Было бы грубо заставить Адеуса ждать кого-то, кто никогда не придет, поэтому я отправила вместо себя Ребекку.
«Полагаю, они уже должны были встретиться».
Я неосознанно покосилась на часы.
Внутри теплилась надежда, что они про меня забудут и хорошо проведут время.
— Ты волнуешься? — буднично спросил Теодор, который весь день ходил за мной по пятам.
— Совру, если скажу, что нет. Мне кажется, что я создала недопонимание, и мне неловко из-за этого.
— Он — тот, кто поспешил с выводами. Ты не должна чувствовать себя плохо.
Правда? Наверное, доля правды в этом есть. Я, согласившись, кивнула и обернулась на Теодора.
— Но...
— Что такое?
— Ты сказал, что у тебя сегодня нет работы, но ты только работой и занимаешься.
Теодор: «...»
Теодор медленно положил документы, который держал в руке.
Сбоку от него лежала кипа бумаг.
Каждый раз, когда я куда-то перемещалась, он носил все эти документы с собой, так что, наверное, это было что-то срочное.
— Мне просто скучно. Допустим, я просто трудоголик.
— Разве у тебя не выходной?
— Я отдыхаю.
— У тебя на самом деле есть работа, да?
— Я же сказал, сегодня у меня нет работы.
В итоге я даже переместилась в офис, чувствуя себя виноватой, что он просматривал все это в кровати.
Он волновался, что я могу захотеть развестись до того, как истечет один год?
Размышляя об этом, я склонила голову набок.
— Хм, — сказал он, как будто только вспомнил о чем-то. — Не знаю, хорошая ли это новость или плохая.
— Что случилось?
— Твой бывший партнер наконец-то присоединился к числу имперских рыцарей.
— Понятно. Так это все-таки произошло.
Он говорил о Сифе.
Далия сказала, что она будет использовать свое влияние для того, чтобы в итоге Сиф заполучил желаемое. Я не смогла спрятать свой дискомфорт.
— Не волнуйся.
Першати: «...»
— Я говорил тебе: я ответственен за всех имперских рыцарей. Я заставлю его пожалеть о своем решении.
— Будь так добр.
Теодор кивнул, и я почти физически ощутила его целеустремленность. Увидев, как он меня успокаивает, я улыбнулась.
— Ты знал, что в последнее время по поместью ходит один интересный слух?
— Интересный слух?
— Говорят, что во флигеле поселился призрак, — прошептала я.
Теодор не понял, о чем я, и приподнял брови.
— Призрак?
— Говорят, что по ночам слышно крики женщины и мужчины, умоляющие сохранить жизнь.
Он, кажется, наконец понял, о чем я, и издал короткий возглас, приподнимая уголки губ.
— Не знал, что люди разговаривают о чем-то настолько занимательном. Я приложу усилия, чтобы эти все это было слышно и в главном здании тоже.
Заметив его злую ухмылку, я вдруг подумала, что вскоре слухи о призраках распространятся еще больше.
«Ребекка напугается и снова начнет лить слезы».
Визуализировав себе плачущую Ребекку, я не удержалась и хихикнула, но быстро вернула себе самообладание и спросила у Теодора:
— Ты узнал у них что-нибудь?
— Нет.
Сама мысль об этом, по всей видимости, вызывала у него ярость. Он стиснул кулаки, сминая документ в руке.
— Они даже не знают, кому продали яд. Если они могли выбить хорошую цену, они продавали это любому, кто ее предложит. Омерзительно.
«Эм. Твои документы сейчас порвутся. Они же важные, нет?»
Я с жалостью покосилась на помятые документы и обернулась.
— В таком случае, разве у них не было хотя бы списка покупателей? Они должны были составлять хоть какие-то записи о том, сколько они продали или что-то в таком духе, разве нет?
— Я уже проверил его. Список с датами, ценами и именами покупателей. Большинство, однако, покупали под псевдонимами. Думаю, они торопились продать как можно больше, не заботясь о проверки личности.
— И много они продали?
— Немало...
Айлетт, наверное, страшно страдала ради этого.
— Покупатели же не знали о проклятии, верно?.. Они рассказали им?
Теодор покачал головой.
— Я скормил им сыворотку правды, но, к счастью, они никому не рассказали.
— С-сыворотку правды?
Я думала, что она запрещена и считается наркотиком, поскольку, если дать человеку дозу больше максимально возможной, ментальное состояние человека неисправимо менялось. То, что он сказал, звучало довольно жутко, но я решила это проигнорировать.
Я ничего не слышала.
— Они сказали, что ничего не говорили о проклятии, поскольку посчитали, что покупателям станет страшно и они откажутся от покупки.
«Что?»
То есть они хранили это в секрете не потому, что они чувствовали себя плохо от мысли о том, что они кому-то расскажут, а потому, что они не хотели спугнуть покупателей?
Услышав это, во мне появилось желание влить литров так десять сыворотки правды им в глотки. Ну, мало ли, рука соскользнула, еще чего.
Теодор распрямил помятые бумаги и кивнул. Он выглядел немного лучше.
— И все-таки я рад, что семейное проклятие не было раскрыто.
Документы не хотели расправляться так, как ему хотелось, и Теодор раздраженно нахмурился. Однажды помятые документы никогда не станут гладкими.
— Ну, я просто могу сказать, что никогда не получал этот документ... — пробурчал Теодор, снова сминая бумагу и кидая ее в камин.
Он знал, что я наблюдала за ним, но его, видимо, это мало волновало.
Я покачала головой в ответ на его действия. Наблюдая за тем, как он берет следующий документ, я услышала стук в дверь.
— Входи, — сказал Теодор.
После его разрешения дверь открылась, и Теодор поднял глаза с бумаг на вошедшего сэра Молтона.
— Что?
— Я здесь, чтобы сопроводить ее светлость.
— Ее светлость?
Теодор вскинул брови, опустив руку с бумагами.
Я положила книгу, которую читала, и спросила:
— Кто-то пришел, чтобы встретиться со мной?
— Да, — тут же ответил сэр Молтон.
Обновлено: 13.02.2026