Прошло пару дней с тех пор, как я начал подминать под себя Гидру. Считайте это своего рода паразитом на паразите – только вместо того чтобы захватить мир, я собираюсь предотвратить геноцид. И вот сейчас я в лаборатории, точнее, в испытательном зале по соседству. Моя мама и другие ученые (среди которых были и агенты Щ. И. Т. А под прикрытием) анализировали данные, которые я им выдавал. А выдавал я их довольно просто: поднимал стальную балку весом в несколько тонн. Пятнадцать, если быть точным. ОЗВ пульсировала во мне с неистовой силой, зеленые и синие молнии трещали вокруг, пока я выкладывался на максимум, стараясь не переломать себе кости.
— Хорошо, Нейтан, можешь отпускать, — сказала Мама. Прежде чем балка начала движение вверх, я разжал руки и рухнул на пол, ловя ртом воздух. Если вкратце – я выдохся. — Ладно, следующее испытание на рефлексы. Из стен будут вылетать мячи для вышибал, ты должен уклониться от всех.
— Прямо как на физкультуре. Ладно, — я поднялся, пытаясь восстановить дыхание. — Хорошо, начинаем через три… — Постой, прямо сейчас?
— Два, — Мама была непреклонна.
— Я устал, мы не можем…
— Один.
— Да пошел этот…
— Не выражаться! Начали! — Отрезала она и нажала кнопку на пульте. В стенах открылись ниши, заряженные мячами, и мой датчик опасности буквально сошел с ума. В следующую минуту я уже носился и прыгал по всей комнате. Мячи летели со всех сторон, ударялись о стены только для того, чтобы отрикошетить и попытаться достать меня снова. Прошло минут десять, пока я метался из стороны в сторону; мой датчик опасности был на пределе стимуляции и бдительности. И вот, когда десять минут истекли, обстрел наконец прекратился.
— Мы закончили? — Спросил я, дрожа всем телом от нервного напряжения из-за датчика опасности, который всё еще не унимался.
— Еще нет, — ответила Мама, активируя другую кнопку. — Теперь тест на скорость. Запрыгивай на ту беговую дорожку и начинай бежать. — Стоило ей договорить, как прямо из пола выросла массивная конструкция тренажера.
— …Ладно, — выдохнул я, запрыгивая на полотно. Дорожка пришла в движение, и я активировал ОЗВ. Спустя пару минут лента начала ускоряться, я не отставал. Вскоре мои ноги превратились в сплошное скоростное пятно; пятнадцать процентов мощности ОЗВ помогали мне выдерживать этот ритм. Приборы показывали 120 км/ч, и я уже приближался к своему пределу. Стоило мне перейти за шестнадцать процентов или выше, как я начал бы калечить самого себя.
— Ты в порядке? — Спросила Мама.
— Если не считать того, что я на пределе возможностей, за которым начинаются переломы, то да, я в полном порядке, — ответил я с явным сарказмом.
— Хорошо, снижайте скорость. Мы получили нужные показатели текущей скорости, — распорядилась Мама. Некоторые ученые кивнули, но другие явно были недовольны.
— Но, госпожа, мы еще не замерили его абсолютный потенциал, — возразил один из исследователей.
— Он уже достиг своего максимума. Если он пойдет дальше, внутреннее давление в его теле вырастет настолько, что кости и вены просто не выдержат и лопнут, — Мама указала ученым на диаграммы, отображающие нагрузку на мой организм. — И запомните: я не допущу, чтобы с моим сыном обращались как с машиной, которую нужно выжать досуха.
Сказано это было настолько строго, что недовольным пришлось неохотно согласиться. — Хорошо, Нейтан, можешь идти, — добавила мать. Я с радостью подчинился. Выйдя из зала, я дошел до раздевалки, где быстро смыл с себя пот под душем и переоделся в повседневную одежду. Покинув раздевалку, я проследовал по коридорам и лестницам, пока не увидел маму, которая ждала меня у самого выхода из лаборатории.
Обновлено: 02.02.2026