Каждое слово Чэнь Си Лю Шиянь слышал отчётливо, до последней запятой. Но, лишь на мгновение задержав топор, он тут же продолжил рубить бамбук, будто ничего не произошло.
Он стоял к ним спиной, так что Чэнь Си не могла видеть выражения его лица. Перед глазами у неё — только упрямо выпрямленная, хмурая спина, такая непоколебимая, что аж зубы скрипели.
— Ладно, — выдохнула она, обращаясь к Шиба-нян, — не будем больше его уговаривать, чем больше говоришь, тем больше раздражает. Пошли лучше на восток — посмотрим, не попадутся ли нам там грибочки. В такую погоду грибной суп как раз — и согревает, и силы даёт.
Уговаривать она уже уговаривала, всё, что надо, сказала. Лю Шиянь, как вкопанный, упирается — ну что тут поделаешь? Остаётся одно — потом найти второго брата и уже ему поручить привести упрямца в чувство.
— Хорошо, — откликнулась Шиба-нян.
Как раз и брат старший сейчас где-то в восточной стороне — заодно и его найдут.
Сначала Шиба-нян действительно подумала, что Чэнь Си пошла искать грибы. Но прошло всего ничего, и она всё поняла.
Чэнь Си шла, всё время украдкой оглядываясь в сторону Лю Шияня.
— Здесь остановимся, — вдруг сказала она. — Тут, пожалуй, можно и немного побамбуковых ростков накопать.
Шиба-нян поставила корзину, подняла голову — и тут же увидела в бамбуковой роще знакомую фигуру. Он был не так уж и близко… но и не слишком далеко. Стоило обернуться — и вот он, прямо перед глазами.
Уголки ее рта снова дернулись.
Если вначале всё это ещё можно было списать на случайность, то теперь Шиба-нян была уверена на все сто: между этими двумя что-то есть.
И Чэнь Си явно не просто из жалости помогает Лу Шияню — тут всё куда глубже.
Впрочем, если подумать, это неудивительно. Всё-таки у них за плечами несколько лет помолвки — разве могли чувства за это время исчезнуть без следа? Даже если помолвку расторгли, прежняя привязанность не может вот так — раз! — и исчезнуть.
Но чем дольше Шиба-нян наблюдала, тем яснее ей становилось: Чэнь Си слишком уж часто на него смотрит. Говорит — пойдём копать побеги бамбука, а сама всё глаз да глаз в сторону Лу Шияня. И пусть молчит — а в глазах вся забота, вся тревога, и вовсе не та, что к обычному соседу.
Вспоминая, как та просила присматривать за Лу Шиянем, как приносила то деньги, то лекарства, Шиба-нян вдруг почувствовала: похоже, она всё же неправильно поняла, почему они расстались.
Она копала бамбуковые побеги, копала… пока вдруг не вспомнила, как несколько дней назад старший брат говорил ей, что Лу Шиянь уже давным-давно на виду у всей деревни разъяснил: ни Чэнь Си, ни её семья ни в чём не виноваты — просто, мол, ему самому не повезло, так уж вышло. И просил всех не осуждать и не ссориться по этому поводу.
Лопата в её руках замерла.
Она застыла, глядя перед собой, а потом, помедлив, подняла голову — и в этот момент снова увидела, как Чэнь Си смотрит на Лу Шияня.
Шиба-нян сжала губы, порываясь заговорить… но не решилась. Вот-вот готова была сказать: если чувства остались, иди и скажи ему, давайте уже мириться! — но слова так и застряли в горле.
Вместо них она снова опустила взгляд… и молча продолжила копать.
Когда-то история с разрывом помолвки между двумя семьями, как рассказывал её старший брат, закончилась совсем не мирно. Всё вышло некрасиво, с криками, со спорами.
Если бы Чэнь Си и правда не хотела расставаться с Лу Шиянем, если бы ей было так важно сохранить помолвку — она ведь могла сказать об этом, могла бороться, — думала Шиба-нян.
Но, раз уж всё-таки разошлись, значит, были какие-то причины. Причины, с которыми даже сама Чэнь Си была не в силах бороться.
Отец с матерью Чэнь? Они заставили её отказаться от Лу Шияня?
Почитание родителей в таких делах — святое. Ослушаться — значит, навлечь позор. Чэнь Си, очевидно, не могла пойти наперекор. Вот и остался у неё только один выход — тайно помогать Лу Шияню: приносить деньги, лекарства, лишь бы тот не пропал с голоду и болезни.
Но боялась, чтобы об этом не узнали её родители. Даже мне она велела молчать, — подумала Шиба-нян, — и даже ему, Лу Шияню, не сказала ни слова. Боялась, что если слух дойдёт до ушей родителей Чэнь, всё вспыхнет с новой силой.
А теперь подумать о самом Лу Шияне — о том, как он с ней холоден, как упрям и молчалив. Наверняка он до сих пор не знает всей правды. Думает, что это она его бросила. Обиделся до глубины души, обозлился.
И всё же… хоть и злится, но в глубине души до сих пор думает о ней. Иначе зачем он оправдывался перед всей деревней? Почему просил не осуждать её, не ругать?
А за последние дни — сколько раз он приходил к ним домой, то к её брату, то к ней… Спрашивал, расспрашивал… И Чэнь Си — тоже, всё смотрит на него украдкой…
Да они же друг по другу с ума сходят! Просто… обстоятельства, глупые взрослые, глупая гордость — и всё пошло наперекосяк.
У Шиба-нян в голове вмиг сложилась вся картина — будто в пьесе. Ради будущего счастья своей дочери суровые родители Чэнь приняли это решение и заставили свою дочь отказаться от брака. Девушка, не смеющая пойти против воли семьи. И всё, что ей остаётся — это втайне помогать, тайком переживать, молчать, прятать слёзы, принимая на себя его холод, не объясняясь, лишь терпя…
Шиба-нян вдруг почувствовала, как сжимается сердце — ей стало по-настоящему жаль Чэнь Си.
Она даже мне ничего не сказала… Неужели боялась, что я стану говорить плохо о её родителях? Но я бы ведь не стала! Конечно, не стала бы!
А может… может, Чэнь Си просто не хотела срывать с себя защитную оболочку, не хотела показывать другим свою боль? Она же такая упрямая, такая гордая — наверняка именно так всё и есть.
Шиба-нян в душе словно нашла объяснение, и от этого ей стало ещё тяжелее.
Всё это время Чэнь Си терпела такую муку… а ведь при этом ей ещё и работать нужно, торговать, зарабатывать деньги. А если она так усердно зарабатывает, — неужели это тоже… для Лу Шияня?
Раз отец с матерью не позволят ей помогать ему из семейного кошелька, она, значит, сама зарабатывает. И из своего тайком вытаскивает, приносит лекарства, приносит помощь… И всё это — сама. И никому ни слова.
Она так много зарабатывает… наверное, всё для него.
С этой мыслью у Шиба-нян глаза тут же защипало, в горле запершило.
— Чэнь Си… — позвала она, голос срывался от комка в груди.
Чэнь Си как раз стояла, прикидывая, сколько ещё бамбука успел нарубить Лу Шиянь и почему он до сих пор не уходит. Услышав, как зовёт её Шиба-нян — да ещё таким надломленным голосом, — она тут же встревожилась, резко обернулась:
— Что случилось? Ты ушиблась где-то?
Но вместо ответа Шиба-нян выпустила из рук лопату и… просто шагнула вперёд и крепко-крепко обняла её.
Чэнь Си, пойманная в объятия, замерла, хлопая глазами в полном недоумении.
Что с ней случилось?
Почему она вдруг кинулась меня обнимать?.. — Чэнь Си застыла, ошарашенная. Только спустя какое-то время пришла в себя и аккуратно похлопала Шиба-нян по спине:
— Что случилось? Устала, да? Если устала, давай немного отдохнём и пойдём с горы пораньше.
Но Шиба-нян, зная, что Чэнь Си вовсе не про бамбук думает, а всё продолжает украдкой следить за Лу Шиянем, покачала головой:
— Не устала.
— А тогда что такое? — с удивлением спросила Чэнь Си.
Шиба-нян боялась, что если скажет сейчас хоть слово о том, что у неё на сердце, — Чэнь Си тут же расстроится. Всё это ведь связано с её отцом и матерью, с их решением. Чэнь Си, конечно, переживает глубоко, только не показывает… и если сейчас необдуманно задеть эту рану — вдруг снова станет больно.
— Ничего, — тихо сказала она, качая головой. — Просто вдруг… захотелось тебя обнять.
Чэнь Си улыбнулась:
— С чего это вдруг? Ну раз так, тогда и я тебя обниму. Заодно удачи поднаберусь.
Она тоже протянула руки, весело похлопала Шиба-нян по спине, приговаривая:
— Всё, всё! Смотри, сейчас вся грязь с моих рук на тебя перейдёт.
Только после этого Шиба-нян наконец отпустила её.
— Не волнуйся, Чэнь Си, — с самой искренней серьёзностью глядя ей в глаза, сказала она, — я обязательно тебе помогу.
Хочешь продолжать помогать Лу Шияню втайне — я с тобой. Хочешь однажды всё рассказать — я тоже с тобой. Что бы ты ни решила потом — я рядом.
Чэнь Си, решив, что подруга говорит о торговле и делах, тут же обрадованно кивнула:
— Тогда заранее спасибо! Я тоже постараюсь тебе помогать — чтобы отблагодарить.
Поняв, что та неправильно её поняла, Шиба-нян ничего не стала объяснять, лишь с улыбкой согласно кивнула:
— Угу, будем помогать друг другу.
А про остальное… пусть знает только моё сердце. Раз Чэнь Си не хочет говорить — я сама и не спрошу. Зачем ей лишняя неловкость.
— Уже почти полдень, — сказала Чэнь Си, — пора спускаться, домой обедать.
Сказала — и не удержалась, снова бросила взгляд в сторону Лу Шияня.
А увиденное тут же подскочило ей в голову, будто кровь к вискам хлынула — этот упрямец всё ещё рубит!
Рубит и рубит! Ну что такого срочного в этих нескольких стволах бамбука, что он непременно сейчас полез на гору с топором? Такое щуплое телосложение, а всё тянет на себя. А ну как опять упадёт?!
Заметив, куда устремлён её взгляд, Шиба-нян прикинула, подумала… и окликнула:
— Брат Лу! Уже обед, ты не пойдёшь домой поесть?
Лу Шиянь остановил топор и отозвался:
— Сейчас уже вернусь.
Шиба-нян ещё немного подумала, потом крикнула в сторону людского гула:
— Второй брат!
— Эй, что такое? — тут же откликнулся Ся эр-лан.
Он вышел из толпы, и Шиба-нян ему сказала:
— Брату Лу нужны бамбуковые стволы. Ты бы срубил ему, отнёс домой.
Ся эр-лан одним махом пересёк расстояние и, не мешкая, громко крикнул:
— Брат Лу, ты чего, зачем сам? Я сделаю! Брат Линь перед отъездом в школу меня просил приглядеть за тобой. Ты чего один полез? Только дождь прошёл, горные тропки такие скользкие! Ты учёный человек, ну куда тебе грубую работу? Я сам всё сделаю!
Не дожидаясь согласия, Ся эр-лан вырвал у Лу Шияня топор, всего за пару минут завалил целую охапку бамбука и быстро связал в пучок.
Сравнение с тем, сколько вырубил Лу Шиянь за целое утро, было совсем не в его пользу — разница колоссальная.
— Пошли, — сказал Ся эр-лан, закинув бамбук себе на плечо. — Я тоже как раз домой иду, тебе занесу.
И не унимался:
— Ты когда вышел? Почему не сказал? Я же каждый день в гору хожу! Сказал бы — я бы сам всё принёс, что тебе нужно. Для меня ведь это пустяки! Что ж ты такой вежливый со мной… Брат Линь же настоятельно просил меня приглядывать за тобой, если с тобой что случится — я как перед ним оправдываться буду?!
У Ся эр-лана и слов много, и говорит он быстро, и голос у него громкий — так что Лу Шиянь и рта не успел открыть, чтобы хоть что-то вставить.
Только когда Ся эр-ланнаконец выговорился и на мгновение умолк, Лу Шиянь успел вставить:
— Спасибо тебе. Сейчас мне уже намного лучше. Выйти немного — не проблема.
— Как это не проблема! — тут же нахмурился Ся эр-лан, не сбавляя хода. Одной рукой он нёс связку бамбука, другой — корзины двух девушек. — Болезнь приходит, как гора рушится, а уходит — как нить тянется. Ты ведь болел столько времени! Надо себя хорошо беречь, чтобы окончательно восстановиться. Иначе в твоём возрасте как наберёшь хронических болячек — потом чем жить будешь? Ты обязан отнестись к этому серьёзно! Здоровье — важней всего! Больше, пожалуйста, не ходи в гору один. Сейчас холодно, ветер ледяной, подхватишь ещё простуду — всё лечение коту под хвост!
Сделав паузу, он снова заговорил:
— Брат Лу, ты уж не обижайся, что я бурчу. Просто я от души. С твоим здоровьем нужно быть внимательным. Выздоравливай спокойно — всё остальное потом успеется. Времени у нас много. Только не гробь себя вот так больше.
Ся эр-лан, хоть и рубит с плеча, но говорил от чистого сердца. Слова его были простые, грубоватые, зато — искренние. Лу Шиянь, конечно, понимал это, и был признателен. Он и сам знал, что не должен был сегодня выходить. Но… просто не сдержался. Да, впереди у него, вроде бы, много времени — но ведь и времени, что остаётся, тоже мало…
Это он, конечно, не мог сказать Ся эр-лану, только поблагодарил ещё раз, по-настоящему, искренне.
Сегодня они далеко в гору не уходили — после дождя дорога была скользкая, да и не стоило углубляться. Так что вскоре они уже спустились к подножию.
Когда шли в сторону деревни, Ся эр-лан вдруг вспомнил:
— Ах да, Чэнь Си, ведь только что дождь прошёл — вы, значит, с переездом подождёте ещё пару дней?
— Сейчас на телеге по грязи не проехать… — добавил он, оглядывая мокрую дорогу.
— А уж в город такую грязь — совсем не проехать, — добавил Ся эр-лан, качая головой.
— Угу, — кивнула Чэнь Си. — Мы изначально хотели переезжать сегодня, но вот дождь пошёл… По такой дороге даже телегу не пустишь — придётся подождать, пока подсохнет.
— Логично, — согласился Ся эр-лан.
— И правда, — вставила Шиба-нян, — по грязи и пешком тяжело, не то что переезжать.
Лу Шиянь молча шёл рядом, голова опущена. Никто не заметил, как при словах Ся эр-лана о переезде Чэнь Си, его пальцы на руке, опущенной вдоль тела, внезапно сжались в кулак.
— Но всё равно, — продолжила Чэнь Си, — в лавке в городе дело не стоит, и помещение надо дальше обустраивать, без нас не обойдутся. Так что я думаю так: завтра мы с отцом вдвоём сначала пойдём пешком в город, а всё остальное — вещи, мебель, — уже когда дорога подсохнет, приедем и заберём. Большую часть уже в лавку отвезли, так что нам и самим-то идти налегке.
Слова эти были разумные, продуманные — всё по делу. Ся эр-лан и Шиба-нян сразу закивали: да, так и правильно.
А вот Лу Шиянь, услышав это, всё-таки не сдержался — мельком взглянул на Чэнь Си. Та, словно почувствовав на себе чей-то взгляд, удивлённо подняла голову.
Но увидела лишь Ся эр-лана, идущего вперёд, с привычной улыбкой… и Лу Шияня, идущего чуть позади, с поникшими плечами, опущенной головой, на лице — холодная отрешённость, будто и не слышал вовсе, о чём она только что говорила.
А Шиба-нян шла с другой стороны, так что, если взгляд и был — не с её направления. Может, это Ся эр-лан? Восхитился её решимостью?
Вряд ли Лу Шиянь…
Она ведь и не сказала ничего особенного. Да и с чего бы ему смотреть?
Подумав так, Чэнь Си вновь опустила взгляд, сосредоточившись на тропинке под ногами.
— Когда соберётесь переезжать — заранее скажи, ладно? — обернувшись, напомнил Ся эр-лан, когда они спустились с последнего склона. — Я помогу. Не стесняйтесь, чего уж там.
Чэнь Си с улыбкой кивнула:
— Эй, не переживай, обязательно скажу заранее, не забуду!
Ся эр-лан человек сильный, за троих работает — с ним дело куда быстрее пойдёт. Зачем лишний раз таскать тяжести, когда рядом такая помощь?
Грязь липла к обуви, дорога вниз шла тяжело — шаг твёрдый, шаг скользкий, ноги проваливаются. Но вот наконец и добрались до деревни.
У самых ворот деревни Ся эр-лан сказал, что сначала занесёт бамбук в дом Лу Шияня. Тогда Чэнь Си, не дожидаясь, сама шагнула вперёд и забрала у него свою корзину. Он ведь только потому и нёс её, что с горы неудобно — сейчас уже и дорога ровная, и сами у ворот, так что уж не переломится.
Ся эр-лан без возражений передал ей ношу. Чэнь Си уже собиралась повернуться, чтобы попрощаться с Шиба-нян, как вдруг — раздался глухой "шлёп", и в следующий миг Лу Шиянь, едва дотянувшись до двери, прямо у порога рухнул на землю.
Ключи выпали из руки и звякнули об землю, издав резкий металлический звук.
— А?.. — только и выдохнула Чэнь Си.
Она обернулась, глядя на распростёртое на земле тело, в полном замешательстве… и только потом, уже опомнившись, быстро сбросила корзину и рванулась вперёд:
— Что с ним?!
Ся эр-лан, хоть и тащил на плече связку бамбука, всё равно поспешно отошёл к стенке, поставил ношу и тут же подбежал.
— Брат Лу? Брат Лу! — он склонился, перевернул Лу Шияня на спину, проверил дыхание и с облегчением вздохнул — дышит. Просто потерял сознание.
— Надо в дом! Открывайте, — бросил он девушкам, уже подхватывая Лу Шияня на руки.
Чэнь Си и Шиба-нян кинулись собирать ключи, быстро отперли дверь, и Ся эр-лан внёс тело внутрь, уложил на кровать. Он принялся энергично растирать человеку виски и надавливать на точку под носом, но Лу Шиянь не приходил в себя.
Лицо Ся эр-лана потемнело от тревоги. Чэнь Си стояла рядом с бледным, сморщенным в тревоге лицом, в глазах металась паника.
Умер? Он… умер?.. Вот так просто? Вот так вдруг?
— Не может быть… — пробормотала она.
Шиба-нян, решив, что Чэнь Си напугана и вот-вот разрыдается, схватила её за руку и поспешно заговорила:
— Всё будет хорошо! Наверное, просто устал… или продрог… Пошли, пошли за господином Сюй! Быстрее!
Чэнь Си была по-настоящему в панике. Столько денег, столько усилий, и в итоге — что, поднялся на гору и тут же помер?! Она и так ему говорила — нельзя тебе в гору! Не лезь! Слушать же не умеет, упрямый как осёл!
Сердце колотилось, пальцы задрожали. Она быстро склонилась над Лу Шиянем, проверила дыхание, затем приложила пальцы к шее — нащупать пульс.
Дышит. Теплый. Пульс есть. Жить должен. Пока что…
Чэнь Си выдохнула — но выдохнула с таким усилием, что по спине тут же скатилась холодная капля пота.
Ся эр-лан смотрел на неё с удивлением — видно, слишком уж она перепугалась. Но тут же понял: пусть они и не стали семьёй, но ведь знакомы с детства, односельчане… Не может человек остаться равнодушным, если не камень же в груди вместо сердца.
— Ничего страшного, — сказал он, подбадривая. — Похоже, просто переутомился. Может, мне пойти за господином Сюй, пусть посмотрит?
Сегодняшняя дорога тяжёлая, в город за доктором не дойти — остаётся надеяться только на деревенского лекаря, Сюя-лаосяня.
Чэнь Си к этому времени уже чуть пришла в себя. Бросила ещё один взгляд на лицо Лу Шияня — белое, как бумага, ни кровинки — и решительно поднялась на ноги.
— Мы с Шиба-нян пойдём, — сказала она. — А ты останься здесь, пригляди за ним. Всё-таки тебе удобнее, если что — и воды принести, и уложить.
Да и… Лу Шиянь упал на глазах у всей деревни. Не ровён час, кто-то из соседей уже спешит сюда посмотреть, что случилось. Ей и Шиба-нян лучше уйти, а то ещё языки распустят.
— Хорошо, — откликнулась Шиба-нян. — Мы с Чэнь Си сейчас же, а ты, второй брат, разожги-ка печь, воды горячей вскипяти. Пусть потом попьёт.
Сказав это, Шиба-нян сразу схватила Чэнь Си за руку и потянула за собой бегом прочь из двора.
— Осторожнее! — Ся эр-лан выбежал следом, перекрикивая ветер: — Там скользко, только не вдоль реки!
— Знаю! — отозвалась Шиба-нян уже из-за забора.
Ся эр-лан остановился под навесом, нахмурился, глядя им вслед. Он никак не мог понять — почему и сестра, и Чэнь Си вдруг так переживают за Лу Шияня?
Сестра его, понятно… но Чэнь Си?.. Она даже больше волнуется. Не может быть, чтобы они так реагировали просто из-за сострадания или старого знакомства… что-то тут не так!
Он всё стоял, нахмурившись, лицо суровое, упрямое, в глазах — сплошное недоумение.
А тем временем в доме, где все думали, что Лу Шиянь без сознания, — как только шум голосов стих, и двери закрылись, — его ресницы заметно дрогнули.
Рука, спрятанная под одеялом, медленно сжалась в кулак.
Они с Шиба-нян бежали долго, и только когда от дома осталась добрая сотня шагов, та чуть сбавила темп и повернулась к Чэнь Си:
— Не волнуйся. С ним точно всё будет хорошо. Не бери в голову.
Чэнь Си почувствовала, что в этих словах кроется какое-то особое сочувствие — не совсем то, что она имела в виду. Да, она волновалась. Но совсем не так, как себе это представила Шиба-нян. И объяснять… бесполезно. Объясни сейчас — потом вообще нельзя будет оправдаться, если придётся снова просить Шиба-нян помочь.
— Угу. Я знаю, — коротко сказала она.
Шиба-нян украдкой бросила на неё взгляд. Вот она — настоящая привязанность!
Не сомневаюсь, Чэнь Си с Лу Шиянем рассталась вынужденно! Её ведь заставили!
Эх… — подумала она, ускоряя шаг в сторону соседней деревни.
Какая жалость… Чэнь Си и Лу Шиянь… они ведь так подходят друг другу.
Такая пара… и такая беда.
С родителями Чэнь, казалось бы, всё было хорошо — за последнее время Шиба-нян убедилась: люди они разумные, добрые, говорить с ними можно… Так почему же они тогда так настаивали, чтобы Чэнь Си расторгла помолвку с Лу Шиянем?
Она никак не могла этого понять.
Но, видя, как бледнеет и тяжело дышит идущая рядом Чэнь Си, Шиба-нян решила не говорить об этом вслух. Только ещё крепче сжала её ладонь:
— Я могу идти ещё быстрее.
Чэнь Си в душе горько улыбнулась. Шиба-нян и впрямь человек добрый… Дорога — сплошная глина и слякоть, с каждым шагом к ботинкам налипает тяжёлый комок грязи, идти почти невозможно. А она ведь к такому не привыкла: с трудом сдерживает дыхание, ноги вязнут, в груди колет, а Шиба-нян — словно и не чувствует — ещё и говорит, что можно ускориться!
Ну а я что, хуже? — подумала Чэнь Си, выпрямилась, напряглась и коротко кивнула:
— Хорошо.
Если Шиба-нян может — значит, и она сможет!
Когда они, выбившись из сил, наконец добежали до дома Сюя-лаосяня, Чэнь Си уже буквально не могла говорить — тяжело опершись о стену, она только жадно хватала ртом воздух. В доме с врачом заговорила Шиба-нян — сама объяснила всё как есть, рассказала, что Лу Шиянь внезапно потерял сознание, и попросила пойти с ними.
Сюй-лаосянь был человеком отзывчивым — в округе славился тем, что и за тридевять вёрст шёл, если звали. Услышав о беде, он схватил свой ящичек с лекарствами и тут же вышел с Шиба-нян.
А выйдя, первым делом увидел — Чэнь Си стоит у стены, раскрасневшаяся, полумёртвая, буквально хрипит от усталости. Лицо старика тут же изменилось, на лбу проступила тревожная складка.
— Дедушка Сюй, давайте быстрее! — Шиба-нян сама подбежала к Чэнь Си, придерживая её за локоть. — Когда мы уходили, брат Лу так и не пришёл в себя…
Сюй-лаосянь бросил взгляд на испачканные до колен штанины и ботинки Чэнь Си, ничего не сказал — только молча кивнул и пошёл вперёд, шаг за шагом ускоряясь, пока не зашагал в полный рост, с чемоданчиком на плече, как молодой.
— Ты как, в порядке? — тихо спросила Шиба-нян, обнимая Чэнь Си за плечи.
Та прижала ладонь к боку, где кололо, и только покачала головой — мол, всё нормально, я просто задохнулась, немного отдохну — и всё. Ты беги, веди дедушку скорее — главное сейчас не я, главное — больной.
— Или ты всё же присядь, отдохни немного? — с беспокойством сказала Шиба-нян, — Лицо у тебя совсем бледное… Неужто переутомилась?
Она волновалась не на шутку — вдруг у Чэнь Си на фоне волнения и усталости случится что серьёзное?
— Мы уже позвали Сюя-лаосяня, — продолжала она, понижая голос, чтобы не тревожить сильнее, — не переживай так, скоро он осмотрит брата Лу, ты хоть отдышись… Скажи, ты просто говорить не можешь или и дышать тяжело?
И тут Сюй-лаосянь, до того шедший впереди, вдруг резко обернулся. Подошёл к Чэнь Си, молча взял её за запястье и стал щупать пульс, нахмурившись.
После недолгой паузы сказал строго:
— Всё в порядке. Просто переутомление. Пусть немного посидит, потом сама дойдёт.
Шиба-нян тотчас усадила Чэнь Си на большой камень у дороги:
— Отдохни немного.
Но Чэнь Си только негодующе толкнула её в плечо — иди уже с доктором, не мешкай, мол, сама посижу, сил наберусь, потом дойду.
Шиба-нян всё ещё сомневалась — бледность на лице у Чэнь Си никуда не делась.
Сюй-лаосянь, бросив взгляд на обеих, наконец хмыкнул:
— Девочка из семьи Ся, останься тут с ней. Я дорогу к дому Лу знаю прекрасно, сам дойду.
Раз он так сказал, Шиба-нян сразу поблагодарила его. Старик ещё раз взглянул на Чэнь Си. Прожил целую жизнь — а сейчас глядит на юную девчонку и не может её прочесть…
Перед тем как уйти, он покачал головой, ничего больше не говоря, и с сумкой за плечом направился в сторону деревни Пиншань.
Пока Чэнь Си сидела, тяжело дыша, Шиба-нян осторожно похлопывала её по спине, помогая сбить одышку, а другой рукой тёрла ей пальцы, стараясь согреть. Терла с такой силой, с таким старанием, что под конец даже глаза у неё покраснели.
Чэнь Си так испугалась за Лу Шияня, что гнала себя вперёд без оглядки — и вот результат: сама себя чуть не довела...
— Ты точно в порядке? — голос Шиба-нян дрожал, едва не срываясь в рыдание. Глаза покраснели, как у ребёнка на взрыв.
Чэнь Си, уже почти отдышавшись, аж подскочила от испуга:
— Да я в порядке! Просто переутомилась, слишком быстро бежала — вот и сбилось дыхание! А ты чего... чего ты вдруг плачешь?
— Не плачу, не плачу... — Шиба-нян вытерла глаза рукавом, а Чэнь Си, чувствуя, что теперь сама должна подбадривать подругу, даже улыбнулась:
— Вот, смотри, я в порядке. — она поднялась, прошлась пару шагов по дорожке. — Видишь? Всё хорошо, просто отдышаться надо было!
Лицо действительно немного порозовело, дыхание выровнялось — Шиба-нян наконец выдохнула с облегчением:
— Точно всё хорошо?
— Точно-точно! — Чэнь Си серьёзно кивнула.
Шиба-нян пристально посмотрела ей в глаза, и вдруг сказала:
— Чэнь Си… я правда считаю тебя своей подругой. Потому… если у тебя есть что-то на душе, если трудно или больно — скажи мне. Я… я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь.
Чэнь Си аж расцвела. Вот же она, настоящая героиня книги, любимая дочка автора! Такая добрая, такая искренняя!
— Угу! — она закивала с воодушевлением. — Я запомню! Спасибо!
Пусть пока это обещание ни к чему не обязывает, но в будущем может пригодиться. А в сердце — приятно и тепло.
Теперь Чэнь Си больше не чувствовала себя одинокой и беспомощной в этом мире — у неё ведь теперь тоже есть «аура»… аура главной героини — и к тому же с обещанием главной героини, выданным лично! Это тебе не шутки!
— Пойдём обратно? — предложила она с улыбкой. — Я правда в порядке, не волнуйся.
Шиба-нян, хоть Чэнь Си и не заговорила о Лу Шияне напрямую, не обиделась. Всё-таки такие вещи требуют времени. Пока человек сам с собой не разберётся, не стоит торопить. Когда она созреет или почувствует, что пора — сама скажет.
— Сюй-лаосянь уже ушёл, — кивнула она. — Теперь можем идти спокойно, не спеша.
Когда они вернулись к дому Лу, там уже собралось порядочно народу.
Слухи в деревне разносятся быстро — услышав, что Лу Шиянь потерял сознание, соседей как ветром принесло: каждый хотел узнать, что случилось. Сюй-лаосянь как раз ставил иглы — с его стороны слышались приглушённые команды, но из-за толпы внутрь было не пробиться.
Чэнь Си хотела было подойти ближе и спросить, но, смутившись от количества людей, лишь приподнялась на цыпочки и заглянула через головы. Всё же неудобно лезть вперёд и задавать вопросы при всех.
Но Шиба-нян, как всегда, всё поняла без слов. Она ведь знала, как Чэнь Си волнуется.
— Эй, брат! — позвала она. — С братом Лу всё в порядке? Что с ним?
Ся эр-лан, занятый разговорами с соседями, тут же повернулся к ним:
— Ничего серьёзного! Сюй-лаосянь говорит, продуло его на холодном ветру, да ещё и переутомился. Простудился немного, вот и упал. Сейчас поставят иглы, полежит пару деньков — и снова будет бегать.
Шиба-нян незаметно сжала ладонь Чэнь Си — видишь, всё хорошо. Можно выдохнуть.
Чэнь Си почувствовала в этом жесте столько поддержки, что сердце сжалось от благодарности. Шиба-нян всё понимает, даже если я ничего не сказала. Ни слова упрёка — только забота.
Тем временем Ся эр-лан обратился к деревенским, собравшимся у порога:
— Расходитесь, все! Брат Лу в порядке, Сюй-лаосянь сказал — нужен покой. Сегодня я с ним останусь, в горы не пойду. Вы, как обычно, делайте всё, что я говорил раньше. Если что — приходите, спрашивайте здесь.
Когда Сюй-лаосянь сказал, что ничего страшного нет, а Ся эр-лан пообещал остаться и присмотреть, народ в дворе понял, что им здесь больше делать нечего — и начал понемногу расходиться.
Уходя, многие заметили Чэнь Си в углу двора — удивлённо глянули, но быстро вспомнили, что, в конце концов, обе семьи не враждовали до гроба, сам брат Лу ведь говорил… Взглянули, удивились — и ничего не сказали. Вернулись к своим делам: кому обед готовить, кому бамбуковые трубки пилить — в деревне никому бездельничать некогда.
Когда во дворе почти никого не осталось, Чэнь Си всё ещё колебалась — с одной стороны, оставаться здесь вроде бы и неудобно, раз Ся эр-лан рядом, с другой — Лу Шиянь всё ещё не проснулся, и уйти, не увидев, как он придёт в себя, было ей не по нутру.
И именно в этот момент, словно почувствовав, как долго его ждали, Лу Шиянь наконец медленно открыл глаза.
— Брат Лу, ты очнулся?! — обрадовалась Шиба-нян.
И тут же повернулась к Чэнь Си, вся сияя:
— Очнулся! Брат Лу очнулся!
Ся эр-лан краем глаза косо посмотрел на сестру. Что-то она уж чересчур радуется за Лу Шияня... Хотя, конечно, он же приходил её расспрашивать… Ну да, из-за поручения брата Линя, всё понятно. Но всё же — не перебор ли?
Он и не подозревал, что Шиба-нян радуется вовсе не за себя, а за стоящую рядом Чэнь Си. Её бурная реакция была просто откровенным "смотри, всё хорошо, ты можешь выдохнуть!"
Но Ся эр-лан, как водится, ни черта не понял.
В отличие от него, Сюй-лаосянь, хотя и старик с сединой до плеч, сразу уловил в интонации Шиба-нян нечто тонкое. Он только слегка поднял брови, но ничего не сказал.
Лу Шиянь, придя в себя, первым делом поблагодарил Сюя-лаосяня и Ся эр-лана. А уж потом, как будто заранее знал, куда смотреть, повернулся к дверному проёму.
Внутрь, где ставились иглы, женщин не пускали — Чэнь Си и Шиба-нян стояли снаружи, вытянув шеи, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.
Глаза Лу Шияня сразу нашли взгляд Чэнь Си.
И она, почувствовав, что на неё смотрят, подняла глаза и встретилась с ним взглядом.
Они не отводили глаз друг от друга, будто и не было всех тех недомолвок, слов через губу, выстраданного молчания. Просто стояли и смотрели.
Долго. Очень долго.
— Готово, — наконец проговорил Сюй-лаосянь, вынимая последнюю иглу. — Теперь отдых, покой. Никакого ветра, холода, усталости. Запомни хорошенько.
Лу Шиянь, не сводя глаз с Чэнь Си, медленно опустил взгляд, серьёзно поблагодарил старика и пообещал следовать всем предписаниям.
Он уже собирался встать, чтобы проводить старика, но Сюй-лаосянь крепко прижал его к постели:
— Не вставай, лежи. Ты ещё молодой, должен беречь своё здоровье. Жизнь у тебя ещё длинная.
Лу Шиянь послушно кивнул.
Ся эр-лан вышел проводить Сюй-лаосяня. А раз он вышел, Чэнь Си тоже не могла больше оставаться во дворе. Тем более Лу Шиянь уже очнулся, Сюй-лаосянь сказал, что ничего страшного нет, оставаться не было смысла. К тому же она совсем не хотела, чтобы Лу Шиянь снова уставился на неё с этим своим «глаза — не глаза, нос — не нос» выражением.
Она только развернулась, чтобы уйти, и Лу Шиянь вновь перевёл взгляд на дверной проём. Но теперь он видел лишь убегающую тень. Мгновение — и исчезла даже тень. Остались только удаляющиеся шаги. А потом и шаги стихли.
Только тогда он отвёл взгляд и уставился в потолок. В глазах было мутно, невозможно было понять, о чём он сейчас думает.
Деньги за приём отдал Ся эр-лан. Но эти деньги ему дала Шиба-нян. А Шиба-нян — это же Чэнь Си, всё одно. Так что, в конечном счёте, оплатила всё Чэнь Си.
А у самой Чэнь Си по дороге домой — на душе каша, горько-сладкая.
Вот скажите, за что мне такая судьба…
Вздохнув про себя уже не в первый раз, она попыталась утешить себя: главное, что он жив, всё остальное не так важно. У неё с рождения судьба не сахар, а у Лу Шияня, похоже, и того хуже. Два несчастных, словно в паре.
Подумав так, Чэнь Си вдруг не сдержалась — рассмеялась.
Но смех тут же сменился досадой — это же какой хрупкий у него организм! Страдает сам, и её заодно с собой мучает. Она с ним только и делает, что живёт, как на пороховой бочке. Пожалуй, надо бы поискать толкового врача, может, какие травы или лекарства есть подходящие… Денег не жалко, лишь бы вылечить как следует. Тогда она наконец сможет выдохнуть и сосредоточиться на своём деле.
Приняв твёрдое решение, на следующий день Чэнь Си намеревалась первым делом, как только попадёт в город, разузнать, где можно найти хорошего врача.
Тем временем, благодаря своей удаче и компании с Шиба-нян, ей удалось насобирать немало грибов. Днём мать Чэнь купила у тёти Хуа курицу, зарезала и решила приготовить для Чэнь Си питательное блюдо. Свежесобранные грибы и куриный бульон наполнили двор восхитительным ароматом — запах настоящего домашнего «цыплёнка с грибами», насыщенный, тёплый, аппетитный.
Хотя Чэнь Си с самого начала хотела съесть именно это, сейчас ей было не до еды — стоило ей вспомнить, как Лу Шиянь бледный как смерть упал прямо у неё на глазах, как аппетит напрочь пропадал.
Она посмотрела на ослика, что бродил по двору туда-сюда, и, будто что-то решив, направилась на кухню, где в глиняный горшочек аккуратно налила куриного супа с грибами, не забыв положить побольше нежного мяса.
— Я занесу немного Шиба-нян, — сказала она матери, закрывая крышку. — А вечером можно будет ещё одну курицу купить — я ведь очень люблю.
Мать Чэнь улыбнулась и кивнула:
— Иди, только побыстрее возвращайся, суп остынет.
Чэнь Си взяла горшочек и отправилась к дому Шиба-нян. Когда Шиба-нян открыла дверь и увидела Чэнь Си с куриным супом в руках, то немало удивилась — ведь только к обеду сама приносила ей еду.
Чэнь Си колебалась, будто хотела что-то сказать, но Шиба-нян сразу всё поняла:
— Говорить ничего не нужно, я всё поняла. Оставь это мне.
Сказав так, она приняла горшочек из рук Чэнь Си.
— У нас сегодня большая кастрюля вышла, — неловко пояснила Чэнь Си. — Там много получилось, на несколько человек точно хватит… Ты… ты ему только одну чашку отнеси, ладно?
Лу Шияню и правда много не нужно — здоровье ещё не то, да и ест он немного.
Если бы не то, что он раньше не раз допытывался у неё о еде, она бы, как обычно, сама всё отнесла украдкой, и не пришлось бы в такой мелочи беспокоить Шиба-нян — ей и самой было неловко.
Но Шиба-нян только мягко улыбнулась и кивнула:
— Поняла.
Чэнь Си только что вернулась домой, как будто с плеч свалился камень. Настроение улучшилось, обед тоже пошёл гораздо вкуснее.
А Шиба-нян, в свою очередь, не стала рассказывать старшему брату слишком много. Просто сказала:
— Мы тоже приготовили еду, а Чэнь Си принесла столько куриного супа — всё не съесть. Второй брат, ты отнеси немного брату Лу. Он сегодня неважно себя чувствует, пусть попьёт супу — будет только к лучшему.
Старший брат Шиба-нян и сам собирался отнести обед Лу Шияню. В последнее время он ел всё то же, что и сам второй брат, разве что в редкие дни, когда тот уезжал в город.
— Ладно, — кивнул он. — Положу побольше мяса. Мы-то с тобой крепкие, здоровые, нам всё ни по чём.
Шиба-нян как раз так и планировала. Всё это время Лу Шиянь питался тем, что готовил второй брат. Он, разумеется, ничего не замечал — да и второй брат не стал бы ему специально говорить. Ведь по сути, этот куриный суп Чэнь Си принесла не ему, а брату с сестрой. Просто раз уж Лу Шиянь болен, а суп полезен, то логичнее было бы передать его ему. Рассказывать об этом вслух — лишь лишний раз смутить всех, особенно зная, от кого именно этот суп.
После обеда Чэнь Си оставалась дома, принимая у сельчан корзинки с грибами, а тем временем Шиба-нян прибежала с новостями:
— Брату Лу сегодня стало лучше. Поел нормально, куриного супа выпил почти всю чашку, мяса съел несколько кусков. Вид у него бодрый, ты можешь не волноваться.
Чэнь Си наконец немного повеселела, но к вечеру настроение снова пошло на спад.
Шиба-нян вернулась уже не такой радостной, и Чэнь Си сразу это заметила. Спрятать не получилось — пришлось говорить правду:
— После обеда он снова потерял сознание… Но очнулся быстро. Похоже, тело его пока ещё слишком слабое, придётся хорошо восстанавливаться. Больше ничего страшного. Ты не переживай, мой брат всё держит под контролем.
Но Чэнь Си после этих слов ужин так и не смогла проглотить с удовольствием.
С наступлением темноты она, под предлогом проверки бамбуковых тубусов, отправилась в дом семьи Ся. Узнав, что Лу Шиянь настаивает, будто уже полностью выздоровел и с ним всё в порядке, а также понимая, что Ся эр-лан очень занят и не желая доставлять ему лишние хлопоты, Лу Шиянь настойчиво просил его идти домой и не дежурить возле него. Тот в конце концов уступил и ушёл, решив с утра заглянуть снова.
Чэнь Си, собрав тубусы, вернулась домой, затем начала укладывать вещи, которые собиралась взять с собой в город на следующий день, но как ни старалась, заснуть не смогла.
Проворочавшись довольно долго, она сдалась и села на кровати. Наверное, в прошлой жизни она задолжала Лу Шияню, и теперь, попав в книгу, пришла расплатиться с этим долгом.
Собираясь выйти, она немного подумала, достала из узла новый плащ, аккуратно завернула его в ткань, туго привязала к себе.
Как она и предполагала, ворота во двор были заперты, и тогда она тихо обошла дом с другой стороны, ловко взобралась на стену и перелезла через неё. Только вот совсем недавно прошёл дождь, земля была грязной и скользкой, при прыжке вниз она оступилась и чуть не упала, но вовремя подставила руку и смогла смягчить падение.
Рука всё же ободралась, ныла, да ещё и перепачкалась в грязи. Она вытерла грязь о стену, осторожно направилась к главной комнате.
Дверь в неё оказалась не заперта, и Чэнь Си с облегчением выдохнула. Постояв у порога и немного прислушавшись, она не уловила никаких звуков изнутри — в такую-то пору, наверное, уже давно спит.
Она тихонько отворила дверь, ступая на цыпочках, вошла в дом.
Осторожно подошла к кровати.
В комнате стояла густая тьма, да и погода была пасмурная — ни звезды, ни луны, света не было совсем, так что ей пришлось наклониться поближе, чтобы хоть что-то разглядеть.
Но даже тогда почти ничего не было видно — разве что его закрытые глаза, а спал он, похоже, спокойно.
Чэнь Си немного подумала, наклонилась, чтобы проверить дыхание. Дышит.
Помедлив, она дотронулась до его лба.
Температура нормальная.
Убрав руку, она с облегчением выдохнула.
Затем она огляделась по сторонам. Хм, новое ватное одеяло уже накрыто — отлично, отлично. Если так, то, тайком оставив плащ, даже если он что-то и заподозрит, то вряд ли будет сильно возражать. Ведь догадки всё же отличаются от реальности.
Она заметила, что в комнате стоит немало еды. Наверняка это Шиба-нян и Ся эр-лан принесли, возможно, и другие деревенские тоже что-то передали. Раз еда есть — значит, всё в порядке, теперь ей стало ещё спокойнее.
Глубокой ночью задерживаться тут было неуместно — если Лу Шиянь проснётся, будет неловко. Она зашуршала, развязывая узел, закреплённый на себе, и осторожно положила свёрток на столик у изголовья. Только опустила его и уже собиралась повернуться, чтобы уйти, как вдруг чья-то рука резко протянулась вперёд и крепко схватила её за руку.
Чэнь Си: «???»
Чэнь Си: «——!!!»
Обновлено: 18.01.2026