В ответ на внезапную вспышку эмоций Теодор с удивлением уставился на Селфиуса:
— Да, Селфи. И я доставил цветок ей. Так в чем проблема?
— Нет! Не в этом!
Селфиус ударил себя по груди и издал стон. Он казался довольно раздраженным.
«Что происходит?»
Теодор посмотрел на меня так, словно я знала, почему он так себя ведет. Я мотнула головой.
«Ему стыдно?»
Вполне возможно. Селфиуса было легко смутить. Может, он не хотел, чтобы я знала, что цветок от него.
— Селфи, тебе неловко из-за этого?
— Нет, не в этом дело!
— Тут нечего стесняться. Я была очень рада услышать, что цветок был от тебя.
Селфиус снова замер.
— Спасибо тебе большое, Селфи. Цветок кажется еще более красивым из-за того, что он от тебя, — я заговорила с чуть большим энтузиазмом ради смутившегося Селфиуса и вдохнула аромат цветка.
Успокоившийся Селфиус прочистил горло и с непроницаемым лицом обернулся ко мне:
— Вы правда счастливы?
Я заметила, что его лицо стало ярко-красным. Я не могла четко разглядеть, поскольку он отвернулся от меня. Он и правда очаровательный.
Я улыбнулась и заправила цветок за ухо.
— Разумеется! Мой сын дал его мне! Что думаешь? Красиво?
— Красиво, — ответил Теодор вместо Селфиуса.
От неожиданности я дернулась и резко обернулась:
— П-прости?
— Ты спросила, красиво ли это, так что я ответила да, — спокойно ответил Теодор, спокойно нарезая спаржу на своей тарелке.
Мое лицо покраснело в ответ на его неожиданные слова. Я медленно сняла цветок и положила его обратно на стол, попутно обмахивая разгоряченное лицо. Сегодняшнее утро было странным.
«Может, его жар еще не спал до конца».
Я с подозрением покосилась на Теодора, лениво приступившего к еде.
Селфиус наблюдал за нами с очень удовлетворенным выражением лица.
***
После завтрака я отвезла Селфиуса в академию. Я пристально наблюдала за ним, чтобы в случае чего предотвратить прошлый инцидент, и ушла только когда почувствовала спокойствие.
Когда я выходила из кареты, Ребекка помогла мне и тихо шепнула:
— Я поговорила с Адеусом сегодня утром.
— Отлично. Что он сказал?
Ребекка придвинулась ближе ко мне, чтобы зашептать мне на ухо. Я слегка оттолкнула ее и вошла в особняк. Ей не нужно было так бояться. Скрывать было нечего.
Ребекка удивилась, но поспешила за мной и заговорила чуть громче:
— Он сказал, что будет ждать вас у входа в ресторан, где вы должны были встретиться, через неделю. В то же время.
— Он совсем не затянул с ответом.
Ребекка приняла это за комплимент и удовлетворенно кивнула.
Сбоку раздалось чье-то недовольно замечание:
— Ресторан, где вы должны были встретиться? Через неделю, в то же время?
Обернувшись, я увидела нахмурившегося Теодора. Он, должно быть, собирался покинуть поместье.
— Теодор?
— С кем ты встречаешься, раз так секретничаешь?
— Что ты делаешь тут в такое время? Ты разве не занят в последнее время?
— Я не следил за временем. И я не очень занят.
Когда я спрашивала его о работе, он всегда отвечал, что не очень занят. Это уже почти стало его привычкой.
Когда Теодор приблизился, Ребекка и другие горничные, следовавшие за мной, отошли.
Убедившись, что все разошлись, Теодор снова спросил:
— С кем у тебя тайная встреча?
— Ну…
— Ох, если это что-то, чего я не должен знать, то прости. Я не подслушивал, просто случайно услышал.
— Все в порядке. Я не пыталась ничего скрыть. Я планировала рассказать тебе перед уходом.
Губы Теодора дрогнули и слегка изогнулись в удовлетворенной улыбке.
— Я собираюсь встретиться с Адеусом через неделю.
Его губы дрогнули еще сильнее.
— Сэр Фотчен? — спросил он, хмурясь.
— Не так давно он помог мне перед церковью, и у меня есть к нему несколько вопросов.
Теодор не выглядел счастливым. Все еще хмурясь, он выглядел так, словно многое хотел сказать. Он открыл было рот, но промолчал. В итоге он подавил свое желание и ничего не сказал.
— Что такое?
Наконец, он заговорил терпеливым, но строгим тоном:
— Как я и сказал в последний раз, мне действительно не нравится этот человек. Его поведение очень подозрительное.
Подавив свою злость, он слегка вздохнул. Внезапно он подхватил зубами перчатку на своей руке.
— Но я не могу указывать тебе, что делать, основываясь при этом на моих чувствах. Ты моя жена, а не вещь.
Оголенной ладонью, он мягко коснулся моей головы. Его мозолистая рука осторожно убрала прядь моих волос.
— Но, думаю, мне стоит знать, где вы встречаетесь, чтобы я мог подготовиться к непредвиденным обстоятельствам.
Я прыснула, увидев, как скривилось его лицо:
— Ты волнуешься за меня?
Это вызвало приятные чувства. Казалось, что я лежу на мягком, теплом покрывале, впитавшем в себя приятный аромат после сушки на солнце.
Теодор сузил глаза и убрал руку, а затем протер глаза. Он казался удивленным:
— Я не волнуюсь за тебя.
— Да, я знаю. Я часть семьи Лапилеонов, и ты беспокоишься, что что-то может произойти. Мы не можем позволить тайне семьи стать общеизвестной.
Я увидела красные глаза Теодора за его пальцами и понимающе улыбнулась.
Рука Теодора безвольно упала. Он стоял посреди коридора и пусто смотрел на меня.
«Хм? Что такое?»
Теперь я была уверена, что его жар все еще не спал. Я потянулась рукой к его лбу.
Теодор распахнул сухие губы:
— Нет.
— Прости?
— Нет, ты права.
Он говорил противоречащие вещи.
«Я уверена, он все еще болен».
— Теодор, думаю, будет хорошо, если ты останешься отдыхать дома вместо того, что ехать на работу.
— Думаю, я и правда волнуюсь за тебя, — тихо пробормотал он, глядя на меня.
Обновлено: 13.02.2026