На следующий день Сунь Мина разбудил шум. Выйдя из комнаты в полудреме, он обнаружил, что Нин Чэн таскает в дом фейерверки и петарды. Целая машина битком: несколько коробок «Тысячи ли рек и гор», остальные – большие и маленькие, были даже детские хлопушки… Его родители стояли в дверях, остолбенев и не зная, что сказать. Шутка ли, хранить столько пиротехники дома – им было не по себе. Одно неловкое движение, и вся семья взлетит на воздух. Сын только заработал большие деньги, они еще не успели насладиться жизнью.
Впрочем, Нин Чэна они знали слишком хорошо, Сунь Мин раньше целыми днями пропадал с этой компанией. Сегодня рано утром родители Сунь услышали стук, открыли дверь и увидели Нин Чэна, который заявил, что вчера Сунь Мин купил у его друга фейерверки, и сегодня он их привез. Поначалу родители не придали этому значения: Новый год, купить немного салютов – дело обычное, особенно когда сын при деньгах, можно и пострелять. Но они не ожидали, что Нин Чэн будет таскать их бесконечно. Выглянув наружу, они обомлели: целый грузовик! Это их не на шутку испугало.
Выйдя, Сунь Мин увидел родителей, застывших в дверях как истуканы. Незнающий человек мог бы подумать, что в них вселились бесы. Глядя, как Нин Чэн с каким-то парнем бегают туда-сюда, Сунь Мин поспешно схватил друга за руку.
— Ты совсем дурак? Разве можно это хранить дома? Столько добра, если что случится, я, чёрт возьми, всей семьей на тот свет отправлюсь!
— Я только заработал денег, а ты решил меня вознести на небеса? — Сунь Мин подпрыгнул на месте, громко ругая Нин Чэна.
Нин Чэн почесал затылок и, подумав, согласился. Хранить столько пиротехники дома действительно было небезопасно. Он и сам виноват, не подумал толком: в голове была лишь мысль, что раз Сунь Мин купил, надо быстрее доставить, а то вдруг передумает – вот будет беда. О том, что это нельзя держать в доме, он как-то забыл.
— Давай увози, увози! Отвези в тот заброшенный двор у моего дома, ты знаешь где, — кричал Сунь Мин на Нин Чэна.
Нин Чэн хлопнул себя по лбу:
— Точно! Там вокруг никого нет, и места полно, всё поместится.
Сказав это, он схватил парня, они сели в машину и уехали. Сунь Мин смотрел им вслед, открывая и закрывая рот, хотел что-то сказать, но не находил слов. Этот ребенок безнадежен. Столько лет был нормальным, а стоило завести отношения, как мозги отказали.
Сунь Мин объяснился с родителями. Сунь Бин и Не Пин отнеслись с пониманием: купил много – так купил, раз уж пригнал дорогую машину и прославился, то и салютов побольше запустить – не грех.
В обед, за едой, он слушал бесконечную болтовню матери. Сунь Мин лишь кивал, показывая, что слушает; ответить ему было нечего. Суть длинной тирады сводилась к следующему: «У тебя теперь есть деньги, мы тебе не указ, но не зазнавайся. Сразу после Нового года ищи девушку и женись». Мать приводила в пример друзей детства: кто-то женился, у кого-то дети, даже Нин Чэн встречается, и только Сунь Мин из всей компании остался один-одинешенек.
Сунь Мин ел и не знал, плакать ему или смеяться: даже став богатым, он всё равно был разгромлен в пух и прах. Впрочем, слушая мамины причитания, он чувствовал особое спокойствие. Вспоминая жизнь до перерождения, когда он влачил жалкое существование и даже не смел говорить родителям правду, он понимал, что и такая жизнь прекрасна. Дом – это место для успокоения души, а пускаться во все тяжкие можно и снаружи.
После еды он отправился к Нин Чэну. Придя, обнаружил, что явился не так уж и рано: в доме уже кричали и носились несколько детей. Взрослые кто болтал, кто играл. Это были Ван Вэй и еще один друг детства, Линь Лун, со своими женами и детьми. Увидев вошедшего Сунь Мина, никто особо не отреагировал – слишком хорошо друг друга знали. Вчера они шутили с ним не потому, что хотели подольститься к богачу, а просто хотели сблизиться после его годового отсутствия.
Зато жена Ван Вэя, Хань Юань, и жена Линь Луна, Чэнь Мэн, заметив Сунь Мина, обменялись парой фраз, и явно не комплиментами!
— Ой-ёй-ёй, да это же директор Сунь! Разбогател, говорят? «Порше Панамера» пригнал, а жену-то почему не привез? Или ты настолько страшен, что даже деньги не помогают? — Хань Юань сразу начала язвить, а Чэнь Мэн рядом с ней заливалась смехом, не закрывая рта.
Услышав слова Хань Юань, Сунь Мин помрачнел. Он так и знал: от встречи с этой женщиной добра не жди – либо унизит, либо подставит. Не такого отношения заслуживает миллиардер!
Нин Чэн и остальные парни, услышав Хань Юань, даже ухом не повели – они слышали это уже сотню раз. Раньше каждый раз, когда Сунь Мин возвращался, на посиделках звучали насмешки Хань Юань, всем уже надоело. Сунь Мин, хоть и помрачнел, особо не обиделся: Хань Юань такая и есть, бой-баба, что на уме, то и на языке, все свои, стесняться нечего. А вот Чэнь Мэн – натура утонченная, только и умеет, что рот ладошкой прикрывать да хихикать, лишнего не ляпнет.
Когда Линь Лун женился, Сунь Мин с друзьями какое-то время завидовали ему, отпуская шуточки вроде: «Да чтоб ты сдох, и за что тебе такое счастье».
Четверо детей, увидев Сунь Мина, тут же начали наперебой кричать «дядя» и «старший дядя». Ван Вэй был старше Сунь Мина на несколько месяцев, а Линь Лун – младше, поэтому дети Ван Вэя звали его дядей, а дети Линь Луна – старшим дядей (бобо). Впрочем, все четверо были мальчиками, ни одной девочки. Когда у друзей родились первенцы-сыновья, они мечтали о дочках во второй раз, но, увы, снова получились пацаны. Сунь Мин раньше не раз подкалывал их: «Не судьба вам иметь дочерей!»
Услышав детские голоса, Сунь Мин поспешно отозвался, затем повел ребятню в магазин купить кое-чего, а заодно заскочил домой за петардами, которые утром привез Нин Чэн. Вернувшись к дому Нин Чэна, Сунь Мин, не обращая внимания на взрослых, долго взрывал с детьми хлопушки. Ребятня прыгала и хлопала в ладоши, было очень весело.
Время пролетело быстро, и вот уже наступил канун Нового года. Рано утром Сунь Мин встал, чтобы наклеить парные надписи, повесить фонари, прикрепить иероглиф «Счастье» и подмести двор.
Работая, он бормотал себе под нос:
— Не так должен выглядеть миллиардер!
В «Жунчэн Гоинь», в центре «Порше» – там у него были привилегии!
— Ты что там бормочешь? — Мать Сунь Мина, Не Пин, услышав бубнеж сына, вышла из кухни с лопаткой в руке и крикнула.
— Ничего-ничего, я говорю, столько гулял, ни разу дома не помог, а теперь поработать – одно удовольствие! — Испуганно громко оправдался Сунь Мин.
— То-то же. Еще раз вякнешь – выкатишься отсюда. Делаешь дело, а сам ноешь, как мямля, — заявила мать, выражая согласие и снова указывая на недостатки!
Сунь Мин, помрачнев, замолчал, лишь подумав про себя: родительская любовь имеет срок годности, просто он не ожидал, что она прокиснет так быстро. Всего несколько дней дома, а из любимого сына уже превратился в мямлю!
— Chapter Nine: Setting Off Fireworks –
Обновлено: 03.02.2026