Глава 6: Очень странное утро
Первый луч солнца, пробившийся сквозь занавеску, разбудил её не ласково, а настойчиво, ударив прямо в лицо. Юй Мин заморгала, на секунду полностью дезориентированная. Где она? Жесткая кровать, запах свежего дерева и сушёных трав, тишина, прерываемая заунывным криком петуха где-то вдали.
Потом воспоминания нахлынули лавиной. Перерождение. Продажа. Свадьба. Слепой муж в углу комнаты…
Она резко повернула голову. Кровать напротив была пуста. Одеяло аккуратно сложено, подушка лежала ровно. Словно на ней никто и не спал. Но он спал. Она помнила, как слушала его тихое, ровное дыхание, пока сама не отключилась.
Су Миша – нет, уже прочно Юй Мин – села на кровати. Её тело ныло, но уже не так сильно, как в первые дни. Организм привыкал к труду, как невольник к кандалам.
Она осмотрела комнату при дневном свете. Чистота была безукоризненной. Ни пылинки. На столе стояла глиняная кружка с чистой водой. Рядом – аккуратная горбушка чёрного хлеба и небольшая мисочка с мёдом. Просто, но для кого-то, кто вчера не получил ужина, – пир.
Кто это оставил? Мадам Ци? Сомнительно. Она?.. Нет, не могла услышать, как та входит. Значит, он. Ци Янь.
Мысль была обескураживающей. Слепой муж, который в темноте, не издав ни звука, принёс ей завтрак. Позаботился.
Юй Мин медленно подошла к столу. Она выпила воду – она была прохладной, свежей. Отломила кусок хлеба, макнула в мёд. Сладкий вкус взорвался на языке, такой знакомый и такой чуждый в этой новой реальности. Это была не жалость. Это был… жест. Прагматичный? Наивный? Рассчитанный? Она не могла понять.
Она вышла во двор, умылась ледяной водой из кадки. Утро было ясным, прохладным. Во дворе никого. Дверь в основную часть дома была прикрыта.
И тут она увидела это.
У стены, под навесом, аккуратной стопкой лежали десятки готовых корзин, лукошек, даже сложных плетёных сосудов. Работа была безупречной. Рядом на низкой скамейке сидел Ци Янь.
Он был одет в простую рабочую одежду, его прекрасное лицо повёрнуто к солнцу с тем же отстранённым выражением. Но в руках у него был не ивовый прут, а… нож. Длинный, с узким лезвием, похожий на сапожный или резной. И кусок светлого дерева.
Юй Мин замерла, наблюдая из тени дверного проёма.
Его пальцы скользили по дереву, ощупывая текстуру. Потом, без малейших колебаний, кончик ножа вонзился в мягкую древесину. И он начал резать. Быстро. Уверенно. С математической точностью. Стружка слетала тонкими, идеальными завитками.
Это не была работа слепого, пытающегося на ощупь что-то вырезать. Это была работа мастера, который видит дерево насквозь. Каждое движение было выверенным, экономным, ведущим к чётко осознаваемой цели. Он вырезал… цветок. Сложный, с лепестками и тычинками.
Сердце Юй Мин заколотилось. Вот оно. Самое прямое, самое неоспоримое доказательство. Его «слепота» была театром высочайшего класса. Но для чего? Зачем этому явно неординарному человеку с навыками ремесленника и, возможно, воина (по его осанке, по этой скрытой силе) притворяться беспомощным калекой в глухой деревне?
Она сделала неосторожный шаг, и под ногой хрустнула ветка.
Движения Ци Яня замерли на полуслове. Вся его фигура мгновенно изменилась. Плечи слегка ссутулились, уверенность в пальцах сменилась на осторожное, «слепое» ощупывание резца. Он повернул голову в её сторону, его пустой взгляд скользнул мимо.
— Кто здесь? — спросил он тихим, лишённым эмоций голосом. Голосом того самого слепого юноши.
Игра продолжалась. Даже когда они были, казалось бы, одни.
Юй Мин сделала глубокий вдох. Она вышла на солнечный свет.
— Это я. Юй Мин.
Он «посмотрел» в её сторону, наклоняя голову, будто прислушиваясь.
— А. Ты проснулась. На столе есть завтрак.
— Я уже поела. Спасибо, — сказала она и, не отводя взгляда, добавила: — Это ты принёс?
Он сделал паузу. Слишком долгую для простого вопроса.
— Мама попросила, — ответил он уклончиво. — Чтобы силы были. Для работы.
Ложь. Чистой воды ложь. Мадам Ци ни о чём таком не просила бы.
— Я видела твои корзины, — продолжила Юй Мин, подходя ближе. Она смотрела не на его лицо, а на его руки, всё ещё сжимающие нож и заготовку. — Они очень красивые. Сложные.
— Руки помнят, — отозвался он, снова начиная водить ножом по дереву, но теперь движения были медленными, неуверенными, будто он действительно ничего не видел. — Много лет делаю.
«И режешь по дереву "много лет" тоже?» — язвительно подумала она, но вслух промолчала.
Это утро было пропитано странностью. Не враждой, не страхом, а густой, невысказанной тайной. Они стояли в нескольких шагах друг от друга: он — мастер, вынужденный играть неумеху, она — перерождённая наследница, вынужденная играть забитую деревенскую девку. Между ними висела паутина недоговорённостей и притворства.
— Что ты сейчас делаешь? — спросила она, указывая на деревяшку.
— Пробую, — коротко бросил он, и в его голосе впервые прозвучала тень чего-то живого — легкое раздражение? Нетерпение? — Иногда получаются игрушки. Дети на базаре берут.
Игрушки. Он, с его скрытой силой и тайной, вырезал игрушки для деревенских детей.
В этот момент распахнулась дверь основного дома. На пороге возникла мадам Ци. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул с невестки на сына.
— Хватит бездельничать, — сухо сказала она, и было непонятно, кому из них адресованы слова. — Юй Мин, иди сюда. Покажу, что нужно сделать по хозяйству сегодня. А ты, — она кивнула в сторону сына, — не забывай, что нужно в город.
«В город», — пронеслось в голове Юй Мин. Значит, он уходит. Ненадолго. И у неё будет время.
Это утро было очень странным. Оно не принесло ответов, только новые, ещё более запутанные вопросы. Но оно принесло крошечный кусочек хлеба с мёдом и осознание, что её новый муж – не просто объект её страха или презрения. Он был таким же игроком на этом поле, как и она. И правила их игры только предстояло выяснить.
Она кивнула мадам Ци и пошла к ней, чувствуя на своей спине его пустой, «невидящий» взгляд, который, как она теперь точно знала, видел всё.
Обновлено: 23.01.2026