Глава 15 — Глава 14: Веришь, я тебя прирежу?

**Глава 14. Веришь, я тебя прирежу? ** Цзян Пин стоял у школьных ворот, и в его голове всё еще гудело эхо монастырских колоколов. Семь дней в Разломе изменили его восприятие реальности: обычный мир казался ему теперь каким-то слишком хрупким, почти игрушечным. Голоса людей звучали чересчур тонко, а их проблемы — вроде не вовремя сданной домашней работы — вызывали у него лишь кривую ухмылку. Но «маленький редис» Ми Лэ-Лэ был вполне реальной проблемой. — Брат Пин! Ну посмотри же на меня! — пацан прыгал так высоко, будто в его ботинки вставили пружины из хвоста прыгающего кролика. — Семь дней! Ты обещал мне ту книгу про «Путь истинного гурмана», а принес... ничего?! Ты хоть знаешь, что мама меня чуть не прибила за то, что я прогуливал дополнительные занятия, поджидая тебя у входа? Пин чувствовал, как у него дергается глаз. «Путь истинного гурмана»? Ах да, та самая книжонка с картинками редких трав, которую он обещал достать в обмен на пару ценных советов от старшего брата Ми Лэ-Лэ. В Разломе эта книга превратилась в его Гримуар, который теперь мирно покоился в его сознании, переваривая остатки Скверны. — Слушай, мелочь, — Пин наконец обернулся, стараясь придать лицу выражение крайней занятости. — Книга... она в процессе. Понимаешь, такие артефакты требуют времени на... эм... калибровку. Да, именно! Калибровку. Приходи завтра, и я дам тебе не просто книгу, а настоящий свиток судьбы. А теперь беги, пока охранник не вызвал твою маму прямо сюда! Наблюдая, как Ми Лэ-Лэ с обиженным сопением уходит прочь, Пин выдохнул. Но облегчение было недолгим. Воздух вокруг него внезапно заледенел. Это не был холод ранней зимы — это была аура намерения убить, тонкая, как волос, но острая, как бритва. Тяжелая, уверенная ладонь опустилась на его правое плечо. Пин не вздрогнул — его тело, закаленное в битвах с орлами, лишь слегка напряглось, входя в режим боевой готовности. — Ну привет, прогульщик. Я уж думала, ты нашел себе новый Разлом и решил там поселиться, — голос Дунфан Лань прозвучал прямо над его ухом. Пин медленно повернулся. Перед ним стояла девушка, которую в этой школе называли «Ледяной Саблей». Дунфан Лань была не просто красива — она была воплощением дисциплины и таланта. Её черный тренировочный костюм, сшитый из ткани с вплетением нитей духовного паука, идеально подчеркивал её атлетичную фигуру. Длинный конский хвост был стянут серебряным кольцом, а в её глазах, обычно холодных, сейчас плясали искры настоящего гнева. — Лань-Лань! — Пин расплылся в улыбке, которую сам считал обезоруживающей, но которая после Разлома стала подозрительно напоминать оскал хищника. — Я просто был на спецзадании. Тайные изыскания, поиск редких ингредиентов... ну, ты понимаешь. — Понимаю? — Лань вскинула бровь. — Я понимаю только одно: неделю назад ты подошел к Ли Цзыму и сказал, что мне СРОЧНО нужна эссенция крови Лунного Пса для прорыва. И что ты — мой доверенный курьер. Парень отдал тебе последний запас семьи, надеясь на моё благоволение. А потом ты исчез. ***Кса-а-ак!*** Ножны в её левой руке дернулись, и лезвие сабли показалось на свет. Сталь была серой, матовой, и от неё веяло могильным холодом. — Пин, веришь или нет, но я тебя сейчас прирежу. Просто чтобы избавить мир от патологического лжеца. В ту же секунду Пин сделал то, чего Дунфан Лань никак не ожидала. Он не отпрыгнул в ужасе и не упал на колени, умоляя о пощаде. Вместо этого он плавно сократил дистанцию — так быстро, что она даже не успела среагировать — и его ладонь накрыла её руку на рукояти сабли. Его пальцы были сухими и горячими. Но что поразило её больше всего — это сила. Она была не человеческой. Дунфан Лань, которая уже стояла на пороге Духовного ранга, попыталась дернуть руку, но Пин держал её так, будто его ладонь была вылита из чугуна. — Лань-Лань, не шуми, — тихо сказал он, и в его голосе прорезались нотки, от которых у неё по спине пробежал холодок. — Ли Цзыму — павлин. У него слишком много эссенции и слишком мало мозгов. Я просто восстановил справедливость в этом мире. А кровь... скажем так, она пошла на благое дело. — Т-ты... — она запнулась, глядя в его глаза. В них больше не было того ленивого блеска «вечно отдыхающего». В них была глубина, которую она видела только у мастеров, прошедших через настоящую бойню. — Откуда у тебя такая сила, Пин? Их момент прервал яростный, почти истерический вопль, который разнесся по всему школьному двору: — Цзян Пин! А ну убери свои грязные копыта от неё! Ты... ты, ничтожный кусок дерьма! Из-за угла учебного корпуса вылетел Ли Муцзы. Он выглядел так, будто готов был взорваться прямо на месте. За ним семенили двое его прихлебателей, которые тут же начали подзадоривать своего босса. Ученики, спешившие на занятия, мгновенно образовали плотное кольцо вокруг троицы. В школе для практиков драки не были редкостью, но драка за сердце первой красавицы с участием самого наглого мошенника — это был джекпот. — Ли Муцзы, — Пин отпустил руку Лань и повернулся к наследнику великой фамилии, засунув руки в карманы. — Кричишь так, будто я у тебя последнюю конфету отобрал. Не солидно для будущего главы клана. — Последнюю конфету?! — Ли Муцзы чуть не захлебнулся слюной. — Ты выманил у меня три флакона высшей эссенции! Ты сказал, что Лань-Лань согласится на свидание, если я помогу ей с культивацией! Я ждал её в ресторане три часа, пока она не пришла и не сказала, что вообще не в курсе никаких просьб! Ты хоть понимаешь, как я выглядел в её глазах?! — Как влюбленный идиот? — предположил Пин, пожимая плечами. — Извини, Ли, но это твоё естественное состояние. Я тут ни при чем. Толпа взорвалась хохотом. Ли Муцзы покраснел так, что стал цветом как спелый помидор. Вокруг его кулаков начал закручиваться воздух, превращаясь в острые, как бритва, потоки энергии. Это была техника Лиственного удара — фирменный стиль его семьи, который позволял наносить сотни мелких порезов за считанные секунды. — Я вызываю тебя на дуэль! Прямо сейчас! — взревел Ли. — Если ты мужчина, а не трусливый шакал, который только и может, что пользоваться чужой добротой! Выходи на тренировочную площадку! Дунфан Лань мгновенно шагнула вперед, преграждая ему путь. Её сабля полностью покинула ножны, издав чистый, поющий звук. — Довольно, Ли Муцзы. Твои претензии обоснованы, но я не позволю тебе калечить человека из-за твоей же глупости. Пин — обычный студент без ранга. Твой удар его просто убьет. — Мне плевать! — Ли Цзыму был в ярости. — Он оскорбил мою честь! Лань-Лань, отойди, или я буду вынужден сражаться и с тобой! — Попробуй, — холодно ответила она, перехватывая саблю двумя руками. — Но помни: если я нанесу удар, твоя семья не поможет тебе собрать кости. Ситуация накалилась до предела. Ученики затаили дыхание. Ли Муцзы был на грани безумия, Дунфан Лань была готова защищать Пина до последнего, а сам «виновник торжества» просто стоял и разглядывал свои ногти. Пин чувствовал, как внутри него просыпается голод. Но не тот голод, который требует мяса Лунного Пса, а боевой азарт. Его Духовный ранг требовал выхода. Энергия, накопленная в Разломе, пульсировала в его каналах, требуя действия. Он посмотрел на свою левую руку. Та самая красная точка-слезинка на запястье вдруг начала наливаться алым светом. Она пульсировала в такт его пульсу, и Пин почувствовал, как его зрение становится четче. Он видел каждую пылинку в воздухе, каждое движение мышц на лице Ли Цзыму, даже ток энергии в его меридианах. Пин сделал шаг вперед, мягко коснувшись плеча Дунфан Лань. — Лань-Лань, спасибо. Правда. Но Ли прав — прятаться за женскую спину долго не получится. Да и скучно это. Она обернулась на него, её глаза округлились от шока. — Ты что несешь, идиот? Он же тебя размажет! Ты даже Ци чувствовать не умеешь! Пин лишь загадочно улыбнулся и подмигнул ей. — Ци — это дело наживное. А вот наглость — это врожденное. Он вышел в центр круга, прямо под прицел яростного взгляда Ли Муцзы. — Ну что, Ли... Ты хотел «мужского разговора»? Давай так. Один раунд. Если я устою — ты забываешь про эссенцию и про свои обиды. Если нет... ну, тогда можешь забрать мои кроссовки, они почти новые. — Твои кроссовки?! — Ли Муцзы издал нечленораздельный рык. — Я заберу твою гордость, Пин! Готовься к боли! Он сорвался с места. Его движения были быстрыми, как ураган, а его кулаки, окутанные энергией ветра, превратились в размытые пятна. Но для Пина... для Пина, который уклонялся от когтей мутировавшего Настоятеля, этот «ураган» казался медленным танцем улитки в густом сиропе. Пин стоял на месте, его руки были опущены, а взгляд — расслаблен. Он ждал. Ждал того самого момента, когда «Лиственный удар» откроет брешь в защите этого наглого богача.