Смерть оказалась до обидного будничной — поскользнулся на льду и сломал шею, а очнулся уже младенцем в чужом теле, в котором рассказчик с ужасом узнаёт будущего героя знаменитой истории про мир причуд. Той самой, где добрая половина населения обладает сверхспособностями, а общество вслепую боготворит горстку знаменитостей в костюмах, отдавая им куда больше, чем те когда-либо отдадут обществу взамен. Вместо того чтобы терпеливо ждать своей причуды и мечтать о звании героя, герой с самого начала решает для себя главное: рисковать шкурой ради посторонних он не намерен, а детство, отравленное будущим лучшим другом-задирой, собирается прожить максимально тихо — вплоть до дня, когда вместо ожидаемой пустоты в нём просыпается собственная, куда более мрачная причуда, позволяющая забирать чужие способности.

С этого момента у героя появляется дело поважнее геройства: скрывать редкую и по сути краденую силу, аккуратно выбирать, чьи никому уже не нужные способности можно позаимствовать без всякого риска, и наблюдать, как хорошо знакомая история вокруг него понемногу съезжает с привычных рельс — не по большому плану, а просто потому, что один трусливый мальчишка без явных амбиций тоже способен незаметно менять чужие судьбы. Пока прежний лучший друг детства получает шанс, которого рассказчик демонстративно избегает, а общество продолжает по инерции лепить из детей будущих героев и злодеев, герой берётся за куда более рискованное дело — выследить того, кто владеет способностью, необходимой ему позарез, и кто вряд ли отдаст её добровольно.

Смерть оказалась до обидного будничной — поскользнулся на льду и сломал шею, а очнулся уже младенцем в чужом теле, в котором рассказчик с ужасом узнаёт будущего героя знаменитой истории про мир причуд. Той самой, где добрая половина населения обладает сверхспособностями, а общество вслепую боготворит горстку знаменитостей в костюмах, отдавая им куда больше, чем те когда-либо отдадут обществу взамен. Вместо того чтобы терпеливо ждать своей причуды и мечтать о звании героя, герой с самого начала решает для себя главное: рисковать шкурой ради посторонних он не намерен, а детство, отравленное будущим лучшим другом-задирой, собирается прожить максимально тихо — вплоть до дня, когда вместо ожидаемой пустоты в нём просыпается собственная, куда более мрачная причуда, позволяющая забирать чужие способности.

С этого момента у героя появляется дело поважнее геройства: скрывать редкую и по сути краденую силу, аккуратно выбирать, чьи никому уже не нужные способности можно позаимствовать без всякого риска, и наблюдать, как хорошо знакомая история вокруг него понемногу съезжает с привычных рельс — не по большому плану, а просто потому, что один трусливый мальчишка без явных амбиций тоже способен незаметно менять чужие судьбы. Пока прежний лучший друг детства получает шанс, которого рассказчик демонстративно избегает, а общество продолжает по инерции лепить из детей будущих героев и злодеев, герой берётся за куда более рискованное дело — выследить того, кто владеет способностью, необходимой ему позарез, и кто вряд ли отдаст её добровольно.