*Перевод: **Alliala**
* *Редактура: **Astarmina*** «Даже бессмертным нужно на что-то жить. Скорее, из-за невозможности иметь постоянную работу — тем более. Если разобраться, этот парень весьма полезный кошелек». — Ах да, Данте. Прошёл уже месяц с тех пор, как я подобрала его, упавшего в лесу. За это время Данте постепенно восстанавливался. Конечно, человеку, чьи раны исчезают после каждой смерти, не к лицу рассуждать о скорости выздоровления, но его регенерация была поистине чудовищной. Он пришёл в себя через неделю, ещё несколько дней провалялся в постели, а потом вдруг резко вскочил на ноги. Даже я, уже забывшая, сколько времени требуется обычному человеку на восстановление, удивилась. Я думала, он пролежит хотя бы на пару дней дольше. Он утверждал, что рана на животе почти зажила, но, честно говоря, не верилось. «Неужели моё лечение было настолько эффективным?» Так или иначе, за этот месяц я успела кое-что о нём узнать. Во-первых, он чертовски красив. Я уже говорила об этом? Ладно, повторю, потому что это важно. Данте невероятно красив. Достаточно, чтобы с лёгкостью заткнуть за пояс любых «красавчиков», а те, кому он даст пощёчину, скорее всего, сначала разозлятся, но, взглянув на его лицо, смирятся. Когда я впервые его увидела, то просто остолбенела. Даже прожив столько лет, я ни разу не встречала фиолетовых глаз. Но даже если бы они и попадались, уверена — таких, как у него, не было бы. «Глаза — как галактика» — теперь я понимаю, что значит это выражение. И это при том, что мои эстетические стандарты крайне высоки. Его чёрные с фиолетовым отливом волосы до безумия густые и здоровые, что порой заставляет задуматься: «Неужели кто-то благословил его волосы?» (хотя, конечно, вряд ли существует божество, дарующее благословение волосам). А ещё — как он умудряется так идеально подбирать серёжки к своему образу? Но самое нелепое — то, что Данте совершенно не зациклен на своей внешности. — Если бы ты разрешил мне пойти в деревню, я бы просто отпустила тебя. — Почему? — Кто-нибудь наверняка приютил бы тебя просто за твою внешность. Там есть те, кто падок на красивые лица. — На моё лицо? — он посмотрел на меня с искренним недоумением. — А что с моим лицом? Я не ожидала, что он самодовольно согласится («Да, я красавчик»), но хотя бы смутился бы! Оказалось, он с детства замечал реакцию людей и просто решил, что «наверное, сойдёт». В общем, он никогда не задумывался о своей внешности, потому что она его не интересовала. «Серьёзно?» С такой внешностью некоторые целыми днями смотрелись бы в зеркало! Я даже боюсь спросить, считает ли он себя красивым — вдруг кто-нибудь, услышав такой наивный вопрос, тут же схватит его и заточит где-нибудь... После моей нотации («Хоть немного осознай, что ты красив!») он, хоть и растерянно, но вроде бы понял. Правда, потом спросил: «Значит, ты тоже считаешь меня красивым?» — и этим убил весь смысл моих слов. Но ладно. В каком-то смысле я даже почувствовала удовлетворение, будто научила чему-то совершенно неопытного человека. Признаюсь: когда встречаю людей, я всегда обращаю внимание на их лица. Возможно, я позволила Данте остаться здесь наполовину из-за денег, наполовину — из-за его внешности. Во-вторых, его зовут Данте. Я упоминаю это, потому что удивительно: он сам назвал своё имя, а не я спросила. Однажды он вдруг с каменным лицом заявил: «Ты даже не спросила, как меня зовут». До этого я обращалась к нему «эй» или «ты», и проблем не было. В конце концов, в этом доме только мы вдвоём, и так или иначе было понятно, к кому я обращаюсь. К тому же, зачем запоминать имя того, кто скоро уйдёт? Когда я ответила: «А зачем мне спрашивать?», он обиделся и весь день со мной не разговаривал. Я опешила от такого неожиданного бойкота, но на следующий день он сам выдал своё имя. Правда, фамилию не назвал. Судя по его надутому виду и словам «Только имя», она у него есть, но раз он не говорит — не узнать. В-третьих, он маг. Это поразительно. Я никогда не видела магов. Говорят, они невероятно редки, и даже те, кто есть, владеют магией, не слишком отличающейся от возможностей обычных людей. Конечно, как и везде, среди них есть гении, но чем талантливее маг, тем меньше он показывается на людых. Всё, что я слышала, — лишь слухи, поэтому точной информации у меня не было. Там, откуда я родом, наука была развита, но магии не существовало. Поэтому я даже сомневалась в её реальности, а раз уж никогда не видела — и вовсе считала, что её нет. Но однажды он, провалявшись в постели неделю с лишним, вдруг вскочил и... починил дом. Тот самый, который он сломал, а я ленилась чинить. И сделал это с невероятной лёгкостью. Обычно, когда говорят о починке, представляют инструменты, доски, лестницы. Но Данте ничего этого не понадобилось. Он просто достал из сумки, где лежал кошель с золотом, книгу. — Ты маг? — Ага. Он держал книгу в одной руке, а другую протянул к стене — и страницы сами перелистывались. Подул лёгкий ветерок, и в воздухе вспыхнуло светящееся магическое заклинание. Глядя на это, я подумала: «Вот живешь долго — и магические печати на стенах увидишь». Говорят же, век живи — век учись. И, кстати, когда он колдовал, выглядел чертовски эффектно. Маг с такой внешностью — это же уровень природного памятника! — Всё починил. — Не знала, что ты маг. Говорят, они редкие. — Редкие, но не настолько, чтобы их вообще не было... Проговорив это, он поправил чёлку. Его фиолетовые глаза то скрывались, то вновь появлялись из-под век, а зрачки беспокойно метались. Что-то в его взгляде казалось... неуверенным. — Не пялься так... — На что? А, на тебя? — Кто тут ещё есть, кроме тебя? Ну и что, что смотрю? Я уставилась на него, размышляя, не смутило ли его то, что я наблюдала за его магией. — Ну ладно, не буду. Я перевела взгляд на починённую стену, и он вздохнул. То нельзя смотреть на него, то вздыхает, когда я смотрю на стену. Чего ты хочешь-то? И последнее, что я узнала за этот месяц... Он, хоть и не выглядит таким, но чертовски стеснительный. Вот, например. Я просто с интересом наблюдала, а он — «не смотри». То ли он хочет, чтобы я не смотрела, когда он колдует, то ли нет — непонятно. В обычной жизни он ведёт себя нормально, но в самых неожиданных моментах вдруг краснеет. Не знаешь, как с ним быть. Однажды я прямо спросила: — Я вообще не могу понять, когда тебе неловко. Не знала, что ты такой стеснительный. Но в ответ он только удивился: — Когда это я стеснялся? — Эй, если это не стеснение, то что? Ты же всем видом показываешь, что тебе неловко! — Я никогда не… Ну, может, мне и было некомфортно, но не из-за стеснения. Тогда из-за чего? Я вспомнила, как он отводил взгляд и внезапно убегал, и подумала: может, он сейчас так нелепо оправдывается именно из-за стеснения? Но, как бы то ни было, Данте продолжал настаивать, что я его неправильно поняла. Хотя это была лишь его версия. — Ты удивляешься, если кто-то делает то, чего раньше не делал? — Эм... Вообще-то чаще всего я даже не замечаю, что это «то, чего раньше не делал». Но так, наверное, лучше не говорить. — Удивляюсь. — Вот именно. Что «вот именно»? Я уже собиралась потребовать объяснений, но он продолжил: — Я не стеснялся. Просто ты обычно не обращаешь на меня внимания, а тут вдруг начала — вот я и удивился. Что он сейчас сказал?.. Я переварила его слова, наклонила голову, проверяя, правильно ли поняла, и снова посмотрела на него. За это время он, видимо, тоже обдумал свои слова и теперь морщился, изо всех сил стараясь скрыть смущение. — Ты говоришь, я обычно не обращаю на тебя внимания. — Ага. — Значит, ты хотел внимания? — Нет, не хотел! Просто каждый раз удивлялся, когда получал! — То есть ты удивлялся, когда тебе вдруг уделяли внимание? Разве это не стеснение? — Не само внимание, а именно ТВОЁ... Да почему я вообще это объясняю? Это я хочу спросить. Я скрестила руки и уставилась на него, но он упорно делал вид, что не замечает моего взгляда. Чувствовалось, что он что-то недоговаривает, но спрашивать дальше было бессмысленно. Что он имел в виду под «именно твоим» вниманием? Внимание же оно и есть внимание. Чувство было странное — будто я что-то понимаю, но копать глубже не стоит. Пока длилось молчание, Данте отвернулся, изо всех сил скрывая выражение лица. Я наблюдала, как его уши постепенно краснеют, и осторожно сказала: — Прости, но... Ты выглядишь ужасно смущённым. Он простонал: — Да, я знаю...
* *Редактура: **Astarmina*** «Даже бессмертным нужно на что-то жить. Скорее, из-за невозможности иметь постоянную работу — тем более. Если разобраться, этот парень весьма полезный кошелек». — Ах да, Данте. Прошёл уже месяц с тех пор, как я подобрала его, упавшего в лесу. За это время Данте постепенно восстанавливался. Конечно, человеку, чьи раны исчезают после каждой смерти, не к лицу рассуждать о скорости выздоровления, но его регенерация была поистине чудовищной. Он пришёл в себя через неделю, ещё несколько дней провалялся в постели, а потом вдруг резко вскочил на ноги. Даже я, уже забывшая, сколько времени требуется обычному человеку на восстановление, удивилась. Я думала, он пролежит хотя бы на пару дней дольше. Он утверждал, что рана на животе почти зажила, но, честно говоря, не верилось. «Неужели моё лечение было настолько эффективным?» Так или иначе, за этот месяц я успела кое-что о нём узнать. Во-первых, он чертовски красив. Я уже говорила об этом? Ладно, повторю, потому что это важно. Данте невероятно красив. Достаточно, чтобы с лёгкостью заткнуть за пояс любых «красавчиков», а те, кому он даст пощёчину, скорее всего, сначала разозлятся, но, взглянув на его лицо, смирятся. Когда я впервые его увидела, то просто остолбенела. Даже прожив столько лет, я ни разу не встречала фиолетовых глаз. Но даже если бы они и попадались, уверена — таких, как у него, не было бы. «Глаза — как галактика» — теперь я понимаю, что значит это выражение. И это при том, что мои эстетические стандарты крайне высоки. Его чёрные с фиолетовым отливом волосы до безумия густые и здоровые, что порой заставляет задуматься: «Неужели кто-то благословил его волосы?» (хотя, конечно, вряд ли существует божество, дарующее благословение волосам). А ещё — как он умудряется так идеально подбирать серёжки к своему образу? Но самое нелепое — то, что Данте совершенно не зациклен на своей внешности. — Если бы ты разрешил мне пойти в деревню, я бы просто отпустила тебя. — Почему? — Кто-нибудь наверняка приютил бы тебя просто за твою внешность. Там есть те, кто падок на красивые лица. — На моё лицо? — он посмотрел на меня с искренним недоумением. — А что с моим лицом? Я не ожидала, что он самодовольно согласится («Да, я красавчик»), но хотя бы смутился бы! Оказалось, он с детства замечал реакцию людей и просто решил, что «наверное, сойдёт». В общем, он никогда не задумывался о своей внешности, потому что она его не интересовала. «Серьёзно?» С такой внешностью некоторые целыми днями смотрелись бы в зеркало! Я даже боюсь спросить, считает ли он себя красивым — вдруг кто-нибудь, услышав такой наивный вопрос, тут же схватит его и заточит где-нибудь... После моей нотации («Хоть немного осознай, что ты красив!») он, хоть и растерянно, но вроде бы понял. Правда, потом спросил: «Значит, ты тоже считаешь меня красивым?» — и этим убил весь смысл моих слов. Но ладно. В каком-то смысле я даже почувствовала удовлетворение, будто научила чему-то совершенно неопытного человека. Признаюсь: когда встречаю людей, я всегда обращаю внимание на их лица. Возможно, я позволила Данте остаться здесь наполовину из-за денег, наполовину — из-за его внешности. Во-вторых, его зовут Данте. Я упоминаю это, потому что удивительно: он сам назвал своё имя, а не я спросила. Однажды он вдруг с каменным лицом заявил: «Ты даже не спросила, как меня зовут». До этого я обращалась к нему «эй» или «ты», и проблем не было. В конце концов, в этом доме только мы вдвоём, и так или иначе было понятно, к кому я обращаюсь. К тому же, зачем запоминать имя того, кто скоро уйдёт? Когда я ответила: «А зачем мне спрашивать?», он обиделся и весь день со мной не разговаривал. Я опешила от такого неожиданного бойкота, но на следующий день он сам выдал своё имя. Правда, фамилию не назвал. Судя по его надутому виду и словам «Только имя», она у него есть, но раз он не говорит — не узнать. В-третьих, он маг. Это поразительно. Я никогда не видела магов. Говорят, они невероятно редки, и даже те, кто есть, владеют магией, не слишком отличающейся от возможностей обычных людей. Конечно, как и везде, среди них есть гении, но чем талантливее маг, тем меньше он показывается на людых. Всё, что я слышала, — лишь слухи, поэтому точной информации у меня не было. Там, откуда я родом, наука была развита, но магии не существовало. Поэтому я даже сомневалась в её реальности, а раз уж никогда не видела — и вовсе считала, что её нет. Но однажды он, провалявшись в постели неделю с лишним, вдруг вскочил и... починил дом. Тот самый, который он сломал, а я ленилась чинить. И сделал это с невероятной лёгкостью. Обычно, когда говорят о починке, представляют инструменты, доски, лестницы. Но Данте ничего этого не понадобилось. Он просто достал из сумки, где лежал кошель с золотом, книгу. — Ты маг? — Ага. Он держал книгу в одной руке, а другую протянул к стене — и страницы сами перелистывались. Подул лёгкий ветерок, и в воздухе вспыхнуло светящееся магическое заклинание. Глядя на это, я подумала: «Вот живешь долго — и магические печати на стенах увидишь». Говорят же, век живи — век учись. И, кстати, когда он колдовал, выглядел чертовски эффектно. Маг с такой внешностью — это же уровень природного памятника! — Всё починил. — Не знала, что ты маг. Говорят, они редкие. — Редкие, но не настолько, чтобы их вообще не было... Проговорив это, он поправил чёлку. Его фиолетовые глаза то скрывались, то вновь появлялись из-под век, а зрачки беспокойно метались. Что-то в его взгляде казалось... неуверенным. — Не пялься так... — На что? А, на тебя? — Кто тут ещё есть, кроме тебя? Ну и что, что смотрю? Я уставилась на него, размышляя, не смутило ли его то, что я наблюдала за его магией. — Ну ладно, не буду. Я перевела взгляд на починённую стену, и он вздохнул. То нельзя смотреть на него, то вздыхает, когда я смотрю на стену. Чего ты хочешь-то? И последнее, что я узнала за этот месяц... Он, хоть и не выглядит таким, но чертовски стеснительный. Вот, например. Я просто с интересом наблюдала, а он — «не смотри». То ли он хочет, чтобы я не смотрела, когда он колдует, то ли нет — непонятно. В обычной жизни он ведёт себя нормально, но в самых неожиданных моментах вдруг краснеет. Не знаешь, как с ним быть. Однажды я прямо спросила: — Я вообще не могу понять, когда тебе неловко. Не знала, что ты такой стеснительный. Но в ответ он только удивился: — Когда это я стеснялся? — Эй, если это не стеснение, то что? Ты же всем видом показываешь, что тебе неловко! — Я никогда не… Ну, может, мне и было некомфортно, но не из-за стеснения. Тогда из-за чего? Я вспомнила, как он отводил взгляд и внезапно убегал, и подумала: может, он сейчас так нелепо оправдывается именно из-за стеснения? Но, как бы то ни было, Данте продолжал настаивать, что я его неправильно поняла. Хотя это была лишь его версия. — Ты удивляешься, если кто-то делает то, чего раньше не делал? — Эм... Вообще-то чаще всего я даже не замечаю, что это «то, чего раньше не делал». Но так, наверное, лучше не говорить. — Удивляюсь. — Вот именно. Что «вот именно»? Я уже собиралась потребовать объяснений, но он продолжил: — Я не стеснялся. Просто ты обычно не обращаешь на меня внимания, а тут вдруг начала — вот я и удивился. Что он сейчас сказал?.. Я переварила его слова, наклонила голову, проверяя, правильно ли поняла, и снова посмотрела на него. За это время он, видимо, тоже обдумал свои слова и теперь морщился, изо всех сил стараясь скрыть смущение. — Ты говоришь, я обычно не обращаю на тебя внимания. — Ага. — Значит, ты хотел внимания? — Нет, не хотел! Просто каждый раз удивлялся, когда получал! — То есть ты удивлялся, когда тебе вдруг уделяли внимание? Разве это не стеснение? — Не само внимание, а именно ТВОЁ... Да почему я вообще это объясняю? Это я хочу спросить. Я скрестила руки и уставилась на него, но он упорно делал вид, что не замечает моего взгляда. Чувствовалось, что он что-то недоговаривает, но спрашивать дальше было бессмысленно. Что он имел в виду под «именно твоим» вниманием? Внимание же оно и есть внимание. Чувство было странное — будто я что-то понимаю, но копать глубже не стоит. Пока длилось молчание, Данте отвернулся, изо всех сил скрывая выражение лица. Я наблюдала, как его уши постепенно краснеют, и осторожно сказала: — Прости, но... Ты выглядишь ужасно смущённым. Он простонал: — Да, я знаю...
Обновлено: 02.02.2026