Залезть в вентиляцию что ли? Хотя… я же могу спросить Миту, разве нет? Хотя с картриджами, вот, разозлилась… ну, ей всё равно же виднее.
Определившись, выхожу из комнаты и спрашиваю вставшую с дивана девушку о соседях или источнике шума. Я, естественно, стараюсь казаться невозмутимым и спокойным.
– Да нет здесь ничего такого… Тебе просто показалось. Не выдумывай, — растерянно сказала она, отвернув взгляд и кусая губы.
Я прислушался и стал обхаживать квартиру по сторонам, пытаясь определить источник шума. Нужно было убедиться, что мне не показалось.
Бам!
Звук слышался из вентиляции, но там казался тихим, и… ближе к спальне?
Я толкнул дверь внутрь и вошел.
Мита сзади, словно ее что-то смутило, резко подбежала вперёд.
– Что ты ищешь?
– Говорю же, звук, – отвечаю ей, оборачиваясь. – Словно кто-то бьёт по стене или трубе.
– Да нет здесь такого, можешь… можешь просто не обращать внимания?
Я растерянно посмотрел на нее. Я могу многое принять, вроде чудес из разряда кролика из шляпы и божественной силы, способной менять законы физики, но вот какие-то напрягающие стуки, о которых она даже отказывается рассказывать… нет.
Я прислушался в спальне, звук, казалось, исходил от шкафа. Кажется, раньше, в одной из игровых сессий, я помог передвинуть его.
Обернулся к девушке, оглядывая ее с подозрением. Пытаясь понять, что у нее на уме.
«Колись!» – читалось в моем взгляде. Ты же не можешь прятать там мертвый скелет, правда?
«Я же сам обставлял эту квартиру, здесь не должно было быть ничего странного», – подумал я и решил было открыть дверцу, делая к ней шаг.
Она занервничала и подбежала к шкафу, заблокировав его своим телом.
– Почему ты хочешь уйти от меня? Тебе здесь не нравится? — спросила она жалобным голосом, в котором я услышал грусть.
Но я просто хочу узнать, что там. Это же не уйти – просто узнать, что там за чертовщина творится, особенно учитывая ее нежелание рассказывать.
И я непреклонен в этом. Мне нужно знать правду. Это ведь и мой мир, у меня есть на это право.
– Мита, кто я вообще для тебя? Ты мне доверяешь? Если да, то расскажи, что там. Что ты скрываешь?
Она просто отвернула взгляд.
– Ты… очень важен для меня, ведь ты… — она покачала головой. — Я не хочу раскрывать это, пожалуйста... пожалуйста, просто скажи мне, что веришь, ладно? Скажи, что останешься со мной навсегда, — она положила свою ладонь мне на щеку, погладив и нежно улыбнувшись.
В ее глазах я видел блеск, а на лице была мольба. Но ведь ты могла бы и рассказать, правда? Но не станешь…
– Мита, я не люблю секреты, – сказал я и легонько отодвинул ее в сторону, после чего открыл дверцы и увидел… лестницу вниз.
Только я подумал о том, откуда это вообще здесь взялось, как в этот момент справа, в районе живота, вспыхнула острая боль. Резкая, невыносимая.
Скосив взгляд, я увидел, как на лице Миты проступил злобный оскал. В ее руке был нож, который сейчас покоился где-то в моей печени, а на пол начала капать красная кровь.
– Тебе всего-то нужно было быть послушным… зачем все эти лишние вопросы? Что, не знаешь поговорки? Любопытной варваре на базаре нос оторвали!
Я рухнул на пол. Глаза закрывались сами собой.
Сквозь пелену полумрака я услышал ее монолог, когда она склонилась надо мной.
Теперь она казалась совершенно другой девушкой…
– Ты бы тоже меня бросил…
– Ну конечно, ты же уделил мне всего: 7 минут 14 секунд, 8 минут 17 секунд и 6 минут 2 секунды в день. За целых три дня! Кто я для тебя вообще – кукла? Ты думаешь, мне это нравится?
– А ведь ты был таким… необычным. Седой! Я думала… я думала… – ее голос затихал по мере того, как она говорила, а после раздался какой-то странный, тихий и сломанный смех. – Ничего, я еще вдоволь наиграюсь с тобой… теперь ты никуда от меня не денешься!
Но, даже слыша всё это, я не чувствовал злости. Только какое-то странное равнодушие. И смирение. Словно я уже давно знал, что всё закончится похожим образом. Не конкретно здесь и с ней, а в реальности… чуть позже... и более жалко. Судьба обреченного.
Такое состояние… Эта легкость… Словно я уплываю в никуда.
Я давно уже предполагал, что умру. В конце концов, не с моим состоянием рассчитывать на долгие и счастливые годы.
Так что, можно сказать, что она не убила меня, а только приблизила то, что и так должно было случиться, просто сделала это не так мучительно, как могло бы стать естественным образом.
По крайней мере, я умру не в одиночестве. Можно сказать, что она – мой провожающий ангел в эти последние мгновения, как бы это ни звучало…
Я ободряюще улыбнулся ей и протянул едва чувствовавшуюся своей окровавленную руку, чтобы погладить по щеке. Хотел чего-то… а чего?.. Так сразу и не скажу.
Она вся задрожала, глаза расширились, а на лице появилось даже какое-то… сожаление?
Мита взяла меня за руку своими дрожащими руками, и ее пальцы судорожно сжали мою ладонь.
– Может, я всё же ошиблась… — она молча, но с нервно бегающими глазками взглянула на меня. — Прости… обещаю, я буду ценить тебя. Ты будешь только моим, белый котик… Ты мне нужен… - сказала она со странной нежностью.
После этих слов мои глаза окончательно закрылись, а мысли полетели куда-то вдаль, в бескрайний космос.
В следующее мгновение я почувствовал, как очнулся в каком-то сыром, тёмном подвале.
Я не умер? Почему? Осматриваю свои руки и живот – всё целое.
Стоп, а пол почему мокрый...
Перевёл взгляд на округу – я был за решеткой в каком-то подвале, а рядом со мной лежал труп девушки, чем-то похожей на Миту. Разве что волосы были растрепаны, а голова… она лежала рядом, отсеченная.
Естественно, как любой нормальный человек в подобной ситуации, я заорал.
– Ааааа!
Через минуту ко мне спустилась… Мита. С ножом в руке.
- Ты очнулся, котик?
Далее, без лишних слов, я умер.
Или мне так показалось. Потому что я снова очнулся в том же подвале, и она снова… меня убила?
И так продолжалось еще не раз.
Я был без оружия, а тело чувствовалось вялым, так что противопоставить что-то боевой маньячке просто не мог.
На ее лице при этом было некоторое волнение, словно резать ей не хотелось, но у нее была какая-то стоящая за этим цель, как бы безумно и абсурдно это ни звучало.
Каждый раз, делая это, она успокаивающе поглаживала меня, будто это скоро закончится, будто всё станет хорошо.
А потом… потом я перестал что-либо чувствовать.
В какой-то момент я просто перестал существовать как Илья Измаилов. Тело исчезло. Я даже не знаю, как это описать. И нужно ли это вообще?
Мышление тоже стало каким-то… фрагментированным. Мысли перестали течь свободно, словно кто-то перекрыл кран.
В какой-то момент, находясь в кромешной тьме, словно в криокамере, я осознал, что я больше не Илья, того парня больше нет, а меня же назвали… как же меня там назвали в детдоме?.. Не помню. А, да… что-то в памяти всплывает… если просто, меня не назвали.
Нет, не так.
Я не мог позволить себе имя.
Я – “Безымянный”.
Время шло, и иногда внутри меня что-то менялось. Это что-то казалось странным и пугающим. Я чувствовал, как память утекает сквозь пальцы, которых у меня и не было. Как бы это сказать… я не помню то, что забыл. Но я помню, что забыл о промежутках между тем, что я помню. Вот и всё моё знание в этом безумии.
Я только и слышал изредка, что какие-то едва доносящиеся до меня обрывки фраз, а голос доходил до меня приглушенно и искаженно.
- Не получилось… опять… - разочарованный женский голос.
…
- Ну почему… - тот же голос, но с несколько истерическими нотками.
…
- Почему… не могу… завершить… - кажется, в этом голосе было какое-то… отчаяние?
…
Обновлено: 07.04.2026