Глава 46 — Глава: 46 Кузница

Глава: 46 Кузница — Как же, сука, сложно! — вырвался гневный крик Димы. Он сидел за столом, потерянный среди листов бумаги, Когда Киечи вошла в его комнату он ожидал чего угодно, только не урока базовой грамматики. В глубине души он ругался: «Сука, можно было и заочно научить меня письменной грамоте, было слабо, а Хор!», промычал про себя Дима и вновь уставился в лист. Киечи, занимая своё место рядом с ним, разжёвывала самые простейшие вопросы, словно сама не верила, что с этим парнем придётся заниматься грамматикой. Дима поначалу испытывал легкий страх: что, если ей взбредёт в голову научить его иероглифам? Всё-таки она выглядела как представительница среднестатистической азиатской страны из его мира, да и язык, на котором он сам разговаривал как на родном при должном рассмотрении казался ему экзотическим и сложным. К счастью, они использовали более привычный алфавит. Конечно, тот факт, что в нём 41 буква, казалось не такой уж серьезной проблемой. — Так, давай ещё раз пропишем буквы, — произнесла Киечи, тон её голоса был спокойным и серьёзным. Учить новый язык — настоящая боль, но, несмотря на протест внутреннего «я», Дима решил постараться изо всех сил. С аккуратностью, которую не замечал за собой раньше, он выводил каждую букву, как будто рисовал на холсте. Время от времени он краем глаза поглядывал на Киечи, словно искал у неё моральную поддержку. Но в ответ она хранила гробовое молчание, погруженная в свои собственные мысли. Дима ощущал нечто странное: его усилия словно ставились под сомнение, и это пугало его даже больше, чем пустые листы бумаги на столе. «Почему она не говорит? Неужели я делаю что-то не так?» — лихорадочно думал он, снова глядя на неровные строки текста. С каждым вновь написанным символом его настойчивость росла, хотя ком в горле становился всё ощутимее. «Ладно расслабься, ты делаешь это уже третий раз, ну ты же не дебил?» Закончив, Дима с улыбкой протянул Киечи листок. В целом он был доволен — несмотря на то что писал чертовым пером, а не привычной ручкой. Внутри него расцветало чувство маленькой победы, но вот Киечи, судя по её взгляду, была совершенно другого мнения. «Если бы я не знала, что он написал, в жизни бы не догадалась, что тут вообще написано», — думала она про себя, внимая неясным каракулям. Переведя взгляд на парня, заметила, как он заметно нервничает. Выдыхая, она откинула листок и сказала: — Давай ещё раз, повнимательнее. Дима, услышав это, так крепко сжал перо, что оно лопнуло пополам. Секунду он смотрел на свою руку, как будто не мог поверить в случившееся. Оба, уставились на обломки, синхронно потянулась к коробочке с запасными перьями. На долю мгновения их руки соприкоснулись, и оба тут же отдернули их назад, как будто поймали себя на чем-то запрещённом. Диме было немного неловко из-за того случая в купальне, а Киечи не знала, почему так вдруг поступила. С последними событиями девушка просто не успела сформировать новое мнение о Диме — в её голове царил сумбур. Оба покраснели, погруженные в свои мысли. Им было неловко, но в то же время в воздухе витала какая-то неясная связь, напряжённая и одновременно волнующая. Внезапно Дима снова поднес свою руку к коробочке и взял перо, их взгляды пересеклись, и лица обоих озарила улыбка. Спустя пару секунд они не удержались и рассмеялись. — Ладно, давай ещё разок, — сказал Дима, вновь уткнувшись в лист бумаги. Четыре часа пролетели незаметно. Под конец у Димы даже начало получаться — он чувствовал, что прогрессирует, а Киечи с каждым разом замечала, как его мастерство растёт с каждой попыткой. Когда он, с гордым видом героя, отдал ей очередной листок, на её лице невольно появилась улыбка. Ей было отлично видно, что у него действительно хорошо получилось. На всякий случай, ещё раз перепроверив его работу, девушка кивнула и встала на ноги. — На сегодня всё. Не хочешь прогуляться к кузнецу? — предложила она. Дима кивнул, его голова требовала отдыха и свежего воздуха. Они неспешной походкой направились на другой конец замка, и даже в воздухе звучали эхо их весёлого общения. Небольшая кузня, вмещающая не более пяти человек, открылась перед ними. Их встретил жар, искры и фигура бритого мужичка с шрамом на лбу, который работал с молотом, не замечая их приближения. — Что привело вас сюда, юноша? — прогремел его низкий голос, когда он, наконец, оторвался от своего дела, обернулся и тут же поклонился, —приветствую вас, госпожа Киечи, — произнёс кузнец, а это, полагаю, наш гость? — Меня, вообще-то, Дима зовут, — сказал парень, и протянув руку без задней мысли. Кузнец понял намёк и пожал её так крепко, что Дима чуть не встал на носочки, стараясь удержать равновесие. «Вот это сила!» — пронеслось у него в голове. — Чего изволите? — спросил кузнец, убирая руку. — Это ты у него спроси, — кивнула Киечи, указывая на Диму и отойдя в сторону. Дима, слегка фрустрированный такой наглой подставой, пару раз кашлянул в кулак, пытаясь собраться с мыслями. — Стволы делать умеете? — спросил он, глядя в глаза кузнецу. Тот посмотрел на него, как на идиота. — Да, а как иначе? — ответил лысый с оскорбленным видом, будто такой вопрос задел его самолюбие. — Как насчёт кузнечной сварки? — продолжил Дима. Мужчина кивнул, даже ему это стало интересно. — Можешь показать какое-нибудь из ваших ружей? — Да, подождите тут, — сказал кузнец и ушёл в подсобку. Дима и Киечи переглянулись. — Надеюсь, он ненадолго, — произнесла Киечи, стараясь скрыть улыбку. Пока они ждали, Дима осматривал местный филиал сталелитейного завода, и в целом всё смотрелось уютно: горны, наковальни, шлифовальные круги. Посередине комнаты стояла большая наковальня, а над ней висел устрашающий молот, и парень сразу узнал в нём гидромолот. Он удивлялся, каким образом здесь умудрились провести воду, а тем более обеспечить её нормальный напор. Додумать эту мысль он не успел, так как из-за ширмы выскочил кузнец с ружьём в руках. — Вот, взгляни! — сказал он, гордо поднимая своё творение. Это было его лучший экземпляр: ружьё чуть ли не сияло от обилия позолоченных гравировок и барельефов, переливающихся на свету. Дима взял его в руки и начал поворачивать, изучая детали. «В целом оно простое, как палка: фитиль, спусковой механизм, ствол, ложе — вот и всё ружьё,» прикинул про себя Дима. Удовлетворившись результатом, он протянул ружьё кузнецу. — А можешь его разобрать? — спросил он с любопытством. Кузнец, глядя на него с приподнятой бровью, ответил: — А что? — Мужчина уже хотел послать наглого мальчишку, но грозный взгляд Киечи, который явно давал понять, что права на отказ у кузнеца нет, заставил его смягчиться. Он переместился к столу и, вооружившись молотком и долотом, начал успешно разбирать ружьё на составные части. Дима внимательно наблюдал из-за его плеча, стараясь запомнить все детали: как каждое соединяется, как работает механизм. На столе разместились десятки деталей, и Дима кивнул, выражая своё удовлетворение. Схватив спусковой механизм, он начал вертеть его перед глазами, проникаясь его изящностью. — Вроде бы все очень просто, но есть нюанс, — заметил Дима, хотя на самом деле внутри него разгоралась искра интереса. Кузнец, потирая руки, ответил: — В целом да, но каждый элемент требует мастерства и концентрации. Важно не только уметь создать, но и понимать, как это функционирует. Кузнец заметил заинтересованность гостя предложил. — Если хочешь, могу показать, как это делается, — предложил он, Дима молча кивнул, а кузнец, улыбнувшись как будто по-отечески, произнёс: — Меня Кант зовут, приятно познакомиться. А теперь, пацан, смотри, сейчас будет происходить — настоящая магия. Кузнец начал активно объяснять, как детали ружья взаимодействуют друг с другом, показывая различные механизмы и объясняя их работу. Дима был настолько увлечен, что не заметил, как Киечи, организатор всего этого безобразия, тихо ушла, не попрощавшись. Её задача была выполнена. Она знала о любви Канта ко всему новому и многократно становилась свидетелем, как он вбегает в кабинет её деда с странными штуками в руках. Эти давние воспоминания заставили её улыбнуться, и она вспомнила свое детство — музыкальную шкатулку, которую ей подарили родители, в исполнении как раз Канта. В те времена всё казалось проще, мир — волшебным. Картинки из детства возникали в её голове, как яркие сны: она танцевала под звуки шкатулки, а рядом, с улыбкой, стояли ее родители. Вернувшаяся к настоящему, Киечи почувствовала лёгкую грусть, но в то же облегчение. — Надеясь у него хоть что-то получится, — тихо произнесла девушка, шагая по дорожке вглубь замка. Дима вышел от кузнеца ближе к полуночи. Кант не щадил его — всё это время он вливал в его голову множественные потоки информации, и, когда Дима упомянул о возможности модернизации, лысый мужчина чуть не подпрыгнул от восторга. — Это отличная идея! — воскликнул Кант, его глаза сияли от энтузиазма. И ещё целый час он заваливал парня вопросами, начиная от деталей конструкции до его взглядов на разные механизмы. Они договорились, что Дима покалякает над чертежами, и как только у него наклюнется хоть что-то вразумительное, он обязательно принесёт ему посмотреть. В нагрузку Кант выдал ему ещё одно ружьё — только попроще, чтобы у Димы был предмет для практики и экспериментов. С этим новым сокровищем за спиной Дима ступал по дорожке, наслаждаясь луной и звёздами на ночном небе.