Глава 80 — Глава 80

— Ну что за человек. Ворча, он последовал за Урдом. Едва оказавшись внутри белоснежного форта, повисшего в облаках, они тут же преодолели семь дверей и направились к центральному алтарю. Весь путь был устлан мраморной плиткой, а в самом его конце находилась обрушенная стена и обвалившийся потолок, под которым, подле каменного алтаря, сидел молодой мужчина. Это был некто иной как господин Калепа. Бернард и Урд с трудом сглотнули и замерли на почтительном расстоянии в пятнадцать шагов, опустившись на колени. — Калепа, Калепа, Кале… — Вы всё ещё не можете решиться? Мужчины обменялись взглядами, не поднимая головы. За затянувшимся молчанием раздался едва слышимое щёлканье языком. — Если вы хотите сберечь репутацию и наследие Плута, то должны преодолеть четвертую ступень как можно скорее. А судя по тому, с каким смирением вы терпите мои нотации, до этого ещё очень и очень далеко. Калепы Плута начинают стариться… За пятьдесят лет ничего не изменилось. — Лишь вы, господин Калепа, говорите о нас подобное. Когда Бернард собрал всю силу воли и храбрость в кулак, Урд одарил его яростным взглядом. Издалека снова послышался смех. — Если вы настолько несчастны, оставьте свой пост и отправляйтесь путешествовать по миру. Так вы добьётесь больших результатов, чем здесь, взаперти, читая книги и пытаясь контролировать свои эмоции. Чем вы лучше учёных? — Разве не Скульд отправился за реликвиями Диана Кехта?.. — Что ж, так-то оно так. Однако сейчас я ответственен за выполнение этой задачи. Господин Калепа занимался поиском реликвий вместо Скульда? Эта весть так сильно удивила Бернарда и Урда, что они одновременно вздернули головы в удивлении. — Хотите сказать, что занимаетесь этим сами, господин Калепа? Как же… Я немедля найду и притащу этого негодяя за шиворот! Прошу, подождите немного! — Забудь. Я приехал не за этим, Урд. Вы оба, подойдите сюда. Убедившись, что лица не выдают внутреннего негодования, мужчины приблизились к господину Калепе. Даже спустя несколько лет он вернулся прежним, излучая очарование и блистательную привлекательность. Казалось, в его кудрях, обрамлённых ярким солнечным светом, пробившимся сквозь трещины в потолке, мерцали глубокие оттенки моря. Господин Калепа оставался таким же сильным, как прежде. А этот факт оставил глубокое впечатление на обоих мужчинах. Пока они пытались справиться с охватившим их облегчением, господин Калепа обратился к Урду: — Сколько кристальных сердец осталось в сокровищнице? — Сто девятнадцать. — Принеси мне сердце грешника. — Сию минуту. Урд тут же сорвался с места и вскоре вернулся обратно. Кристалл, протянутый господину Калепе, оказался весьма распространенным драгоценным камнем насыщенного красного цвета. — Это сердце принадлежит последователю Фелю. Пересекая третью ступень, он лишился рассудка, убил трёх других последователей, а после и себя. У него не было семьи, поэтому мы сохранили его сердце в сокровищнице. Господин Калепа никогда не задавал пустых вопросов, вроде: «Почему ты посчитал последователя Феля грешником?» Ему хватило лишь короткого объяснения — ловко выхватив сердце, он положил его к себе в рот. Урд не смог скрыть удивления: — Господин Калепа? — Хм-м. Горьковато. — Он даже покатал сердце на языке, пробуя его на вкус. — Ну, что скажете? Что-нибудь изменилось? «Неужели долгие годы жизни наконец свели господина Калепу с ума?» — с мучительной тревогой думал Бернард. Однако, в отличие от мужчины, которого шокировала происходящее, Урд безропотно выполнял любые указы господина. Он приоткрыл рот, словно только и ждал момента задать вопрос: — Простите за мой наглый вопрос… Но разве поглощение чужого сердца не приведёт к нарушению баланса в вашей собственной душе? — Сейчас это только догадки. — После того, как вы поглотили сердце, по вашей душе пошла мелкая рябь. Однако она была настолько незначительной, что я не смог бы её заметить без тщательного осмотра. Сейчас её и вовсе нет. Бернард застыл, не зная, что и сказать. Кристальные сердца создавались из чувства сильной и искренней привязанности. В них не было никакой огромной пользы — лишь успокоение для семьи и друзей тех, кто продолжать жить дальше. Таким образом, сердца грешников никогда не удостаивались такой чести. Были, конечно, и исключения, как в случае с последователем Фелем, который неосознанно совершил убийство. «Подобные предметы хранят глубокий и важный смысл. Никто бы даже не додумался класть их себе в рот. Едва ли кто-то догадывался, что это сможет повлиять на душу». Но, судя по совершенно спокойной реакции господина Калепы, он ожидал чего-то подобного. Урд добавил: — Границы души немного размылись. Если поглотить более могущественное сердце, форма души может быть временно утеряна. — О, вот оно как? В таком случае, принеси мне сердце какого-нибудь ужасающего грешника. Урд принёс сердце бывшего последователя, ставшего частью церкви совсем недавно. На этот раз Бернард не сводил взгляда с господина, пока тот, не моргнув и глазом, проглотил кристалл. — На этот раз дрожь продолжалась дольше и была сильнее. На мгновение границы размылись полностью. Сейчас всё вернулось в норму. — Как думаете, что случится, если я поглощу ваши сердца? Калепа спрашивал, что случится, если внутри него окажутся сердца хуви. — По душе пойдут настолько сильные колебания, что это может навредить физическому телу. Однако же вы ограничитесь лишь синяками. — Тогда давайте я перефразирую вопрос. Что случится, если йетт поглотит сердце Калепы? Бернард и Урд кивнули синхронно, в их голосах зазвучала уверенность: — Он погибнет ужасной, жалкой смертью. — Как тело, так и душа будут разбиты на тысячи осколков, я полагаю. — Невинные болваны. Разве вы не готовы посмотреть на ситуацию с другой стороны? С другой стороны? Взгляды Урда и Бернарда взметнулись вверх. Уничтожение тела и души. Если речь шла об обратном… — Не может быть, — выдохнул Бернард, ошарашенно глядя на господина. — Хотите сказать, что при помощи кристального сердца можно вернуть мертвого к жизни? Вместо ответа господин Калепа тихо усмехнулся. Его молчание тоже стало самым ярким подтверждением. «У этой гипотезы есть основания. Изменения формы души так же может означать её восстановление». Это можно было считать прорывом всего века. Однако Бернард не мог сдержать любопытства и легкого покалывания в теле — результаты сегодняшнего эксперимента страшно интриговали. «Подобные эксперименты…» Они были не только в новинку для господина Калепы, но и для всего Плута. Потому что это было невероятно опасно. — Вы ведь испугались, да? Бернард не стал отнекиваться, чувствуя, как низкий, громогласный голос заполняет нутро. — Господин Калепа, вы способны видеть наше сознание насквозь. Чем старше мы становимся, тем больше растут наши страхи. Приношу извинения. Мне стыдно смотреть вам в глаза. Все последователи Плута склонили голову перед господином Калепой, выказывая столько же уважения, сколько к родителям и учителям. Господин не собирался подчинять себе весь мир силой. Он — одинокое могущественное создание, наблюдающее за своими последователями подобно богу и наставляющее на правильный путь. Господин Калепа и был Плутом. По крайней мере, так его видели в этом поколении. — Меня одолевают те же чувства. От этого произрастает моя тревога, — осторожно подал голос Урд, озадаченно взирая по сторонам. — Если даже вы выражаете опасения… Стоит ли мне идти на такие риски, чтобы спасать чью-то жизнь? Взгляды Бернарда и Урда вновь пересеклись. «Спасти кого-то?» «Но кого?» В голове тут же вспыхнули вопросы. Что довелось пережить Калепе за последние четыре года, если в конце с этих священных губ срывались такие размышления? «Мне любопытно». Поговаривают, что чем старше становится человек, тем сильнее его обуревает любопытство. Губы Бернарда дрогнули, былое спокойствие рассыпалось — он больше не мог держать себя в руках. — Кто этот человек?.. — О чём ты говоришь? Хм-м. — После короткого, неоднозначного молчания прозвучало лаконичное слово: — Милашка. Милашка?.. «Мне что, послышалось?» Нет, этого просто не могло быть. Господин Калепа явно произнёс слово «милашка». А судя по лицу Урда это точно не было слуховой галлюцинацией. — Вы что, завели ребёнка за стенами форта?.. В любом другом случае подобное слово из его уст просто не могло иметь смысла. Учитывая возраст господина Калепы, приближающийся к ста восьмидесяти, он мог пересмотреть свой взгляд на некоторые вещи… — Ребёнка? — Впервые на лице великодушного господина Калепы застыла ужасающая улыбка. — Ты что, умереть вздумал? Раздался приглушённый вздох. Как такие грязные и грозные слова могли срываться с этого благородного языка! Быстро считав атмосферу ситуации, Урд ударился головой о землю и со всей силы принялся ругать Бернарда: — Жалкий дурак. Как ты посмел произнести такие слова в отношении господина Калепы? Заройся лицом в землю и умри. Хотя эта тема, признаться, интересовала и его тоже. Бернард проглотил обиду и сосредоточил все свои мысли на том, чтобы узнать, что происходит.