Глава 24 — Глава 24. Разговоры о чувствах портят денежные дела. Мы что, так близки?

Двести тысяч духовных камней — сумма немалая для кого угодно. В конце концов, далеко не каждый был так сказочно богат и молод, как Цянь Додо, способный разгуливать с миллионным состоянием в кармане. Услышав названную Лу Сяочуанем сумму компенсации, Сюй Хуафэй и остальные ученики Секты Линцзянь застыли с выражением глубочайшего ступора на лицах. Им показалось, что они ослышались. Даже самые бесчестные перекупщики не рискнули бы так нагло задирать цену. У Цянь Додо и волосок с головы не упал! Ученики Линцзянь лишь «пригласили» его посидеть в ресторане, а за это требуют двести тысяч? Проще было бы сразу пойти грабить караваны. Впрочем, даже при грабеже столько не выручишь. Зеваки в толпе тоже опешили — что и говорить, это было в духе Лу Сяочуаня. У Сюй Хуафэя нервно дернулся уголок рта. Он мрачно посмотрел на Лу Сяочуаня: — Брат Лу, произошедшее — лишь досадное недоразумение. К чему эти разговоры о деньгах? Они лишь портят наши чувства. Давай лучше я закажу в этом ресторане лучший стол, и мы принесем брату Цяню свои извинения? Лу Сяочуань с хитрой ухмылкой посмотрел на него: — Разговоры о чувствах портят денежные дела. Мы что, с тобой так близки, чтобы о чувствах рассуждать? Сюй Хуафэй: «...» — Ладно, — продолжил Лу Сяочуань. — Раз у Секты Линцзянь нет искреннего желания извиняться, тогда перейдем к групповой потасовке. Братья и сестры! Хоть мы и на своей земле, давайте проявим гуманность — побейте их так, чтобы они просто остались инвалидами на всю жизнь, не больше. Сюй Хуафэй: «...» Ученики Линцзянь: «...» «Серьезно? Он так решил играть?» Толпа учеников Секты Тай Сюй отозвалась мгновенно: они плотнее сомкнули ряды, готовясь к драке. Если Старший Брат приказал бить — они ударят, не сомневайтесь. Подобная мощь не на шутку напугала линцзяньцев. Начнись бой — и от них мокрого места не останется. В такой патовой ситуации Сюй Хуафэю пришлось сдаться. — Хорошо! — выкрикнул он. — Мы выплатим двести тысяч. — Двести тысяч? — Лу Сяочуань приложил ладонь к уху. — Что ж ты такой молодой, а уже тугой на ухо? Я же ясно сказал: триста тысяч. Сюй Хуафэй: «???» У него едва кровь горлом не пошла от такого наглого вымогательства. — Или я запамятовал? — Лу Сяочуань задумчиво прищурился. — Может, я говорил про четыреста? — Нет-нет, именно триста! — поспешно выкрикнул Сюй Хуафэй, боясь, что цена вырастет еще на сотню. — Вот и я помню, что триста. Лу Сяочуань требовательно протянул руку. Скрепя сердце и давясь от жадности, Сюй Хуафэй выложил триста тысяч камней. Лу мгновенно сгреб их в свой кошелек. Благодать. Как же сладко пахнут эти деньги! Почерневший лицом Сюй Хуафэй развернулся, чтобы уйти, но Лу Сяочуань снова окликнул его. Линцзянец замер, его кулаки сжались до белизны в костяшках. Он обернулся, метая глазами громы и молнии: — Что еще?! Лу Сяочуань с предельно серьезным видом ответил: — Только что мы решили вопрос с тем, что вы незаконно удерживали моего младшего брата. Но вопрос с тем, что вы его обидели, всё еще открыт. Выдай мне того, кто посмел его задирать. Учеников Тай Сюй могу обижать только я. Если кто-то другой посмеет поднять на них руку — я первый выступлю против. — Братья и сестры, вы согласны с этим? — НЕ СОГЛАСНЫ! — НЕ СОГЛАСНЫ! — НЕ СОГЛАСНЫ! Громовой клич снова сотряс небеса. Это единство было настолько заразительным, что даже Цан Линъэр, не пробывшая в секте и трех дней, почувствовала прилив горячей крови. В её душе зародилось неведомое ранее чувство гордости и сопричастности. Оказывается, старшие в Тай Сюй так горой стоят за младших! Лицо Сюй Хуафэя стало темнее тучи. Его трясло от ярости. Они уже заплатили триста тысяч, а теперь еще и людей выдавать? Исключено! — Старший Брат, — тихо шепнул Цянь Додо, — я уже отвел душу, со мной всё в порядке. Может, на этом и закончим? — Нет! — Лу Сяочуань решительно качнул головой. — Додо, ты ученик Тай Сюй и мой человек. Раз даже я не позволяю себе тебя обижать, то как я могу позволить это чужакам? Кто бы тебя ни тронул — он ответит перед Старшим Братом. За обиду нужно платить. От этих слов Додо едва не расплакался от умиления. — Лу Сяочуань! — взревел Сюй Хуафэй. — Советую тебе вовремя остановиться! Не перегибай палку! Неужели ты думаешь, что Секту Линцзянь можно так просто топтать? Не воображай, что раз мы на твоей земле, ты можешь творить всё, что тебе вздумается! Лу Сяочуань лишь пожал плечами: — Прости, но на земле Тай Сюй я и впрямь могу творить всё, что душеньке угодно. И да, я считаю, что Секту Линцзянь обижать — одно удовольствие. Не нравится? Давай один на один. Ты один против нас всех. Сюй Хуафэй: «...» Он видел в жизни бесстыдников, но таких эталонных мерзавцев — никогда. Скрывавшийся в тени старейшина Фу Цзю больше не мог этого выносить. Он вышел из ресторана с каменным выражением лица. Сюй Хуафэй, увидев наставника, не сдержался: — Старейшина, он переходит все границы! Это невыносимо! Фу Цзю жестом успокоил ученика и подошел к Лу Сяочуаню. Его взгляд был подобен взгляду тысячелетней гадюки, а лицо словно покрылось инеем самой глубокой бездны. От старейшины исходила сокрушительная аура. Цан Линъэр и Цянь Додо мгновенно задрожали, чувствуя, как их придавливает к земле мощь стадии Странствия Духа. Но Лу Сяочуань даже не моргнул. Он спокойно встретил взгляд Фу Цзю, не уступив ни на йоту. По крайней мере, в силе духа старейшина не смог добиться над ним никакого преимущества. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем Фу Цзю заговорил ледяным тоном: — Произошедшее — недоразумение. Ты получил триста тысяч в качестве извинения. На этом — точка. Это не было предложением. Это был властный приказ мастера восьмого уровня стадии Странствия Духа, не терпящий возражений. Однако Лу Сяочуань лишь покачал головой: — Слово «недоразумение» не закроет этот вопрос. Если не выдадите виновного — мы найдем его сами. — Наглец! — Да как ты смеешь! Голос Фу Цзю взорвался подобно грому. Мощная волна энергии заставила окружающих попятиться на несколько шагов. Кто рискнет сказать «нет» такому мастеру? Цан Линъэр и Додо в ужасе смотрели на Старшего Брата. — Старейшина Фу Цзю, к чему этот гнев? С небес спустилась фигура. Это прибыл старейшина Ци. Он приземлился перед Лу Сяочуанем и спокойно посмотрел на коллегу из Линцзянь: — Разборки учеников — дело молодых. Нам, старейшинам, не стоит в это вмешиваться, верно? Не волнуйся, Сяочуань всегда знает меру. «Знает меру?» Фу Цзю посмотрел на Ци с неприкрытой злобой. Он понимал: на территории Тай Сюй затевать крупный конфликт Секте Линцзянь невыгодно. — Старейшина Ци, ваш Главный Ученик ведет себя крайне вызывающе, — процедил Фу Цзю. — Секта Линцзянь не ищет ссор, но ваш лидер раз за разом топчет наше достоинство. Моё терпение на исходе. Старейшина Ци в душе посмеивался, но внешне оставался невозмутим: — Вы преувеличиваете. Он молод, а кто в юности не бывает чуточку дерзким? Это пустяки, не стоит портить отношения между нашими школами из-за таких мелочей. — Раз это мелочи, — огрызнулся Фу Цзю, — тогда пусть ваши ученики немедленно разойдутся, и мы закроем тему. Старейшина Ци с виноватым видом развел руками: — Прости, брат Фу Цзю, но тут я, признаться, не властен. Спрашивай Сяочуаня — в этом деле я его слушаюсь. Фу Цзю: «...» От переводчика: Когда старейшина секты говорит, что слушается Главного Ученика — это либо высшая степень доверия, либо начало грандиозного грабежа. Сможет ли Фу Цзю сдержать гнев или город Тай Сюй содрогнется от битвы мастеров?