С момента нашего возвращения в особняк, Теодор страдал от жара. Врача вызвали заранее, и он уже ждал нас, когда мы приехали. Он быстро осмотрел Теодора, но не смог найти причину его плохого самочувствия.
Мы попросили помощи у Финнеаса, но даже запрыгни он в ту же секунду на самую быструю лошадь и помчись к нам, в герцогство он бы приехал только через пять дней. Также ему пришлось бы самостоятельно осматривать Теодора, но его симптомы не соотносились с воздействием крови Айлетт.
Важнее всего было сбить жар, поэтому он прислал нам список всех лекарств и методов, которые могли нам помочь. Препараты, однако, не помогли. Все три дни Теодор пролежал с температурой в постели.
— М-мам? — Селфиус осторожно постучал меня по плечу, выдергивая меня из дремы. Он смотрел на меня с грустью.
— Я уснула, Селфи?
— Да. Вы уже какое-то время клевали носом, — сказал он с улыбкой, пародируя, как я засыпала, — вы в порядке? Я останусь тут. Вам стоит пойти поспать. Вы уже три дня толком не спали и не ели.
Из-за того что лекарства не работали, я каждые несколько часов обтирала тело Теодора влажным полотенцем, чтобы сбить жар. Хоть это и не особо помогало.
Я устало протерла глаза и уверенно сказала:
— После небольшого сна мне лучше, Селфи.
Переведя взгляд на окно, я заметила, что уже наступила ночь.
— Уже поздно, Селфи. Я останусь тут. Тебе стоит идти спать.
Селфи провел своей маленькой рукой под моим глазами:
— У вас такие темные круги под глазами.
— Все настолько плохо?
— Да. Вы похожи на черноглазую кошку, — сказал Селфи, выдавив смешок. Затем он обнял меня с мрачным лицом: — Что, если его светлость никогда не проснется?
— Тогда мы будем давать ему пощечины, пока он не откроет глаза.
Подобный наглый ответ вызвал у Селфиуса удивленную улыбку. Его искренний смех отозвался в груди приятным теплом.
— Я никогда не видел, чтобы его светлость кто-то ударял.
— Никому не рассказывай, но у меня есть суперспособности. Теодор для меня не проблема.
Селфиус засмеялся над моим ребячеством. Я хихикнула следом, похлопывая его по спине:
— Так что не волнуйся. Ты веришь мне?
Он кивнул, выглядя менее встревоженным.
Я погладила Селфиуса по голове и обратилась к сэру Молтону:
— Пожалуйста, отведи Селфи в его комнату и принеси ему теплого молока, чтобы было легче засыпать. И останься с ним, пока он не уснет.
Сэр Молтон кивнул и вывел Селфиуса из комнаты.
После его ухода повисла тяжелая тишина, из-за которой становилось трудно даже дышать.
— Ему стоило просто дать мне проглотить ее.
Я бы просто умерла, а затем воскресла. Я не страдала бы так сильно.
«Его тело ослабело из-за усталости? Может, эффект сильнее сейчас поскольку раньше он уже принимал кровь Айлетт?»
Но все это было лишь спекуляциями. Ничего было не ясно наверняка.
Я тихо вздохнула и прикоснулась ко лбу Теодора. Температура снова повысилась. Я протерла его лоб, шею и руки холодным, мокрым полотенцем. Мы одели его в тонкую рубашку, чтобы температура быстрее спадала. Я решила расстегнуть ее пуговицы.
Сколько бы раз я это не видела, я все равно никак не могла привыкнуть к его выраженной мускулатуре.
«Он пациент. Больное тело. Страдающая кукла. Немощная доска для стирки».
Я уже несколько раз успела омыть его тело, но все равно еще не привыкла к этому.
«Это просто уставшие мышцы. Мышцы формируются только для наращивания тканей. Захворавшая кожа. Просто зараженный кожный покров пациента».
Я повторяла это снова и снова, чтобы не терять самообладание, двигая полотенцем вверх и вниз по телу Теодора.
Я продолжала делать это из-за чувства вины и попыток привести мысли в порядок. Он принял пилюлю только из-за меня. Его болезнь — полностью моя вина.
— Когда же ты проснешься? — я положила полотенце и слабо плюхнулась на стул, — Селфи нервничает. Он волнуется, что с тобой что-то произойдет и он снова останется один.
Как обычно, ответа не последовало.
— Ты же его защитник. Ты за него отвечаешь. Это твоя работа — не давать ему тревожиться.
В ночном особняке было тихо. В коридорах не раздавались звуки шагов, а за окном не чирикали птицы. Все спали, поглощенный темнотой ночи. И каждую ночь я боялась, что эта тьма заберет с собой и Теодора.
— Мне тоже страшно, если честно. Ты отвечаешь и за меня. Не заставляй меня волноваться.
В ответ на мой маленький протест он молчал.
— Избавься уже от этого жара и просыпайся. Разве ты не великий герцог Лапилеон? Ты не боишься даже поля битвы. Как ты мог слечь из-за обычной простуды?
Если он не встанет сам, я его заставлю.
— Если ты не проснешься, я буду делать все, что ты ненавидишь. Я пойду на свидание с Адеусом в ресторан, и там будем только мы вдвоем.
Даже при упоминании Адеуса, которого Теодор ненавидел, его лицо осталось прежним.
— Мы даже сходим на оперу. Адеус и я.
Что я делаю? Это же глупо. Мои плечи обессиленно опустились.
«Что, если он действительно никогда не очнется?»
От одной этой мысли мою грудь сдавливало в тиски. Я не могла дышать. Казалось, что поперек горла застряло десять, нет, даже больше мелких осколков, которые я никак не могла проглотить. Я опустила голову, вцепившись в свое платье, и прохрипела:
— А еще Адеус и я…
— Никакого лимонного щербета.
Я услышала его скрипучий голос и изумленно вскинула голову. Впервые за долгое время в его красных глазах я видела свое отражение.
— Я говорил тебе тогда. Он какой-то подозрительный.
— Т-Теодор.
— Опера, свидание в ресторане. Я ничего из этого не допущу. Приходи ко мне, если захочешь чего-то подобного. Я сделаю это для тебя.
Обновлено: 13.02.2026