Нет ничего проще, чем взять человека «на слабо». Но и эффективнее этого метода тоже ничего не придумали. Как Ли Цзяньсинь мог стерпеть такое на глазах у учеников всех десяти сект? Он прекрасно понимал, что Лу Сяочуань его провоцирует, но всё равно полез в петлю.
В конце концов, в победе Лэй Жэньмина он был уверен на все сто процентов.
Поэтому Ли Цзяньсинь лишь насмешливо прищурился и произнес: — Брат Лу, я хотел было сохранить тебе лицо перед воротами твоей же секты, но раз ты так настойчиво пытаешься раздать нам деньги, то отказываться было бы просто невежливо. Раз уж это «маленький азарт для настроения», то и я сыграю по-скромному. Поставлю-ка сто тысяч на победу Лэй Жэньмина.
Сто тысяч? Такой мизер никак не мог удовлетворить аппетиты Лу Сяочуаня. Он окинул Ли Цзяньсиня взглядом, полным неприкрытого разочарования: — Всего сто тысяч? Брат Ли, не стесняйся, будь как дома! Я ведь на днях столько на тебе заработал, что теперь просто ищу повод вернуть должок. Но просто так раздавать камни — не в моем вкусе. Может, накинешь еще?
При упоминании прошлого инцидента Ли Цзяньсинь мгновенно почернел лицом. В его глазах вспыхнула жгучая ненависть. В прошлый раз Лу Сяочуань обобрал его на три миллиона, большую часть из которых пришлось занимать у старейшины Фу Цзю. Эти сто тысяч были буквально его последними грошами. Будь у него больше, разве стал бы он вести себя так «вежливо»?
Ли Цзяньсинь сверлил Лу Сяочуаня яростным взглядом, мечтая придушить его на месте. Но Лу Сяочуань только того и ждал — он обожал, когда люди его ненавидели, но ничего не могли поделать. Это же так весело!
Тут на помощь подоспел Сюй Хуафэй. Размашистым жестом он бросил кошель: — Ставлю триста тысяч на Лэй Жэньмина! Три дня назад Лу Сяочуань выманил у него триста тысяч, и эта обида жгла ему сердце. Сегодня был идеальный шанс вернуть всё в двадцатикратном размере.
Раз уж лидеры сделали ставки, остальным ученикам Секты Линцзянь ничего не оставалось, кроме как последовать их примеру. Финансы у них были поскромнее, но в складчину они наскребли еще около ста тысяч. Итого одна только Секта Линцзянь вложила более полумиллиона.
Глядя на гору духовных камней, Лу Сяочуань довольно замурлыкал. «Рискнешь — и велосипед станет мотоциклом! Сегодня я обязан сорвать банк».
Но почивать на лаврах было рано. Раз Линцзянь в игре, остальные восемь сект не могли остаться в стороне. Лу Сяочуаню даже не пришлось их подначивать — из чувства солидарности и жажды легкой наживы они потянулись к тотализатору. Правда, ставили они скуповато: все восемь сект вместе выложили около двух миллионов. С учетом Линцзянь сумма вплотную приблизилась к двум миллионам шестистам тысячам.
Пора было готовить мешки для денег. Но Лу Сяочуаню и этого было мало. Он перевел лукавый взгляд на жителей города Тай Сюй: — Друзья! Раз уж пришли поглазеть, поставьте хоть по камушку ради интереса!
Однако горожане оставались подозрительно безучастны. Ученики девяти сект диву давались: азарт ведь в крови у людей, неужели в городе Тай Сюй такие строгие нравы? Тысячи людей — и ни одной ставки? Это же неестественно!
Ли Цзяньсинь не выдержал и спросил у стоящего рядом обывателя: — Почему вы не ставите? Тот лишь криво усмехнулся и промолчал. Это насторожило Ли Цзяньсиня еще сильнее.
И тут Лу Сяочуань выложил козырь: — Вы что, боитесь, что я проиграю и не смогу с вами расплатиться?
От этих слов Ли Цзяньсинь едва не хлопнул себя по лбу. Точно! Как они об этом не подумали? Сейчас на кону у Лэй Жэньмина два миллиона шестьсот тысяч. При коэффициенте один к двадцати выплата должна составить пятьдесят два миллиона!
Пятьдесят два миллиона духовных камней! Да Лу Сяочуань в жизни столько не найдет. Даже если всю Секту Тай Сюй пустить с молотка, и то вряд ли наберется такая сумма. Ученики девяти сект внезапно почувствовали, как по спинам пробежал холодок. Неужели они угодили в грандиозную ловушку?
Лу Сяочуань тем временем указал на арену, где стоял Цянь Додо: — Вы хоть знаете, кто это? Мой младший брат Додо — единственный наследник семьи Цянь, богатейшего рода в стране. У них в закромах миллиарды. Вы правда думаете, что я не смогу расплатиться?
«Сын богатейшего человека страны?» Толпа синхронно уставилась на Додо. Немногие знали его истинный статус, а имя Цянь Ваньцяня гремело на всё Царство Цан. Статус «сына самого богатого человека» был весомым аргументом.
Додо, подыгрывая наставнику, важно кивнул: — Не беспокойтесь, друзья. Я, Цянь Додо, ручаюсь за Старшего Брата честью своей семьи. Все выигрыши будут выплачены до последнего камня, клянусь!
Несмотря на это, горожане всё еще колебались. Многие из них уже имели дело с Лу Сяочуанем и знали: связываться с ним — себе дороже. Они переглядывались, выжидая.
В этот критический момент из толпы раздался зычный голос: — Раз за дело ручается наследник семьи Цянь, чего тут думать? Налетай! Ставьте всё на Лэй Жэньмина, пока лавочку не прикрыли! Такого шанса разбогатеть больше не будет!
Этот подстрекательский выкрик стал искрой в пороховом погребе. Люди бросились к Лу Сяочуаню, потрясая кошельками. Стоило одному начать, как остальные в панике — «а вдруг не успею?» — ломанулись следом. Все до единого ставили на Лэй Жэньмина. Началось настоящее безумие.
А тот самый «подстрекатель» — Чжан Вэй — тем временем тихонечко прокрался обратно в ряды учеников Тай Сюй. Цан Линъэр видела этот маневр от начала до конца и одарила Чжан Вэя очень странным взглядом. Тот лишь виновато улыбнулся: — Хе-хе... Помогаю Старшему Брату. В бизнесе, сестренка, без маркетинга никуда.
«Маркетинг?» — подумала Линъэр. Хоть жителей города и было несколько десятков тысяч, ставили они понемногу. В итоге общая сумма банка доползла до пяти миллионов. Из них больше половины принадлежало девяти сектам. И — ни одного исключения — все верили в победу Лэй Жэньмина.
Глядя на собранные пять миллионов, Лу Сяочуань философски вздохнул. Всё-таки азартные игры — самый быстрый путь к богатству. Но он, как порядочный член общества, обязан был заявить: — Друзья, я, Лу Сяочуань, клянусь в вечной вражде с азартом и зельем! Эти деньги я заработал, лишь переступив через свою совесть.
Впрочем, тут же подумал он: «О какой совести речь? Эту бесполезную вещь я давно скормил псам».
— Старший Брат, а можно мне поставить немного на брата Цяня? — робко спросил один из учеников Тай Сюй. Лу Сяочуань мгновенно испепелил его суровым взглядом: — Ты что, устав секты не читал? Никому в Тай Сюй, кроме меня, не дозволено участвовать в азартных играх! — Чему я вас учил? Мы должны нести культуру, соблюдать приличия и возвышать дух! Я же сказал: мы в вечной вражде с азартом и зельем! Это не просто правило, это жизненный принцип каждого ученика Тай Сюй!
Ученик: «...» Цан Линъэр: «...» Ученики девяти сект: «...»
От автора: Не то чтобы Лу Сяочуань не любил «клубничку» (иероглиф "Хуан" — желтый/пошлый), просто фамилия у него не Хуан. Была бы Хуан — клялся бы в вражде и с ней. А пока — только азарт и зелье! Справедливо, не так ли?
Обновлено: 12.07.2026