Экстра. Предложение руки и сердца, посвящённое тебе
«Мне всё равно, если ты не примешь мои чувства. Мне всё равно, если ты отвергнешь моё предложение».
Он решил: если бы можно было повернуть время вспять и увидеть её живой и здоровой, он сделал бы всё, что угодно.
\*\*\*
— Фредерик.
— Что, Лотти?
— Мне кое-что интересно.
— Что именно?
— Вы… не собираетесь жениться?
Не ожидавший такого вопроса, Фредерик пристально посмотрел в лицо Лотос.
Маленькое, белоснежное личико, по которому невозможно было прочесть мысли. Оно ничем не отличалось от обычного, но, возможно, из-за только что заданного вопроса казалось немного надутым.
В этот момент она показалась Фредерику настолько очаровательной, что он поцеловал кончики её алых волос.
Лотос нахмурилась, но не оттолкнула его и не отстранилась.
— Почему ты спрашиваешь? Лотти хочет, чтобы я женился?
— Просто спросила.
— Если я поспешу с женитьбой, не опечалит ли это многих девушек столицы, включая Лотти?
— Меня из этого списка исключите.
Ответ прозвучал резко, как удар ножом.
Фредерик, тихонько посмеиваясь, перебирал волосы Лотос. Её шелковистые пряди мягко рассыпались в его ладони.
— Лотти.
— …
— Мне жениться?
— Учитывая ваше положение, полагаю, придётся. Но делать это или нет – решать только вашему сердцу.
За десять дней до смерти Лотос они с Фредериком вели этот пустяковый разговор о браке.
Прошла неделя.
Довольно поздним вечером в герцогстве Эйвран, где вся семья собралась за ужином, стало шумно именно из-за темы женитьбы.
— Фредерик, сколько ещё ты будешь так жить? Тебе уже двадцать семь.
— О чём вы?
На обеспокоенные слова герцогини Фредерик ответил с таким видом, будто совершенно не понимал, о чём речь.
Зная характер сына, который на уклончивые намёки будет отвечать так же уклончиво, герцогиня решила бросить «прямой мяч» с более ясным смыслом:
— Твой младший брат Фрэнсис назначил дату свадьбы на эту осень. Ты тоже должен найти себе красавицу-невесту до конца года.
— А-а, опять эта песня? Право, вы не устаёте. Каждый раз, слыша эту вашу коронную жалобу, я думаю: «Сколько же в матушке бесполезной энергии, она наверняка проживёт очень–очень долго», — и на душе у вашего сына становится спокойно.
— Фредерик!
— Эй, ты! Как ты разговариваешь с матерью?!
Вслед за пронзительным возгласом герцогини раздался голос герцога, отчитывающего сына.
Фредерик, как ни в чём не бывало, пригубил вино. Фрэнсис с таким же невозмутимым лицом последовал его примеру.
Ситуация повторялась не день и не два, так что причин для паники не было вовсе.
— Это не я слишком жесток, это вы с отцом перегибаете палку. Я хотел жить свободно, не связанный всякими ограничениями, и безо всяких условий уступил младшему брату место главы рода в герцогстве Эйвран, о котором все так мечтают. А теперь ещё и брак? Ох-хо-хо.
Фредерик издал преувеличенно страдальческий стон. Фрэнсис, допивая остатки вина, ответил:
— Брат, я намерен уважать любое твоё решение, так что, надеюсь, ты и дальше будешь занимать пост Владыки Башни.
— Фрэнсис!
— С нашим будущим главой рода мы так прекрасно ладим, но почему-то разговоры с родителями всегда топчутся на месте. Не понимаю.
В отличие от изводивших себя родителей, братья отлично спелись. Фредерик, хихикая, подлил вина в пустой бокал брата.
Фрэнсис ответил тем же, наполнив бокал старшего.
Пока двое легонько чокались, их родители пытались унять подскочившее давление.
Фредерик, старший сын герцогской четы Эйвран и выдающийся маг, был человеком, которого, мягко говоря, можно назвать свободолюбивым, а честно говоря – своевольным и ветреным, как сам ветер.
Пробудив магический дар, после своего семнадцатилетия он начал шляться где попало.
Поведение, совершенно не подобающее старшему сыну герцога.
Усилия, которые прикладывали герцог и герцогиня Эйвран, чтобы удержать его в столичном особняке, были столь трогательны, что о них судачили все сплетники светского общества. Но всё было тщетно.
Что толку, если путь преграждают десятки, сотни рыцарей и наёмников? Он исчезал то с помощью магии телепортации, то магии скрытности, то заклинания «Ускорение».
Ещё с юных лет его признавали более талантливым, чем старейшины Башни магии, так что остановить его не мог никто.
— Фредерик.
В конце концов, когда герцогиня достала носовой платок и сделала вид, что утирает слёзы, Фредерик тоже решил изобразить уступку.
Хоть он и был негодным сыном, то и дело поднимавшим давление родителям, свою семью и тех, кого признал своими людьми, он, в сущности, любил.
— Да, любимая матушка.
— Последние три года ты безвылазно сидел в столице, и я уж было подумала, что ты решил остепениться… Неужели твоя мать ошиблась?
Услышав это, Фредерик оглянулся на свои недавние действия.
Он, родившийся с тягой к странствиям и не любивший подолгу задерживаться на одном месте, действительно провёл последние три года в столице, как и сказала мать. Что же случилось?
«Может, после двадцати лет энергии поубавилось?»
Услышь эту мысль его родители, брат или члены Башни магии, они бы взвыли от возмущения.
Обычно маги действительно отличались слабой выносливостью.
Ведь они целыми днями сидели за столами, занимаясь исследованиями, а если нет – решали большинство бытовых задач магией.
Даже имеющаяся выносливость у них иссякала, но Фредерик был другим.
Специализируясь на стихии ветра, он всегда был полон энергии, словно капризный и игривый порыв воздуха.
Пусть с рыцарями ему не тягаться, но выносливостью и силой он превосходил обычных людей.
И с этой энергией и способностями он превратил доведение окружающих до гипертонии и создание мелких конфликтов в своё хобби и призвание.
— …Разве у тебя нет женщины, с которой ты встречаешься?
— Женщины?
При слове «женщина» в голове Фредерика всплыл один образ.
Женщина с именем, подобным цветку лотоса, и похожей внешностью. Лотос Эстель, женщина, что была рядом с ним три года.
Если подумать, именно после встречи с ней Фредерик безвылазно сидел в столице.
— А-а, ну, есть такая.
— Я так и знала!
Герцогиня просияла, увидев небрежную реакцию Фредерика.
— Кто она? Какая леди украла сердце нашего великолепного старшего сына?
При словах матери Фредерик нахмурился. «Украла», надо же. По словам матери выходило, что он по уши влюбился в Лотос.
«…Да быть того не может».
Он лучше всех знал, что он – человек, не способный привязаться ни к одному месту, ни к одному человеку.
Особой причины не было. Просто такова его природа.
Он не хотел быть нигде привязанным, никем скованным.
И всё же Лотос была для него довольно странным существом.
Она была красива, но не настолько, чтобы из-за неё рушились государства. И всё же смотреть на неё ему не надоедало.
Её зелёные глаза, сияющие мудростью, притягивали взгляд, словно омут, а прекрасные алые волосы были мягкими, как шёлк, – их хотелось гладить бесконечно.
И не только это. То, как она плотно сжимала губы, когда ей что-то не нравилось, было милым, как у котёнка, а её редкая, искренняя улыбка была прекрасна, как свет заката.
«Ого? Этак я сейчас оду во славу Лотос сочиню».
Внезапно почувствовав странный укол в уголке сердца, Фредерик оглядел семью и спросил:
— Если какую-то женщину хочется видеть постоянно, и даже глядя на неё, она не надоедает – это ведь значит, что она просто очень интересная игрушка, вроде магического гримуара, найденного спустя сотни лет, верно?
Голос его звучал как-то подозрительно тревожно.
Герцогская чета и Фрэнсис переглянулись. Вскоре на губах герцогини заиграла улыбка, достойная девочки-подростка.
— Боже мой. Я думала, наш первенец всё знает и всё умеет, а в любви-то ты совсем профан. Эта женщина именно что украла твоё сердце. Ну так кто же она? Мать сейчас умрёт от любопытства.
Да что вы такое говорите?
В тот момент, когда она закончила фразу, Фредерику показалось, что у него слуховая галлюцинация.
Бульк-бульк – звук того, как его свободная жизнь и планы на холостяцкое будущее идут ко дну.
— А-а-а! Постойте! Погодите минутку!
Вдруг заорав как сумасшедший, Фредерик исчез с места. Он использовал магию телепортации.
— Я люблю Лотти? Всерьёз?
Фредерик переместился в свой кабинет в Башне магии.
Благодаря заранее внесённой биометрической информации он мог свободно входить и выходить, но на самом деле здесь стоял барьер, блокирующий перемещение, и барьер с мощным сопротивлением магии, так что посторонние не могли попасть сюда без его разрешения.
Поэтому это место идеально подходило для того, чтобы погрузиться в раздумья без помех, и даже если он неосознанно выпустит свою энергию – ничего страшного не случится.
— А-а-а-а! Быть того не может!
Фредерик вцепился в стол и начал буйствовать.
Несмотря на то, что барьер рассеивал его энергию, вибрация разнеслась по кабинету и всей Башне магии.
Спустя десять минут в дверь кабинета постучали.
— Владыка Башни, вы ведь там не магию применяете?
— Не применяю! Не применяю я!
— Тогда почему Башня так трясётся?! Я чуть не разбил вино, за которое выложил кругленькую сумму!
— Ах так, может, мне вместо бутылки вина твою башку разбить?
— Из-за чего вы опять беситесь?
— Этот гад опять языком треплет?
— Именно потому, что я такой, я и работаю Заместителем Владыки Башни под вашим началом. Будьте благодарны.
Манорес, пришедший разведать обстановку, ответил грубоватым тоном.
Его слова были правдой.
Традиционно Владыкой Башни и его заместителем назначались самый сильный и второй по силе маги, но когда Владыкой стал Фредерик, чей характер мало кто мог вынести, тогдашние второй и третий номера в иерархии отчаянно отказались от поста заместителя.
Поэтому Манорес, занимавший четвёртое место в рейтинге и обладавший стальным характером, неожиданно для себя стал Заместителем Владыки Башни.
— Это ты должен меня благодарить. Не будь меня, стал бы ты заместителем?
— Да-да, конечно. Тогда я исчезну, а вы давайте, беситесь в меру.
— Постой!
Фредерик окликнул Манореса, который уже собирался спускаться по лестнице. За исключением семьи и Лотос, именно с ним Фредерик мог общаться наиболее свободно.
Фредерик пошевелил пальцем, и плотно закрытая дверь плавно отворилась.
В проёме показался мужчина лет двадцати пяти в очках, с каштановыми вьющимися волосами.
Выходец из простолюдинов-сирот, он был подобран предыдущим Владыкой Башни, отлично вырос и стал заместителем, гордо занимающим четвёртую строчку в рейтинге силы, – Манорес.
— Почему ты такой бессердечный? Мог бы хоть причину спросить перед уходом.
Манорес с выражением крайней досады на лице вошёл в кабинет и пожал плечами:
— Я же спросил только что.
— Но я же не ответил!
— Спроси я снова, вряд ли это оказалось бы чем-то важным. И вообще, что может быть важнее распития моего любимого вина?
— Вау, ну и характер.
Воскликнув это, Фредерик достал из стенного шкафа бутылку вина. Стоило ему применить магию призыва, как откуда-то прилетели два бокала.
Как только бокалы идеально приземлились на стол, винная бутылка сама собой двинулась и начала их наполнять.
Для обычного человека это выглядело бы просто занятным фокусом, но с точки зрения мага всё виделось иначе.
«Бог определённо лишил этого человека характера, но взамен отсыпал таланта в десятикратном размере».
Манорес подумал так потому, что Фредерик использовал магию призыва и магию активации, требующие тончайшего контроля маны, так же естественно, как дышал.
Лишь когда бокал перед ним наполнился дорогим вином, Манорес сел напротив Фредерика.
— Я здесь только пока не допью этот бокал.
— А я и не собирался тебя дольше задерживать!
— Так в чём проблема?
— Я только что услышал нечто ошеломляющее, вот и всё.
— Типа того, что у Владыки Башни, оказывается, хороший характер?
— Эй!
— А, ну да. Говорите.
— Говорят, я люблю Лотти.
Фредерик произнёс это так, словно выдал страшную государственную тайну.
Обновлено: 22.01.2026