— Простите, что разочаровал вас.
— Если есть следующая жизнь, я обязательно отброшу все сомнения и стану храбрым.
— У каждого есть мечта о принцессе.
— Этот замок принцессы – для вас!
В классе мгновенно воцарилась мертвая тишина. Окружающие смотрели на Линь Сяо с полным недоверием.
«Ты что, с ума сошел?», – читалось в их глазах. Это был настоящий взрыв мозга. То, что Линь Сяо признался Лянь И, уже было невероятно, но получить отказ и тут же признаться учительнице английского?!
«Твою же мать! Сколько паленого пойла ты выпил?»
Даже двадцать лет спустя публичное признание школьника учителю выглядело бы абсурдно, а в 2001 году это было верхом дерзости и попранием всех устоев. Но для Линь Сяо это был всего лишь сон. Какая разница? Разве нельзя немного побезумствовать в собственном сне?
Спустя долгую паузу класс буквально взорвался.
— Сяо-гэ, ты крут! — Орали парни. — Нереально крут!
Сяо Момо с тревогой смотрела на Линь Сяо: «Неужели бедный ребенок так сильно расстроился из-за отказа, что у него помутился рассудок?»
Справившись с замешательством, она шагнула вперед и приняла замок и цветы.
— Спасибо за подарок к Дню учителя, — сказала она. — Я тоже желаю тебе успехов в учебе и поступления в достойный университет. А теперь всем разойтись! И чтобы об этом случае больше никто не вспоминал, ясно?
На самом деле Сяо Момо ни в коем случае не следовало принимать подарок – это могло породить сплетни. Но она не хотела, чтобы Линь Сяо чувствовал себя униженным, поэтому взяла вещи, уже прикидывая, сколько они могут стоить. Завтра она вызовет его в кабинет и вернет деньги.
В этот момент у нее зазвонил мобильный. Должно быть, парень звал ее на празднование Национального дня в уезде.
— Ли Чжунтянь, отведи Линь Сяо в общежитие, пусть поспит, — распорядилась Сяо Момо, уже направляясь к выходу с телефоном в руке.
Ли Чжунтянь был единственным близким другом и одноклассником Линь Сяо. Худой, широкоскулый, с лицом, усыпанным прыщами из-за гормонального сбоя, он выглядел вечно недоедающим.
Как только учительница вышла, к Линь Сяо подошел парень и, бесцеремонно обняв его за шею, прокричал:
— Сяо-гэ, позволь взять у тебя интервью! Что ты сейчас чувствуешь, а?
Это был Ван Лэй, еще один воздыхатель Лянь И. Учился он неплохо, но обожал поднимать шум. Возможно, из-за того, что его собственное обожание было слишком унизительным, он больше всего любил принижать Линь Сяо – так он казался себе значительнее.
— Ты что творишь, мать твою? — Ли Чжунтянь бросился на выручку, пытаясь оттолкнуть Ван Лэя.
Ван Лэй занимался баскетболом и был куда сильнее. Он не только не отпустил шею Линь Сяо, но и сжал ее крепче, другой рукой подмяв под мышку подскочившего Ли Чжунтяня.
— Сяо-гэ, ну скажи что-нибудь? — Хохотал он. — Народ, хотим послушать ответную речь героя?
— Да! — Подхватили несколько парней.
— Ты правда хочешь услышать? — Спросил Линь Сяо.
— Конечно! Всем интересно.
— Ладно, я скажу. Но не мог бы ты сначала сходить сменить трусы и помыть задницу?
Ван Лэй опешил:
— Что?
— Воняет! — Отрезал Линь Сяо. — Ладно уж, что ты после рукоблудия не моешься, так еще и белье не меняешь. Вонища на весь класс, папашу сейчас стошнит.
Окружающие принюхались – и действительно, в воздухе витал какой-то специфический мускусный запах. Ван Лэй, вспыхнув, позорно ретировался.
…
Вскоре толпа разошлась, и в классе остались только Линь Сяо и Ли Чжунтянь. Они молча смотрели друг на друга.
Ли Чжунтянь все еще не мог прийти в себя. Он знал своего друга как облупленного: впечатлительный, вечно строящий из себя загадочную личность, депрессивный, но при этом жутко трусливый. Признание Лянь И уже потребовало от него всей храбрости, какая была. Кто мог подумать, что он пойдет дальше и признается учительнице?
Это было безумие. И дело принимало серьезный оборот: завтра об этом будет трубить вся школа, и наказание будет суровым. Первая средняя школа Линьшаня была местом строгим. Учителя пресекали любые тайные свидания на корню, вплоть до вызова родителей. За публичное признание девушке вмешался бы классный руководитель. Но за признание учительнице – да еще со стороны двоечника – возьмется учебная часть или даже сам директор.
— Линь Сяо, тебе не следовало признаваться Лянь И, — серьезно сказал Ли Чжунтянь. — Мы студенты, нужно думать об учебе. К тому же такая девушка, как она, нам не чета. Ты ведь очень умный, на экзаменах в среднюю школу твои баллы были выше моих. Если возьмешься за голову, обязательно поступишь в хороший вуз. А если это дойдет до директора, могут влепить серьезный выговор или даже исключить…
Голос Ли Чжунтяня звучал то рядом, то будто издалека. Линь Сяо внимательно осматривал все вокруг: пошарпанный класс, доску, которая была черной, а не зеленой – все в точности соответствовало его далеким воспоминаниям. В кабинете не было кондиционеров, только два потолочных вентилятора. О кулерах с водой тогда и не слышали.
Над доской висел 21-дюймовый пузатый телевизор, по которому вечно крутили «Путешествие на Запад». Иногда показывали «Титаник» – именно на этом школьном экране Линь Сяо впервые увидел женскую грудь. Сюрреалистичное зрелище.
Он невольно провел рукой по парте. Старая, исцарапанная ножами… Если это сон, он уже должен был проснуться. А может… черт возьми, это вовсе не сон? Неужели? Неужели он действительно переродился?
В снах не бывает таких реальных тактильных ощущений. Его ладонь инстинктивно скользнула под крышку стола.
«Ой? Что это за бугорки?»
Он сковырнул один и присмотрелся.
«Твою мать, козявки!»
…
Обновлено: 23.01.2026