабаш-Букой участвовал в битве при Анкаре. Сейчас ему было около двадцати пяти, и он считался самым доблестным воином своего племени. Впрочем, степные ветры заставляют мужчин взрослеть рано: заросший густой бородой Бутубасинь выглядел немногим моложе Хабаш-Буки. Во время прошлого визита Жуфэна к племени Тарбага вместе со старым шаманом, он помог этому герою избавиться от многолетней зубной боли. С тех пор Бутубасинь считал Ли Жуфэна своим названым андой и прошлой зимой специально приезжал к нему, чтобы подарить меховую доху. — Это я, Бутубасинь! А ты, я гляжу, еще больше раздался в плечах! — Жуфэну искренне нравился этот прямодушный степняк, и не только из-за его лихого нрава. Бутубасинь был младшим сыном Тарбаги, и, если не случится ничего непредвиденного, племя Тарбага в будущем вполне могло стать племенем Бутубасиня. — Мои люди вчера днем поймали двух отставших кара-коюнлинцев. Крепкие орешки оказались: как их ни пытали, не признавались, зачем здесь рыщут. Шаману Усали в конце концов пришлось влить в них колдовское зелье, только тогда развязали языки, — Бутубасинь с легкостью приподнял Жуфэна и переставил его в сторону, после чего бесцеремонно спросил: — А это та самая внучка Тамерлана? И впрямь видная девка! Ли Жуфэн с некоторым бессилием покосился на Хаишара. Он так и не понял, сделал ли это Бутубасинь нарочно или просто по простоте душевной. Как бы то ни было, теперь судьба Палисы зависела не только от него и Хаишара. Сам Хаишар сохранял невозмутимость. Он продолжал осматривать трупы ассасинов, словно в мире не было ничего интереснее. — Тоже кара-коюнлинцы, — Хаишар вспорол кинжалом одежду налетчика и обнаружил на его груди клеймо в виде черного барана. Это была не татуировка, а шрам от каленого железа – точно такой же, каким они метят лошадей и рабов. Хаишар нахмурился. Тело выглядело обычным, но именно это и было странным: у этих ассасинов не должно было быть шанса напасть внезапно. Он был воином Орлов Порядка. И пусть он не обладал теми пугающими способностями, что отличали безумцев, верящих в Богов Четырех Ветров, его чувства были острее, а тело – выносливее и сильнее, чем у простых смертных. Боевые навыки этих налетчиков не заслуживали похвалы, с ними было легко справиться. Такие враги не могли обладать мастерством скрытности высшего уровня. Тем не менее, Хаишар услышал шаги лишь тогда, когда кто-то подобрался к нему на пятнадцать метров. Если бы все внимание нападавших не было сосредоточено на Жуфэне и Палисе, Хаишар даже не успел бы изготовиться к бою. — Брат Жуфэн, это тоже твой человек? — Бутубасинь, словно медведь, добравшийся до меда, одной рукой приподнял Палису за шиворот, разглядывая ее лицо, а сам придвинулся к Ли Жуфэну и зашептал: — Почему он так пристально изучает мужской труп, когда перед ним такая красавица? В глазах Бутубасиня читалось любопытство, смешанное с брезгливостью. В те времена порочная страсть османских варваров к мужчинам была притчей во языцех во всем мусульманском мире. Ничего не боящиеся монголы даже травили сальные шуточки про старого султана и османского султана Баязида – нелепица, да и только. Хаишар проигнорировал подколку. Он не мог при всех использовать чистый песок, чтобы проверить, не пользовались ли покойники запретной силой, поэтому лишь молча стерпел обиду и подал знак Жуфэну. — Это странствующий рыцарь Хаишар, мой гость. Он спас мне жизнь, иначе вчера кара-коюнлинцы прирезали бы нас во сне, — представил его Ли Жуфэн, на ходу придумав Хаишару легенду, и тихо добавил Бутубасиню: — Нам нужно забрать два тела. Эти люди перешли черту. Когда я отправлюсь в другие племена, мне понадобятся доказательства, чтобы разнести весть. — Неужели найдется кто-то, кто не поверит слову шамана Жуфэна! Дай мне только волю, я живо их проучу! — Похвалялся Бутубасинь, но в итоге снова вернулся к Палисе: — Брат Жуфэн, что думаешь делать с этой красавицей? Ли Жуфэн вздохнул. Он видел жалобный, как у котенка, взгляд Палисы и заметил, как от досады поморщился Хаишар. Бутубасинь не был похотлив, скорее его привлекал статус Палисы как внучки старого султана. В конце концов, сам покойный султан в свое время добился признания монголов лишь благодаря женитьбе на потомке Золотой Орды. Было бы справедливо, если бы монголы вернули себе право на легитимность в ханстве тем же способом, верно? Конечно, Жуфэн понимал, что Бутубасин скорее хочет поучаствовать в забаве и мимоходом «вкусить» крови Тамерлана. Даже если у него и были амбиции, сил на их воплощение явно не хватало. — Ты опоздал, брат Бутубасинь, — вполголоса произнес Ли Жуфэн на ухо степняку. — Я уже снял сливки. Она не девственница, так что интереса в ней мало. Я сам в дураках остался, но раз уж она моя первая женщина… Не мог бы ты… Выслушав это, Бутубасинь тут же бросил Палису на землю, словно старую тряпку. — Что ж ты раньше не сказал, брат Жуфэн! Мне вовсе не обязательно было на нее претендовать. Я же говорил тебе – выбирай любую в моем племени. А теперь вот – какая-то вдова тебя окрутила! Палиса не слышала слов Жуфэна, но ответ Бутубасиня разнесся по всему лагерю. Ее глаза расширились, а в уголках скопились слезы.