Шарик в руке Момо с треском лопнул, выпустив облако странного газа прямо в лицо Мидории.
Мидория закашлялся и попятился, судорожно зажимая рот руками. Он вслепую шарил в поисках респиратора, но было слишком поздно – легкие уже наполнились ядовитым туманом.
— Кто теперь слабак?! — Торжествующе выкрикнула Момо, но в следующую секунду её глаза расширились от ужаса: пришло осознание содеянного. — О нет… О нет! Мидория, прости, я так виновата!
— Яойорозу? — Джиро попыталась развернуться, чтобы увидеть происходящее. — Что стряслось? Что с Мидорией?!
Когда газ рассеялся, Мидория рухнул на колени, обхватив голову руками. В его помутневших глазах читалось безумие, а с губ срывалось тихое скуление.
— Д-держись! — Яойорозу бросилась к нему, на ходу создавая шприц, и упала рядом на колени. — Я введу антидот! Прости меня, я…
— Я слышу только крики! — Простонал Мидория.
— Мидория? — С тревогой пробормотала Момо.
— Стоит мне только закрыть глаза! — Продолжал скулить он, раскачиваясь. — Я больше не вижу снов! Только кошмары о тех, кто умер!
— О нет… О нет-нет-нет… — Момо сжалась, пытаясь стянуть перчатку с руки Мидории, чтобы добраться до вены и ввести лекарство.
— Что ты с ним сделала?! — Джиро отчаянно пыталась освободиться от пут.
— Юная Яойорозу, что это значит? Что за газ вы использовали против юного Мидории? – голос Всемогущего в наушнике заставил Момо вздрогнуть.
— Э-это галлюциноген, который я разработала… — дрожащим голосом объяснила Момо, пока Мидория продолжал бормотать и всхлипывать себе под нос. — Я была так расстроена его словами, что применила его не подумав! Мне так жаль!
— Вы использовали вещество, изменяющее сознание, на однокласснике?
Слезы застилали глаза Момо, пока она боролась с многослойной красной перчаткой на руке Мидории.
— Я… мне так жаль! Простите! Я всё исправлю! Мне просто нужно ввести антидот и…
— Н-нет… — Мидория внезапно оттолкнул её и отполз назад.
— Мидория, — Момо старалась говорить как можно мягче. — Прости, я просто хочу помочь.
— П-прекрати… — он продолжал пятиться.
— Мидория, я хочу помочь тебе… — настаивала она.
— Пожалуйста… — рыдал Мидория. Момо понятия не имела, что он видит, но это явно было что-то чудовищное.
— Мидория…
— Я слышу только крики! — Вдруг закричал он, хватаясь за голову, заставив вздрогнуть и Момо, и Джиро.
— Мидория, я понимаю, тебе страшно… — Момо не сдавалась, снова пытаясь приблизиться к рыдающему парню. — Газ заставляет тебя видеть то, чего нет. Если позволишь ввести антидот, я смогу…
— Всё не то, чем кажется! — Истошно завопил Мидория. — Но здесь, в этом новом мире, прошлое дышит в затылок!
Момо замерла. «Новом мире?»
— Я всё думаю о том гниющем, плачущем ребенке! — Прошипел Изуку, сверля взглядом свои ладони, но вдруг встрепенулся и огляделся. — Хомура?
Момо нахмурилась. Хомура… это Сэйхай? У него галлюцинации о ней? Что ж, они казались близкими, возможно, его разум пытается найти утешение, создавая её образ.
— Хомура! — Мидория рванулся вперед, словно пытаясь дотянуться до кого-то, но внезапно остановился с мрачным выражением лица, лишь для того, чтобы судорожно выдохнуть. — Этот голос… не может быть… — Он обернулся. — Мам? — Он протянул руку в пустоту. — Я здесь, мам… разве ты не видишь? Я… жду… — Он вдруг рухнул на колени. — Я бросил тебя… думал только о себе… пока ты… ждала… — Мидория закрыл лицо руками и зарыдал.
Момо воспользовалась моментом и попыталась подойти снова.
— Мидория, пожалуйста, позволь мне помочь…
Внезапно на лбу Мидории вспыхнуло Гармоничное оранжевое Пламя, обрамленное бушующим, Жестким зеленым огнем.
— Я СЛЫШУ ТОЛЬКО КРИКИ!! — Взревел Мидория с такой силой, что Момо отшатнулась и упала, выронив шприц, который покатился по полу.
Заметив пропажу, она лихорадочно бросилась за шприцем. Схватив его с пола, она кинулась к Мидории. Она понимала: с таким буйством ей не добраться до его руки…
Момо схватила кричащего и плачущего Мидорию, оттянула его плащ, обнажая шею, и решительно сорвала респиратор, отбросив его в сторону.
— Прости меня за это! — Она вонзила иглу в шею Мидории и надавила на поршень, впуская спасительный антидот в его кровоток.
Глаза парня закатились, он издал жалобный стон и обмяк. Момо крепко прижала его к себе, с облегчением выдыхая.
— Надеюсь, вы понимаете: ваша команда дисквалифицирована. И вы провалили это упражнение.
Кровь застыла в жилах Момо. Она повернула голову и увидела Всемогущего, стоящего позади. И на этот раз он не улыбался.
Джиро, которую Всемогущий, видимо, уже развязал, медленно поднималась на ноги, бросая тревожные взгляды на бессознательного Мидорию.
— Я… я понимаю, сэр… — пробормотала Момо, опустив голову. Обычно весть о провале раздавила бы её, и это действительно было больно, но это чувство меркло по сравнению с виной за то, что она сотворила с Мидорией. — Мне так жаль…
— Извиняться вы должны не передо мной, — холодно произнес Всемогущий. — Возможно, юный Мидория зашел слишком далеко, и я обязательно поговорю с ним о его поведении и словах, но это не давало вам права прибегать к химическому оружию.
Момо затряслась. Впервые в жизни авторитетная фигура отчитывала её подобным образом. Она всегда была примерной ученицей, послушной дочерью, идеальной леди… А теперь? Видя осуждение в глазах Символа Мира, она чувствовала себя худшим человеком на свете.
Неудивительно, что Мидория наговорил ей тех вещей – он видел её насквозь. Он разглядел её суть и высказал всё прямо в лицо, а она в ответ совершила нечто непростительное.
Момо посмотрела на спящее лицо Мидории. Он дергался во сне; даже с антидотом, нейтрализующим галлюциноген, покой не приходил к нему. Сделав судорожный вдох, она поудобнее перехватила его, устроив его голову у себя на плече, пытаясь обеспечить хоть какой-то комфорт.
Она всё еще злилась. Была в ярости, если честно. Но Всемогущий прав: что бы Мидория ни сказал, это не давало ей права на такой ответ. Её поступок был одним из самых негеройских, какие только можно представить.
Слезы капали на плащ, обернутый вокруг шеи Мидории, оставляя темные пятна на желтой ткани.
Всемогущий подавил гримасу. Возможно, он был слишком суров с юной Яойорозу… но девочка действительно перешла все границы, и просто пожурить её было бы недостаточно. Впрочем, рациональная часть его мозга подсказывала: столь бурная реакция вызвана тем, что пострадавшим оказался именно юный Мидория.
Мидория был преемником Всемогущего, и, естественно, герой чувствовал потребность защищать его. Видеть парня таким разбитым, слышать его мучительные крики под воздействием препарата юной Яойорозу – это опустошало Всемогущего. Он бы даже сказал, что боль от созерцания Мидории в таком состоянии заставляла рану, нанесенную ему… тем ублюдком… казаться просто мелким синяком.
Всемогущий опустился на колени перед юной Яойорозу и взялся за юного Мидорию, чтобы забрать его, но, к его удивлению, девушка вцепилась в парня мертвой хваткой.
— П-пожалуйста… — прошептала юная Яойорозу, медленно поднимаясь с Мидорией на руках. — П-позвольте мне… позвольте мне помочь… ему…
Всемогущий кивнул в знак согласия, встал и отступил, давая девушке пространство.
Она стояла с Мидорией на руках, и на лице её была написана вся тяжесть вины. Всемогущий был убежден: случившееся – результат эмоций, а не истинной злобы, но меры принять всё равно придется.
— Отнесите юного Мидорию в лазарет. Позже мы обсудим последствия ваших действий, – произнес Всемогущий так спокойно, как только мог.
Яойорозу кротко кивнула и, шатаясь, тихо вышла из комнаты. Уходя, она перехватила взгляд Джиро. Выражение этих острых глаз заставило чувство вины с новой силой пронзить сердце Яойорозу.
Джиро смотрела вслед уходящей Яойорозу со смесью ужаса и отвращения, и от этого ей самой было гадко. Она знала, что Мидория был неправ в том, как говорил с Яойорозу. Даже понимая его стратегию – выбить из колеи более умного противника, – она не считала, что все его слова были оправданы… Но в то же время поступок Яойорозу перешел все границы, и это было совсем не смешно! Она его накачала наркотиком! Как такое вообще можно оправдать?
Но реакция Яойорозу… мгновенное осознание ошибки, отчаяние, с которым она бросилась вводить антидот… вина на её лице.
Кто вообще прав в этой ситуации? Кто здесь злодей?
И есть ли вообще ответы на эти вопросы?
Плечи Джиро затряслись, и она обессиленно плюхнулась на пол.
— Вы в порядке, юная Джиро? — Всемогущий быстро подошел к ней, протягивая руку.
— Не уверена… — Джиро опустила глаза. Зрачки расширены, дыхание тяжелое. — Это… эм… — Она нервно облизнула губы, не в силах даже начать объяснять, что чувствует.
— Тяжело видеть, как ломаются другие, — мягко сказал Всемогущий, присаживаясь перед ней на корточки.
— Наверное… — пробормотала Джиро, всё ещё избегая взгляда Символа Мира. — Я толком ничего не видела… я просто слышала… всё. Он кричал, плакал, его сердце билось так быстро, я боялась, что оно разорвется… Что за дрянью Яойорозу в него пульнула, что он так вопил? Что он видел? Откуда Яойорозу вообще знает, как делать такое дерьмо?! Я просто…!
Сбивчивую речь Джиро прервала тяжелая ладонь Всемогущего, опустившаяся ей на макушку.
— Юная Джиро, я понимаю, вам сейчас нелегко. Хотите, чтобы я освободил вас от оставшейся части урока? – тихо спросил он, убирая руку с её головы и помогая подняться.
— Н-нет… — Джиро покачала головой. — Я хочу остаться… но можно мне проведать Мидорию после занятий?
Улыбка вернулась на лицо Всемогущего.
— Конечно.
— Эй!
Джиро и Всемогущий вздрогнули и обернулись: в дверях стояла Накадзима.
— Я шла сюда, потому что услышала крики, так? И тут вижу, как Богатенькая Ричи несет этого ловеласа, словно невесту, только он был в отключке. А мне кажется, спящие мужики согласия не дают.
Всемогущий вздохнул.
Класс всё еще пребывал в шоке с того самого момента, как Мидория сорвался на Яойорозу.
Хомура была потрясена таким поведением Изуку, Кацуки не мог поверить, что задрот вообще способен на кого-то злиться. А слова Всемогущего о том, что Мидория зашел слишком далеко, только усилили тревогу учеников.
Однако Мидория тогда просто отшвырнул Яойорозу и пошел к бомбе… так может, всё это было лишь спектаклем, чтобы победить и выиграть упражнение? Ведь… даже если это было жестоко, в этом была своя логика, верно?
Киришима назвал это немужественным, Асуи сказала, что это подло, Каминари и Минэта признались, что им страшно, а Ашидо и Хагакурэ назвали это жутью.
И всё же, это была рабочая стратегия, разве нет?
Но потом случилось то, что сделала Яойорозу. Тот газ.
Мидория внезапно упал и, кажется, начал разговаривать сам с собой.
Хомура выглядела готовой выбежать из комнаты наблюдения, как и Кацуки, что удивительно, но Всемогущий приказал всем оставаться на местах, пока сам разбирался с ситуацией.
Никто из них не слышал, о чём бормотал и плакал Мидория, даже когда он начал кричать, слова не долетали до них. Но одно было ясно: чем бы ни был этот газ, он оказал на парня ужасающее воздействие, заставляя видеть вещи, которые никто из них не мог даже вообразить.
— Какого чёрта Яойорозу это сделала?! — В шоке выкрикнул Каминари.
— Правильный вопрос: откуда она вообще знает, как создать то, что выглядит как галлюциноген! — Воскликнул Иида, рубя воздух рукой.
— Беднягу, похоже, накрыл нехилый трип… — пробормотал высокий мускулистый парень с множеством рук, скрывая выражение лица под маской.
/Мэдзо Сёдзи/
/Чьё-то «выслушайте меня»/
— Эй, Бакуго, ты же знаешь Мидорию, верно? — Киришима вопросительно посмотрел на Кацуки. — Знаешь, о чём он мог говорить?
Кацуки заскрежетал зубами и рявкнул:
— Откуда мне, блядь, знать?! Отвали!
— Боже, прости… — пробормотал Киришима.
Кацуки продолжал сверлить взглядом экран, не отрываясь от бьющейся в конвульсиях и кричащей фигуры Изуку, пока хвостатая сука пыталась ему что-то вколоть. «Какого хрена! Деку никогда так себя не вёл, ни из-за чего. Даже когда я его избивал, он просто ныл, но никогда не бился в такой истерике! Да что с ним творится в последнее время?!»
Кацуки не понимал. Вид задрота в таком состоянии, эти вопли и рыдания… от этого что-то болело внутри, в груди, но он понятия не имел, что это за херня! Его же недавно не ранили, так с чего вдруг внутренности скручивает?!
Хомуре было не лучше. Она сходила с ума от беспокойства за Изуку; видеть его таким разбитым было так больно, словно её собственное сердце рвали на части.
Когда Яойорозу всё же вколола что-то в шею Изуку, и тот, кажется, успокоился, Хомура испытала легкое облегчение, но гнев из-за случившегося продолжал сжигать её изнутри. Ярость вспыхнула с новой силой, когда Яойорозу подхватила Изуку и вынесла из комнаты. Но Хомура сдержалась, уверенная, что Яойорозу не уйдет безнаказанной. По крайней мере, она надеялась на это. Уже по первому дню она поняла, что Юэй не так идеальна, как о ней говорят, но сомневалась, что школа настолько морально прогнила, чтобы не наказать ученика за подобный проступок.
Вскоре Всемогущий вернулся с Джиро и Накадзимой. Первая выглядела совершенно потрясённой, вторая – раздражённой.
— Прошу прощения за это… затруднение, класс. Однако ваше обучение не может быть остановлено, поэтому сейчас мы продолжим урок! – объявил Всемогущий.
Хомура предпочла бы пойти проверить Изуку, но знала, что ей не позволят… В животе засело мерзкое, горькое чувство.
Наконец настал черед Хомуры выполнять упражнение. Её определили в команду злодеев, а партнером, как ни забавно, стала невидимая девочка, Тору Хагакурэ – та самая, которую они с Изуку спасли на вступительном экзамене. Их противниками были Сёдзи и парень с мятно-белыми волосами… Тодороки. Хомура знала: он силен.
— Эй, Сэйхай, я сниму перчатки и ботинки, так я смогу лучше красться, — сообщила ей Хагакурэ, медленно стягивая перчатки. — Так что просто будь осторожна, чтобы не задеть меня, хорошо?
— Не волнуйся. — Глаза Хомуры внезапно засветились, она повернула голову в сторону Хагакурэ. — Я не… — Слова замерли на губах. Она рванула к двери, прыгнула на шаг вперед, занося руки, и, приземлившись на одно колено, выбросила обе ладони вперед, высвобождая невероятную волну огня.
— В-воу! — Хагакурэ отшатнулась, не понимая, почему её напарница вдруг атаковала дверь, но свистящий пар, вырывающийся из пламени, дал подсказку… а резко упавшая температура сказала всё остальное. — Тодороки…
Хомура выпрямилась, стряхивая с рук остатки пламени. Когда она отступила в сторону, Хагакурэ увидела, что скрывалось за входом… весь интерьер здания был скован льдом.
— Этот парень… он мог нанести тебе необратимые увечья! — Хомура сжала кулаки. — Я разберусь с ним. Оставайся здесь и охраняй оружие, хорошо?
— Х-хорошо! — Согласилась Хагакурэ.
Хомура покинула комнату с бомбой и двинулась по коридору. Каждый её шаг оставлял шипящие, дымящиеся лужи на ледяном полу. Её сияющие глаза сканировали окружение.
— Вот ты где… — пробормотала она.
Одинокий мальчик шел сквозь ледяной ад, созданный его же руками, внутренне восхищаясь мощью причуды своей матери. Воистину, это было всё, что ему нужно.
/Шото Тодороки/
/Отчаянно нуждается в Папочке/
Напарник Тодороки по этому упражнению, Сёдзи, оказался более чем полезен. Его причуда позволила точно оценить угрозу и нейтрализовать её ещё до того, как она стала проблемой. Но на этом его полезность заканчивалась. Как только Тодороки сковал здание льдом, победа уже была у них в кармане. Оставалось лишь подняться в комнату с бомбой и коснуться её… Формальность.
Он одержит безупречную победу и утвердится на вершине класса – это станет первым шагом, чтобы утереть нос старому ублюдку. Вчерашний день мог бы стать отличной возможностью, учитывая тест на оценку причуд, но Мидория был прав: подыгрывание играм Аидзавы принесёт лишь вред в долгосрочной перспективе. Инструктаж, который провёл Мидория, оказался куда полезнее всего, что предлагал Аидзава, поэтому Шото ушёл вместе с остальным классом.
Однако сейчас настал момент, когда он должен… Стоп, почему вдруг стало так жарко?
Тодороки с силой ударил правой пяткой в пол, воздвигая за спиной ледяную стену. Стену, которая мгновенно взорвалась, отшвырнув его кубарем по обледенелому полу. Он создал небольшой ледяной выступ, чтобы затормозить, и, подняв взгляд, увидел, как из завесы пара выходит Хомура Сэйхай.
— Тодороки, — сухо произнесла Хомура.
— Сэйхай, — кивнул юноша.
Они знали друг друга, пусть и шапочно. Оба из влиятельных семей, оба в детстве посещали одни и те же светские рауты. Хомура знала, что Яойорозу тоже там бывала, но ни она, ни Хикари никогда к ней не приближались. Чёрт, они и с Тодороки-то особо не общались: светские беседы и налаживание связей обычно брали на себя либо их мать, либо старший брат… Их отец был тем ещё затворником, а другой старший брат – вообще безумцем.
— Я бы хотела закончить с этим по-быстрому, — заявила Хомура, хрустнув костяшками пальцев; с её рук тут же сорвались искры и тлеющие угольки.
Тодороки прищурился. Он понимал, что Сэйхай может стать проблемой. По слухам, она обладала самой мощной пирокинетической причудой в мире – такой, на фоне которой «Адское Пламя» того ублюдка казалось жалкой бенгальской свечой. За всю задокументированную историю причуд ни у кого не было огня, способного сравниться с её пламенем.
Хомура Сэйхай! Причуда: «Пламя Божественной Сферы»: Серафим! Она способна создавать, контролировать и поглощать огонь в колоссальных объёмах. Если это связано с огнём – ей это подвластно! Это мощнейшая огненная причуда, когда-либо зарегистрированная с момента появления сверхспособностей! Пределы её силы до сих пор неизвестны!
— Что ж, не волнуйся… — Тодороки ударил правой ладонью по полу, посылая в сторону Хомуры волну льда. — Я закончу это быстро.
Хомура сделала глубокий вдох, затем, крутанувшись в сальто вперёд, обрушила пятку на пол, посылая волну огня навстречу ледяному валу Тодороки. Лёд мгновенно обратился в пар, и Хомура прошла сквозь него, даже не замедлив шаг. Шипящие клубы раскалённого пара ласкали её руки, пока она шла сквозь белую пелену, совершенно невозмутимая.
— Покончим с этим… — Хомура собрала пламя в ладони, придавая ему форму грубого клинка. «У меня всё ещё не получается создавать идеальную форму, как у Хикари или Мэцу, но для него и этого хватит…» Хомура раскрутила меч в руке и отбросила его в сторону – оружие описало орбиту вокруг хозяйки, прежде чем взорваться расширяющимся огненным кольцом.
«Огненная Нова!»
Пламя врезалось в Тодороки, отшвырнув его назад, но он не сдался. Шото попытался подняться, но в этот момент увидел четыре огненных кольца, спускающихся на него сверху.
В мгновение ока Тодороки оказался распластан на полу: запястья были скованы над головой огненным обручем, лодыжки связаны таким же образом, шею прижимал к полу ошейник из пламени, грудь также была придавлена.
— Хорошо, что твое тело выдерживает высокие температуры. Я всё ещё не научилась делать огонь достаточно холодным, чтобы не калечить людей… — пробормотала Хомура, опустившись на колени рядом с Тодороки и связывая его руки лентой для захвата.
Тодороки не слушал её. Он просто смотрел на девушку с неверием и оттенком возмущения, но Хомуре было всё равно.
— А теперь займёмся твоим напарником, — бросила она, выпрямляясь и отходя от поверженного противника.
Всё это время Тодороки сверлил взглядом затылок Хомуры. Он был побеждён. Более того, он был побеждён легко… огненной причудой. Ощущение было такое, словно его одолел старый ублюдок, и от этого ярость закипала в нём ещё сильнее.
Он полагал, что самыми опасными в классе будут Яойорозу или Накадзима, но он ошибался… Он считал Сэйхай всего лишь избалованной девчонкой, но она оказалась не такой. Она была жёсткой, и её огненная причуда превосходила даже силу старого ублюдка. Если он хочет доказать, что может стать лучшим, используя лишь силу матери, то его первым шагом… должна стать победа над Хомурой Сэйхай.
Яркий белый свет, стерильные полы и стены. Если бы она считала плитки на потолке, то знала бы точное число… но глаза Момо Яойорозу не отрывались от зеленоволосого мальчика, лежащего на больничной койке перед ней.
Момо сидела в лазарете уже около двух часов, не сдвинувшись с места у постели Мидории с момента своего прихода. Даже когда Исцеляющая Девочка огрела её тростью по голове, она не шелохнулась. Она готова принять любое наказание позже, но сейчас для неё существовало только одно: следить за Мидорией, пока он не поправится.
— Мне так жаль… — она уже сбилась со счёта, сколько раз прошептала эти слова, а для неё это о чём-то да говорило.
Она искренне раскаивалась, чувствуя себя ужасно из-за того, что причинила боль Мидории.
Зачем она вообще создала этот проклятый газ? Ну… она знала ответ. Она была ребёнком, услышавшим о давно погибшем злодее, способном на нечто подобное, и её мозг вундеркинда решил: «Я тоже так могу!». Так она разработала свою формулу того, что назвала Газ насылающий страх – вещество, заставляющее вдохнувшего пережить кошмар наяву, порождённый его собственным подсознанием.
В этом всегда была её проблема: она МОГЛА сделать практически всё, но никогда не задумывалась, СТОИТ ЛИ это делать.
Она должна загладить вину перед Мидорией, должна как-то искупить содеянное. Момо знала, что легко не отделается, но какое бы наказание ни назначила школа, Момо считала, что этого будет недостаточно.
— Гххх…!
Момо ахнула, заметив движение на койке. — Мидория?
Глаза Мидории с трудом приоткрылись. В них не было и намёка на прежнее свечение; зрачки снова стали чёрными, утратив тот чарующий оранжевый оттенок. Но его взгляд не был нормальным: мутный, тусклый, расфокусированный, словно он всё ещё спал. Его усталые глаза медленно скосились в сторону. — Яойорозу? Почему ты… — он застонал, поднося руку ко лбу. — Моя голова…!
— Он очнулся? — К ним подошёл демон в обличье крошечной старушки.
/Исцеляющая Девочка/
/Худший целитель в фикшене, и это о чём-то да говорит/
Мидория несколько секунд смотрел на Исцеляющую Девочку, затем снова застонал и обмяк на койке. — О, я в аду.
Момо вздрогнула. — П-почему ты так говоришь?
— Старая карга здесь, что ещё это может быть за место? — Спросил Мидория так, словно это было очевидно. — Это моя вечная пытка…
— Ух ты, ладно, — Исцеляющая Девочка закатила глаза. — Он всё ещё не в себе, я пойду. Если будет нести чушь, — она бросила свою трость Момо, которая поймала её обеими руками, — стукни его этим по голове.
— Не буду я! — В ужасе крикнула Момо вслед уходящей старушке.
— Вредная старая сука… — пробормотал Мидория.
— Вынуждена согласиться… — прошептала Момо, откладывая трость в сторону.
— Ты соглашаешься со мной? Это что-то новенькое, — буркнул Мидория. — В любом случае, её здесь нет, верно?
Момо склонила голову набок. — Кого?
— Ты знаешь кого, — проворчал Мидория. — Этой круглолицей подстилки злодеев.
— Т-тут никого такого нет… — неуверенно произнесла Момо.
Мидория цокнул языком. — Ну конечно… она годами не утруждала себя тем, чтобы проверить, как я, с чего бы ей начинать сейчас?
— Мидория, о чём ты гово…
— Не делай вид, что ты лучше… — пробормотал Мидория, поворачиваясь на бок и показывая Момо спину. — Вы все такие же, как она… Каччан – единственный друг, который у меня есть, среди всех вас, неблагодарных.
— Бакуго? Тот парень, который постоянно орёт на тебя? — В замешательстве переспросила Момо.
— Десять лет, и это всё, что ты поняла о наших отношениях… Не думал, что ты настолько поверхностна, но опять же, будь ты другой, ты бы меня не бросила…! — с горечью прошептал Мидория.
— Что? — Момо начинала всерьёз беспокоиться.
Мидория фыркнул. — Что? Не нравится, когда штатный козёл отпущения огрызается? Я отдал всё ради вас всех… а взамен получил лишь одиночество… Я так сражался, я истекал кровью за всех вас… а вы просто забыли обо мне.
— Мидория, я не понимаю, о чём ты, — Момо потянулась и положила руку ему на плечо.
— Ещё бы…! — Мидория начал дрожать. — Никто из вас не понял бы… вы даже не потрудились узнать, как я, вы просто оставили меня позади. Я думал… что когда вы все пришли, чтобы вернуть меня в Юэй, у меня наконец-то появились друзья. Друзья, которые будут заботиться обо мне и останутся рядом… Я должен был догадаться… — Голос Мидории звучал хрипло, словно он с трудом сдерживал слёзы. — Вам просто нужен был повод, чтобы избить меня. Негоже, чтобы Деку превосходил всех вас… поэтому вы придумали эти свои слёзные речи о том, как я важен, как я был вашим другом и как вы волновались… но всё это был пустой трёп. Потому что в ту минуту, когда вы, ребята, понадобились мне, вы ушли.
Момо понятия не имела, что несёт Мидория. Неужели он всё ещё под действием газа?
— Когда Каччан достал для меня костюм… кто-нибудь из вас реально вложился в это? Или вы просто пристроились за его спиной, как послушные овцы, чтобы попытаться урвать кусок славы? — Мидория тихо усмехнулся. — Ох, кого я обманываю… Я знаю, что вы и пальцем не пошевелили…
Момо почувствовала себя оскорблённой, даже не понимая причины. — И с чего ты это взял?
— Разве это не очевидно? — Выдохнул Мидория. — Та причуда, которой ты так гордишься… ты могла бы закончить костюм за год, максимум… С тобой, Мелиссой и Хацумэ я мог бы вернуть свою жизнь ещё до выпускного… но нет. Держу пари, вы все были в восторге, когда я потерял… всё…! Я больше не мог затмевать вас, вам не нужно было делить сцену с никчёмным, беспричудным Деку…!
— Беспричудным? — Момо медленно моргнула.
— Вы все – просто пустобрёхи… — продолжал Мидория. — Ты, Иида, Тодороки… Урарака…! Я был идиотом, когда думал, что кто-то из вас – мои друзья…!
Момо тяжело сглотнула, в горле пересохло. — Мидория… кто такая Урарака?
Мидория внезапно замер. Он медленно сел и посмотрел на Момо пустыми глазами.
— Ми-Мидори-гхаа!! — Момо вдруг обнаружила, что её горло находится в железной хватке правой руки Мидории, а мгновение спустя она уже лежала на спине на больничной койке, придавленная сверху его телом.
— Если ты когда-нибудь повторишь хоть что-то из того, что я сказал тебе за последние пять минут… ты труп, — прошептал Мидория грубым и холодным голосом. — Я ясно выразился?
Момо попыталась вцепиться в руку Мидории, но парень даже не дрогнул. «Думай, Момо! Как тебя учили выбираться из подобных ситуаций?» Ответом был перцовый баллончик, но нет, никакой химии!
Ей нужно думать. Что она видела такого, что заставило бы кого-то перестать душить человека?
Ну… она видела это по телевизору…
— Х-ха… — попыталась произнести Момо.
Мидория ослабил хватку, позволяя ей говорить.
— Сильнее…! Папочка…! — прохрипела Момо.
Лицо Мидории залилось краской, глаза расширились, и он отпрянул от кровати, словно ошпаренный.
— Гха! — Момо сделала глубокий вдох и села на кровати.
— Что за хрень с тобой творится?! — Закричал Мидория, вскакивая на ноги.
— Что за хрень со МНОЙ?! Это ты меня душил! — Закашлялась Момо, потирая больное горло; на нём остались фиолетовые следы от пальцев Мидории.
Мидория застонал и закрыл лицо руками. — Неважно, просто забудь всё, о чём мы говорили… Кажется, у меня были остаточные кошмары от того газа, чем бы он ни был… — Он убрал руки от лица и поправил накидку.
Момо подумала, что это звучит логично, но знала: Мидория лжёт. Он что-то скрывал, и она выяснит, что именно. Но сейчас она не даст ему повода заподозрить её. Она знала, что Мидория готов и способен убить её, так что придётся действовать умно.
Она ухмыльнулась. — Считай, что забыла… Папочка~
Мидория физически отшатнулся. — Никогда больше меня так не называй!
Момо почувствовала, как в груди закипает радостное чувство отмщения. — А почему бы тебе не заставить меня остановиться?
Мидория уставился на неё с открытым ртом. — Ты только что… нет… этого не может быть… — Он начал бормотать себе под нос, и Момо, застигнутая врасплох внезапным потоком слов, уловила только одно… «Рекс».
— В чём дело, Папочка? — Сладко спросила Момо.
Мидория вынырнул из своих бормотаний и посмотрел на Момо пустыми глазами. — Ладно, Принцесса, хочешь играть так? — Тускло спросил он.
Момо почувствовала укол раздражения от того, что её снова назвали «Принцессой», но на этот раз у неё был способ нанести ответный удар. — Очень хочу… Папочка~
— Твоя причуда может создать соляную кислоту? — Внезапно спросил Мидория.
— Да, — ответила Момо.
— Полезно знать, — пробормотал Мидория, глядя в сторону. — Самоочищающиеся улики.
— Пф! — Фыркнула Момо, скрестив руки на груди. — Ну разве ты не умник? Но знай: если ты сразишь меня, я вернусь ещё более могущественной, чем ты можешь себе представить.
Мидория скосил взгляд и что-то пробормотал, прежде чем улыбнуться. — Что ж, по крайней мере, ты, похоже, чувствуешь себя лучше.
Момо застыла; её мозг несколько раз дал сбой, пытаясь перезагрузиться. — Ч-что?
— Извини, что был груб с тобой, искренне думаю, что это какой-то остаточный эффект от газа… поэтому я попытался перешутить тебя, чтобы ты забыла обо всём, — пояснил Мидория. — Полагаю, у тебя проблемы из-за того, что ты меня отравила?
— Ещё какие… — пробормотала Момо, всё ещё ошеломлённая внезапной сменой настроения Мидории.
— Не, — Мидория покачал головой. — Я поговорю со Всемогущим и директором Незу, прослежу, чтобы тебя не наказывали слишком сурово.
Момо едва не закричала. — Ты не можешь этого сделать!
— Могу и сделаю, — просто ответил Мидория. — То, что случилось, было результатом того, что я тебя спровоцировал…
— Я использовала на тебе нейротоксин! — Воскликнула Момо. — Ты не можешь спустить мне это с рук! Я должна быть наказана!
Бровь Мидории дёрнулась, затем его веки опустились, и на лице появилась ухмылка. — О, должен был догадаться… ты как Полночь.
Момо опешила от резкой смены темы. — Что?
— Я имею в виду, оглядываясь назад, это очевидно: костюм, это «Папочка»… теперь ты умоляешь о наказании? — Мидория сделал несколько быстрых шагов вперёд и ухватил Момо за подбородок указательным и большим пальцами, приподнимая её голову. — Ты плохая девочка, не так ли, Принцесса?
Лицо Момо стало пунцовым, поток отрицаний застыл на кончике языка, но вместо этого с губ сорвался туманный выдох:
— Так и есть, Папочка~
И Мидория, и Момо были красными как свекла, но ни один из них не желал отступать.
— Как же приятно видеть, что вы двое ладите!
Момо и Мидория взвизгнули и отскочили друг от друга: Мидория отпрыгнул на несколько футов назад, а Момо ударилась затылком о стену позади койки.
— Яойорозу! — Мидория бросился к ней, чтобы проверить, как она, а тем временем тот, кто говорил ранее – грызун в костюме – наблюдал за происходящим с нескрываемым весельем.
Через мгновение и Мидория, и Момо посмотрели на грызуна, и Мидория ахнул.
— Директор Незу, сэр… — пробормотал Мидория.
— Да! — Жизнерадостно кивнул белый грызун со шрамом на мордочке. — Собака ли я? Или медведь? Или мышь? Важно лишь то, что я директор этой школы!
/Незу/
/Действительно стоит лучше проверять своих сотрудников/
— И причина примерно сорока пяти процентов судебных исков к ней, – пробормотал Мидория.
— Пятидесяти двух, вообще-то! — Поправил Незу, словно гордился этим фактом.
— Д-директор… — Момо склонила голову; затылок всё ещё пульсировал, но серьёзной травмы не было – Мидория уже проверил.
— Когда я услышал о вашей ссоре во время первого боевого учения, должен признать, я был более чем удивлён… — произнёс Незу, входя в палату.
Мидория обошёл кровать и опустился на одно колено перед Незу, подставив правую руку.
Незу мгновение смотрел на него, затем улыбнулся и вскарабкался по руке ему на плечо. — Спасибо, Мидория. Я предпочитаю разговаривать на уровне глаз.
— Разумеется, — кивнул Мидория и выпрямился, поворачиваясь к кровати, чтобы Незу мог видеть Момо.
— А теперь вообразите степень моего изумления: я заглядываю проверить, живы ли вы, и застаю сцену ухаживания! — Незу довольно хлопнул ладонями-лапками.
— Никакие это не ухаживания! — Вспыхнула Яойорозу, заливаясь краской до корней волос. — М-мы просто… налаживали контакт!
Лицо Мидории окаменело. — Она что, правда сказала «налаживали контакт»?
— Представь себе, я тоже это слышал, — хохотнул директор, переключая внимание на Момо. — Но суть в другом. Несмотря на все колкости, которыми бросался Мидория, и несмотря на то, что ты применила против него нейротоксины…
Момо вздрогнула, будто от удара, при упоминании своего греха.
— …вы, кажется, прекрасно ладите! — Провозгласил Незу.
Мидория прочистил горло. — Вообще-то, сэр… могу я попросить вас смягчить наказание для Яойорозу?
— Попросить-то, конечно, можешь, но с какой стати мне соглашаться? — Жизнерадостно поинтересовался Незу.
Лицо Мидории снова стало непроницаемым. — Потому что я так сказал.
Незу хмыкнул и пожал плечами. — Мне этого достаточно!
— Ч-что?! — В последнее время Момо повторяла это слишком часто, но ситуация действительно выбивала из колеи. — Сэр! Я применила химическое оружие против одноклассника! Я не могу принять такую снисходительность! Я должна быть наказана!
— То, чем вы с Мидорией занимаетесь в спальне, меня не касается, Яойорозу, — вежливо заметил Незу.
Лицо Момо снова приобрело оттенок спелой свеклы. — Я не про такое «наказание»!
— Смутилась, Принцесса? — Пробормотал Мидория, пытаясь подавить собственный румянец.
Момо хотела огрызнуться, но проглотила колкость и повернулась к директору. — Сэр, пожалуйста… должно же быть хоть что-то…
Незу склонил голову набок и поднял лапу. — Мидория, я слышал от Всемогущего, что ты недавно приобрел мотоцикл для реставрации и хранишь его в Юэй. Информация верна?
— Так точно, сэр, — подтвердил Мидория.
— Всемогущий также упомянул, что ты хочешь получить разрешение на подработку. Полагаю, чтобы скопить средства на запчасти и обслуживание байка? — Продолжил Незу.
— Верно. — Мидория кивнул.
— Что ж, как бы мне ни хотелось пойти навстречу… я не могу позволить столь блестящему студенту работать за пределами кампуса… — Незу печально вздохнул, но в его глазах вспыхнул дьявольский огонек. — Однако, разве это не удачное совпадение? Твоя одноклассница как раз…
— Нет, — отрезал Мидория.
— А? — Момо растерянно перевела взгляд с Мидории на Незу. — В чем дело?
— Я не собираюсь использовать Яойорозу как производственный конвейер, — заявил Мидория.
— Почему же? Её помощь в твоем личном проекте принесет пользу вам обоим: она получит наказание, о котором так просила, а ты – запчасти для байка…
В медпункт заглянула роскошная женщина в костюме доминатрикс, с длинными фиолетовыми волосами и голубыми глазами. — А я смогу наблюдать, как флиртуют подростки!
/Немури Каяма/
/Пусть этот таймлайн хоть сгорит дотла, лишь бы ты был в безопасности/
— Отдел кадров, – буркнул Мидория.
— Упс! Мне пора! — Полночь выскочила за дверь.
— …А Яойорозу усвоит урок ответственного использования причуды, создавая полезные вещи вместо химического оружия, — подытожил Незу.
— Я не против, — Момо поднялась с больничной койки. — Я совершила по отношению к тебе непростительный поступок, Мидория. — Она сделала несколько шагов вперед. — Если это поможет загладить вину… то помочь тебе с ремонтом мотоцикла… я буду только рада!
Глаза Мидории потемнели. Казалось, он с трудом сдерживается, чтобы не возразить. Но почему её готовность помочь так его расстроила?
— Отлично! — Незу хлопнул лапами. — Тогда, Яойорозу, каждое утро и каждый день после занятий ты будешь ассистировать Мидории в реставрации мотоцикла! Есть возражения, Мидория? — Он посмотрел на мальчика, на плече которого сидел.
Мидория глубоко вздохнул. — Никак нет, сэр.
Он произнес это так, словно из него клещами тянули каждое слово, и Момо почувствовала легкий укол обиды… Неужели проводить с ней время настолько невыносимо? Что она сделала, чтобы заслужить такое отношение?
… ну, кроме применения химоружия, конечно…
— Что ж, раз этот вопрос улажен, Яойорозу, можешь возвращаться в класс, — сообщил Незу. — Мне нужно обсудить с Мидорией ещё пару моментов.
— Конечно, я пойду… — Момо кивнула и покинула медпункт, но перед выходом оглянулась на Мидорию через плечо.
Странный парень, ходячее противоречие. Он бесил её, но в то же время забавлял. Явно умен, производит впечатление тихони, но под поверхностью скрывается взрывной темперамент.
— Какой любопытный юноша… — пробормотала Момо по пути в класс.
Изуку понятия не имел, что происходит.
Когда Незу сказал, что хочет поговорить, Изуку ожидал лекцию, признание его статуса преемника Всемогущего или советы, как поизощреннее мучить одноклассников… Кроме Хомуры, разумеется. Изуку с радостью поделился бы любой информацией, способной превратить жизнь класса в ад. Да, даже Каччана. Пусть они и лучшие друзья, но Изуку знал: Каччан сделал бы то же самое, и это было бы уморительно.
Однако реальность оказалась иной…
— Должен заметить, Мидория, для того, кто утверждает, что никогда не играл в Гунги, вы весьма искусный игрок, — сделал комплимент Незу, наблюдая, как Изуку передвигает фишку по доске.
Что это вообще за игра, черт возьми?! В прошлом «прогоне» её не существовало! Это что, какие-то корейские шахматы? Изуку ни черта не понимал, что делает, но, по словам Незу, справлялся неплохо.
— Спасибо за комплимент, сэр… — нервно отозвался Изуку, глядя, как директор ставит одну фигуру на другую.
Сама игра была по-настоящему увлекательной, но Изуку находился не в том состоянии духа, чтобы анализировать её как обычно.
— Могу лишь представить, как бы вы играли, не будь вы так рассеяны, — мягко заметил Незу.
Нервозное выражение лица Изуку сменилось плоской, безэмоциональной маской.
— О, какая перемена… — хохотнул Незу.
Изуку промолчал, лишь передвинул одну из фигур на край доски.
— Знаете, Мидория… как директору этой школы, мне известно… о некоторых вещах…
— Я знаю, что вы знаете об Один за Всех, сэр. — Изуку прикрыл рот рукой, пустые глаза скользили по доске. — И если вы собираетесь сказать что-то в духе «тебя выбрали по ошибке»… — Он глубоко вздохнул и постучал пальцем по подбородку, сканируя позицию. — Что ж, вы достаточно умны, чтобы додумать ответ самостоятельно.
Незу мгновение смотрел на Изуку, а затем из его груди вырвался низкий смешок, быстро переросший в полноценный хохот.
Изуку сделал ход, затем взял фигуру из чаши на своей стороне доски и водрузил её поверх той, которую только что передвинул.
Незу продолжал смеяться и, не прерываясь, сделал ответный ход. — О, Мидория, вы поистине интереснейший юноша.
— В каком смысле? — Изуку изобразил непонимание, совершая, казалось бы, бессмысленный ход лучником, но придерживаясь своего плана.
— Знаете ли вы, у скольких людей хватает духу угрожать мне? — Спокойно спросил Незу.
— Из тех, кто знает, на что вы способны? Можно пересчитать по пальцам одной руки, — прямо ответил Изуку.
— Именно. И вы, мой дорогой мальчик, среди них, — с яркой улыбкой провозгласил директор.
— Я не угрожал, сэр, — пробормотал Изуку. Его глаза метались по доске, рот все так же был скрыт ладонью.
— Как бы то ни было, вы меня не боитесь, — констатировал Незу. — И вы отбросили маску нервозности. Тот, кого я вижу сейчас, – настоящий Изуку Мидория?
Изуку обдумал вопрос. Он молчал целую минуту, прежде чем начать посмеиваться, заглушая смех ладонью.
— Что здесь смешного? — Удивился Незу.
— Я победил.
Смех Незу оборвался. — А? — Он взглянул на доску и увидел, что его Король окружен со всех сторон, пути к отступлению отрезаны.
Изуку откинулся на спинку стула, заложив руки за голову и закинув ногу на ногу.
Незу зачерпнул несколько фишек из своей чаши и рассыпал их по доске. — Впервые в жизни я проиграл партию…
Изуку фыркнул. Будучи учителем, он сыграл с Незу множество партий. Он знал, как тот мыслит, как играет. Вероятно, Изуку был единственным человеком в мире, способным обыграть Незу – исключительно благодаря опыту.
Он вспомнил, как победил Незу в первый раз – примерно через три года после начала преподавания в Юэй. Директор тогда пришел в такую ярость, что закрыл всю школу на карантин… Интересно, повторится ли это снова?
Что ж, он не собирался задерживаться, чтобы выяснить.
Изуку встал. — Прошу прощения, сэр… но я бы предпочел отложить наш настоящий разговор.
Незу молчал, пока Изуку кланялся и выходил из кабинета.
Шагая по коридору, Изуку снова рассмеялся. — Настоящий Изуку Мидория?
Изуку приложил ладонь к глазам, а затем резким движением откинул челку назад, обнажая мертвый взгляд.
«Да кто это, мать его, такой?»
Когда Момо вернулась в класс, она не то чтобы ожидала теплого приема… но все равно удивилась, получив его.
Нет… слово «теплый» не подходило. Скорее «обжигающий».
Потому что стоило Момо переступить порог, как на неё набросились Бакуго и Сэйхай.
— Колись, хвостатая сука! Какого хрена ты сделала с Деку?! — Бакуго держал правую руку опущенной, но на ладони то и дело вспыхивали мелкие взрывы.
Сэйхай молчала. Выражение её лица почти не изменилось, но глаза светились с такой интенсивностью, что пугали Момо куда больше, чем лай Бакуго.
Момо захотелось отвести взгляд, особенно когда она заметила, что остальные одноклассники смотрят на неё со страхом или опаской. Она невольно задумалась: проявили бы они такой же страх по отношению к Мидории? Во время поединка он обращался с ней жестоко, и если бы она рассказала, как он пытался её задушить… Нет… она не станет.
Этот страх, это недоверие и отчуждение – она заслужила всё это сполна. Она не станет топить Мидорию, пытаясь перевести стрелки и отвести от себя часть ненависти.
Поэтому Момо посмотрела прямо на Бакуго и Сэйхай. — Я применила химикат собственной разработки. Это был совершенно несоразмерный ответ на резкие слова Мидории. Я полностью виновата в случившемся и мне стыдно, что я так навредила однокласснику.
Свечение в глазах Сэйхай немного потускнело, но не исчезло, а Бакуго просто взорвался.
— Да мне насрать на твои чувства! — Прорычал он. — Деку – плакса, но он никогда так не орал!
Внутри Момо что-то надломилось. Когда Мидория говорил с ней, он упомянул, что Бакуго – его единственный настоящий друг. А её назвал неблагодарной, ведомой, пустышкой… той, кто бросит друга в беде.
Но Бакуго он назвал «настоящим другом», и этот «друг» сейчас орал на Момо… Тон, которым он разговаривал, по-настоящему её задел.
— Я тебе ничего не должна, — процедила Момо. — Я причинила боль Мидории. Я должна извиниться перед Мидорией, я должна искупить вину перед Мидорией. Я в долгу у него, а не у тебя.
Бакуго заскрежетал зубами, его руки заискрились. — Чё ты вякнула, хвостатая?!
— У тебя проблемы со слухом… — Момо выдержала паузу, прежде чем смерить Бакуго ледяным взглядом. — …Хрюша?
Бакуго отшатнулся.
— Я совершила ошибку, ужасную ошибку, и понимаю, почему вы все расстроены или боитесь меня, — признала Момо. — Но единственный, перед кем я должна извиняться – это Мидория. Пострадал он, а не вы…
Класс затих. Момо изо всех сил старалась держать спину прямо, несмотря на сжигающий стыд.
Сэйхай внезапно громко вздохнула, привлекая к себе внимание. — Яойорозу… ты извинилась перед Изуку?
Момо с любопытством посмотрела на Сэйхай. Она заметила, что та, кажется, особенно близка с Мидорией: называла его по имени, да и он отвечал тем же. Учитывая, как Сэйхай липла к Мидории, Момо предположила бы, что они, скорее всего, встречаются.
— Извинилась, — кивнула Момо. — И… ну… думаю, он принял извинения, но вряд ли простил меня.
Сэйхай на мгновение отвернулась, вероятно, обдумывая ответ. Но в итоге лишь покачала головой. — Ладно. — Она вернулась на свое место, больше не удостоив Момо даже взглядом.
Бакуго фыркнул и развернулся. — Оглядывайся по сторонам, хвостатая…! — Он протопал к своей парте.
Момо прошла к своему месту. Взгляды остальных давили на плечи, усиливая чувство вины, но она вытерпит. Она примет недоверие и отвращение одноклассников. Это расплата за содеянное.
В тот день Мидория больше не появился в классе, что сильно обеспокоило Момо и Сэйхай. Бакуго тоже, хотя он ни за что бы в этом не признался.
Поэтому после уроков Момо решила разыскать Мидорию. У неё была догадка, где он может быть… что, как ни странно, было заслугой самого Мидории.
Момо велели помогать Мидории с мотоциклом утром и после занятий. А благодаря инструкции, которую Мидория дал классу, она точно знала, где он может работать над байком.
Так Момо направилась к гаражному комплексу.
Момо шла вдоль пронумерованных ворот, гадая, за какими именно скрывается Мидория. Проходя мимо гаража с номером «9», она почувствовала странное ощущение. Её глаза засветились индиго, и голова резко дернулась в сторону.
Тело двигалось само по себе: она приблизилась к воротам и открыла их. Внутри оказался Мидория – с книгой в одной руке и гаечным ключом в другой. Рубашки на нем не было, и взгляду открылся на удивление мускулистый торс парня, разбиравшего свой мотоцикл.
Однако индиговые глаза Момо задержались не на теле Мидории, не на инструментах и не на байке. Они прикипели к глазам юноши. Те снова светились, как и раньше: Жесткая зелень радужки, Гармоничные оранжевые зрачки.
И снова, повинуясь инстинкту, Момо приблизилась к Мидории. Она бесшумно подошла сзади и заглянула в книгу у него в руках – это было руководство по ремонту и обслуживанию мотоциклов.
Момо просканировала открытые страницы, впитывая информацию, затем бросила взгляд на работу, уже проделанную Мидорией. Он разбирал байк, чтобы изучить конструкцию и определить, какие детали подлежат замене, а какие можно оставить.
Только тогда Момо заметила два брезента на полу: на одном лежали исправные детали, на другом – негодные.
Момо посмотрела на кучу металлолома и изучила каждый элемент. Она знала большинство из них. С помощью своей причуды она могла создавать скутеры, но никогда не делала настоящий мотоцикл. Впрочем, она знала как.
Момо расстегнула форменную рубашку и создала свой брезент, расстелив его на полу, после чего приступила к созданию замен для сломанных деталей.
Новым двигателем она займется позже – нужно глубже изучить этот вопрос, чтобы сделать лучший экземпляр из возможных.
Момо потеряла счет времени. Она создавала новые детали, убирала старые и… просто наблюдала за работой Мидории. Это было… почти завораживающе.
То, как перекатывались мышцы на его спине, бисеринки пота на лбу от напряжения, свечение глаз, почти профессиональная легкость, с которой он обращался с инструментами, и мозолистые руки, мелькавшие в поле зрения.
Несмотря на мягкие черты лица и невысокий рост, тело и руки Мидории были весьма… ну, позаимствуем лексикон Киришимы… мужественными.
Даже его манера говорить и держать себя – всё в Мидории выдавало мужчину, а не мальчика.
Однако Момо упустила из виду одну очень важную деталь. Сегодня она слишком активно использовала причуду: создала решетки, чтобы заблокировать вход в комнату с бомбой, бесчисленные ловушки, кресло, акустическое зеркало, плюшевого кота и… газ. А потом провела кучу времени, штампуя запчасти… Так что результат был закономерен.
Громкое урчание наполнило помещение. Гармония атмосферы треснула пополам, и свечение в глазах Мидории и Момо мгновенно погасло.
Мидория резко повернул голову и увидел Момо, которая, залившись краской, прижимала руки к животу.
— Я-я прошу прощения… моя причуда…
— Твои липиды… — пробормотал Мидория, подобравшись к ней поближе. Он внимательно изучил её лицо, заметив слегка впалые щеки. — Ты ничего не ела после тренировки? Тебе следовало восполнить запасы раньше, ты же умная.
Момо моргнула. — К-как ты понял, что моя причуда использует липиды как топливо?
— Потому что я не тупой? — Удивился Мидория, оглядывая созданные Момо детали. Из его горла вырвалось несколько сдавленных звуков.
Момо решила, что это ожидаемо. Она только что сэкономила ему бог знает сколько времени и денег, изготовив эти запчасти. Она едва заметно улыбнулась. — Прошу прощения, что только начала, но я взяла на себя смелость заменить твои сломанные детали.
Мидория, казалось, лишился дара речи. Он поднял одну деталь. — Вплоть до мельчайших подробностей… Твоя причуда и правда невероятна…!
«Почему его голос звучал так сердито? Что именно в причуде Момо так сильно его задело?»
— Я спрячу это в надежное место. На сегодня закончили, – решил Мидория, начиная собирать детали.
— Я… я еще могу… — …
— Нет, — оборвал её Мидория. — Ты сделала достаточно, тебе нужна подзарядка. Вставай и собирайся. Я отведу тебя поесть.
— Ч-что? — Момо склонила голову, наблюдая, как Мидория заканчивает убирать инструменты и детали, прежде чем подойти туда, где лежали его рубашка и пиджак.
Мидория надел рубашку и застегнул пуговицы. — Ты потратила… — он взял телефон и взглянул на экран. — Чуть больше часа, помогая мне. Думаю, ты заслужила ужин, чтобы восстановить силы, верно? — Он медленно натянул пиджак и небрежно завязал галстук.
Момо быстро встала и подошла к нему. Ноги слегка подгибались, но она устояла. — Позволь мне. — Она взялась за галстук Мидории и распустила узел. — Ты комкаешь его, когда завязываешь. Разве никто не учил тебя, как это делается?
Мидория фыркнул и отвёл взгляд. — Отец занят работой за границей, у него никогда не было возможности показать мне.
Момо вздрогнула. — Прости…
— Не стоит, — Мидория отмахнулся от её извинений. — Честно, я не держу зла на отца. Он просто человек, обеспечивающий семью. Во многом благодаря ему я вообще могу учиться в Юэй.
— Довольно… прагматичный взгляд на вещи, — заметила Момо.
— Возможно. Но прагматизм – это то, что нам всем иногда нужно, — холодно констатировал Мидория.
«Какой странный…» – подумала Момо, затягивая узел идеально ровно. Она слегка улыбнулась и подняла взгляд с груди Мидории на его лицо. Оно всё еще было ниже её уровня глаз, так как Мидория был ниже ростом. — Вот так. Разве не лучше?
Мидория мгновение смотрел на неё, прежде чем покраснеть и опустить глаза.
Момо наконец заметила, насколько они близки, и поспешно отступила, тоже залившись румянцем. — Т-так! Кхм! — Она кашлянула в кулак. — Что бы ты хотел поесть, Мидория? Я оплачу…
— Нет, — перебил Мидория, подхватывая сумку с верстака. Хм… когда он успел принести её из класса? Кто-то принёс, пока он возился с байком? Как странно. — Идём.
— Х-хорошо, — Момо нерешительно последовала за Мидорией; шаги её были шаткими и неверными.
Мидория заметил это и без лишних слов отступил назад, вставая рядом, и предложил ей руку. — Держись. Не хочу, чтобы ты упала.
Румянец Момо стал ярче, но она послушалась и ухватилась за предплечье Мидории, чтобы обрести равновесие. «Это так смущает».
— Ну да, я получила сообщение от Изуку. Сказал просто идти домой, он задержится в школе, – вздохнула Хомура, шагая рядом с сестрой.
Хикари надула губы и отвернулась. — У него, похоже, есть своя жизнь и без нас, да?
Хомура слегка улыбнулась. — Слышу ли я разочарование в голосе моей сестренки?
— Н-нет! Заткнись! — Хикари покраснела и скрестила руки на груди.
Хомура рассмеялась, но затем лицо её помрачнело. — Я так за него волнуюсь… То, что с ним сделала Яойорозу – это так паршиво. Это явно сильно его ранило… Хотела бы я хоть чем-то ему помочь.
— Могла бы дать ему немного… — Хикари осеклась. — Нет, знаешь что, я не буду так шутить. Ты ведь и правда это сделаешь.
Хомура фыркнула. — За кого ты меня принимаешь? За легкодоступную?
— Ради него? Если он хоть намекнет, юбка тут же полетит на пол, — безэмоционально констатировала Хикари.
— А ты бы не сделала того же? — Не удержалась Хомура.
Хикари снова вспыхнула. — З-заткнись!
— В любом случае, как прошел твой первый урок боя? — Спросила Хомура.
Хикари поморщилась, и её румянец бесславно угас. — Ну…
— Это что, грёбаный «Дезерт Игл»?! — Завопила Хикари, не веря глазам. Её одноклассник размахивал ручной гаубицей перед другой ученицей – девочкой в грибном образе.
— Назови мне имя Бога, ты, грибной кусок дерьма!
Девочка-гриб криво усмехнулась. — Ты чувствуешь, как горит твое сердце? Чувствуешь внутреннюю борьбу? Страх внутри меня за гранью того, что может создать твоя душа. Ты не можешь убить меня так, чтобы это имело значение.
Одноклассник взвел курок «Дигла», по лицу его текли слезы. — Я ТЕБЯ, БЛЯДЬ, НЕ БОЮСЬ!!
Хикари отвела взгляд от этой кошмарной сцены и увидела красно-черное насекомое, садящееся на стену. — О, божья коровка… — …
Парень с пистолетом разнес стену, на которой сидела коровка, заставив ту улететь.
— Чувак, какого хрена?! — Крикнула Хикари.
— Она знает, что натворила!
— Да, парень псих, – вздохнула Хикари. — Но с другой стороны… логично. Он же шед-лайлец.
— Это расизм, — упрекнула Хомура.
— Чувак носит куртку из кожи кайдзю! Мы обе знаем, что только шед-лайльцы достаточно безумны, чтобы шить такое, — возразила Хикари.
— Федерация Шед-лайл – прекрасное место, — защищала Хомура.
— Прекрасное, но люди там колючее кактусов, а к кайдзю относятся как к обычным вредителям. Они психи! — Спорила Хикари.
— У меня нет времени на твой расизм, я иду домой, — решила Хомура и ускорила шаг.
— Э-эй! Хомура! Не уходи от меня! — Хикари бросилась вдогонку за сестрой. — Сразись со мной! Сразись со мно-о-ой!!
Момо не знала, чего ожидать, когда Мидория сказал, что поведет её поесть, но палатка в темном углу явно не входила в её планы.
Момо смотрела на обшарпанную деревянную тележку с явной опаской. Заметив это, Мидория фыркнул.
— В чем дело, Принцесса? Слишком высокородна, чтобы есть те же помои, что и мы, простолюдины? — Поддразнил он.
И в тот же миг опаска Момо превратилась в то раздражающее жжение, которое Мидория умел в ней разжигать. — Вовсе нет, Папочка. Я просто рада провести с тобой время.
Оба натянуто улыбнулись друг другу. Их свободные руки дрожали, словно они едва сдерживались, чтобы не врезать собеседнику.
— Идем. Заказывай что хочешь, я угощаю. — Мидория подвел Момо к прилавку, усадил её, а сам сел рядом.
Момо пришлось признать: аромат был божественным, лучше почти всего, что ей доводилось нюхать.
Она изучила меню на деревянной табличке над прилавком. — Я буду вот это… — Она указала пальцем.
Мидория глянул на выбор Момо и присвистнул. — Логично. С твоей работой ты определенно нагуляла аппетит. — Прошу прощения, сэр. Огромную порцию рамена со свининой для Принцессы и обычную для меня.
— Понял. — Мужчина за стойкой буркнул и принялся за готовку.
Момо нервно ерзала и оглядывалась через плечо.
— Чего ты так нервничаешь? — Спросил Мидория.
Момо посмотрела на него: он откинулся назад, глядя в темнеющее небо пустым взглядом.
— Ты – Момо Яойорозу. Если какой-нибудь парень посмотрит на тебя косо, ты можешь буквально сбросить на него ядерную бомбу, — заметил Мидория.
— Дело не в этом. Я уверена в своей силе, — настаивала Момо. — Просто… Я никогда не была в… заведениях подобного рода. Родители никогда бы не позволили. Они сказали бы, что это ниже нашего положения.
Мидория усмехнулся. — А помогать друзьям тоже ниже твоего положения? Или ты настолько меня ненавидела? — Пробормотал он себе под нос.
— Что? — Момо не расслышала.
— Нет, ты что-то сказала. — Мидория подался вперед, отрывая взгляд от неба. — Если проводить всё время, глядя на мир из своего воздушного замка, никогда не узнаешь, как тяжело ползать в грязи.
Момо нахмурилась. — Ты хочешь сказать, что это неправильно – иметь… ну… привилегии, которые у меня есть?
Мидория хмыкнул. — Нет.
— Нет? — Моргнула Момо. — Потому что я сталкивалась со случаями, когда люди думали именно так.
— Ты не выбирала родиться в богатой семье, как и никто не выбирал родиться в нищете. Привилегия сама по себе не плоха… В конце концов, разве рождение с сильной причудой – не привилегия? И многие люди с сильными причудами используют их, чтобы защищать невинных, становясь героями… Это, эм… вроде как… Кажется, термин был… Noblesse Oblige?
Глаза Момо загорелись, она кивнула. — Ах, мне знакомо это понятие… Ты говоришь, что раз я нахожусь в позиции силы и привилегий, мой долг – помогать тем, у кого этого нет?
— Вкратце, это и есть идея героизма, полагаю, — рассудил Мидория.
— Понимаю… — Момо с пониманием кивнула и улыбнулась Мидории. — Несмотря на твои недостатки, ты невероятно мудр, Мидория. Из тебя вышел бы потрясающий учитель… — Слова застряли у Момо в горле: поведение Мидории резко изменилось.
Вместо закрытого, но дружелюбного парня, которым он был секунду назад, перед ней снова сидел тот враждебный человек с боевых учений.
— Я сказала что-то не то? — Обеспокоенно спросила Момо.
— Кто не умеет делать… учит, — пробормотал Мидория.
Глаза Момо расширились. — Я… я не хотела намекать…
— Никто никогда не хочет, — оборвал её Мидория. Как раз в этот момент принесли заказ.
Огромную миску рамена поставили перед Момо, а ту, что поменьше – перед Мидорией.
Момо уставилась в свою тарелку глазами размером с блюдца; в уголке рта скопилась слюна.
Мидория заметил её взгляд, закатил глаза, взял пару палочек, разломил их и протянул ей. — Держи.
Момо вздрогнула, медленно взяла палочки и снова посмотрела в миску. — М-мне правда можно это съесть?
— Не вижу причин для отказа. — Мидория разломил другую пару для себя. — Просто наслаждайся.
Момо неуверенно кивнула, подцепила лапшу из бульона и втянула её в себя. Глаза её засияли. — Эфо фак фкуфно!
Мидория хохотнул. — Ага… — И тоже принялся за еду.
Через несколько минут оба закончили… что впечатляло, учитывая, что порция Момо была куда больше.
Мидория с легкой улыбкой наблюдал, как Момо подняла миску и громко допила остатки бульона. Он достал бумажник, положил деньги на стойку ровно в тот момент, когда Момо опустила посуду.
— Полегчало? — Спросил Мидория, вставая.
— Намного. — Момо улыбнулась. Её прежде изможденное лицо вновь сияло привычным светом.
— Идем. — Мидория зашагал прочь, жестом приглашая следовать за ним.
— Д-да! — Момо побежала следом.
Пока они шли бок о бок, Момо заметила, что взгляд Мидории потемнел – так бывало, когда он погружался в свои мысли. Тот же взгляд был перед тем, как он огрызнулся на Аидзаву, перед тем, как накричал на неё… Это, мягко говоря, тревожило.
— Мидория? — Момо осторожно коснулась его плеча.
Мидория слегка вздрогнул и посмотрел на неё. — А, прости, Принцесса… Закопался в собственной голове, не хотел тебя волновать.
— О чем ты думал? — Поинтересовалась Момо, подавляя раздражение от дурацкого прозвища.
— Просто гадал… — Мидория поднял голову к небу и потянулся рукой к луне. — Смогут ли эти руки… когда-нибудь по-настоящему кого-то спасти? Или я обречен умереть на холме, построенном из разбитых мечтаний, полусырых идеалов и лицемерия?
— Это… довольно тяжело, — признала Момо. — Ты мыслишь куда глубже, чем большинство из нас, Мидория… Ты такой странный.
— Пожалуй, так и есть, — согласился он.
— Этому есть причина? — Допытывалась Момо. — Что-то изменило тебя? Что-то заставило… повзрослеть быстрее?
Уголки губ Мидории дрогнули в горькой усмешке. — Хочешь, я расскажу тебе историю, Принцесса?
— Эм, конечно, — согласилась Момо.
— Жил-был мальчик… слабый, жалкий мальчишка, живший под пятой монстров… Но, несмотря на свою ничтожность, у этого мальчика было лишь одно желание – стать героем.
Мальчик без устали гнался за этим идеалом. Несмотря на боль и унижения, которым монстры подвергали его каждый день, он не сломался. Он продолжал преследовать мечту. И вот однажды, благодаря упорному труду и капле удачи, мальчик обрел то, чего ему всегда не хватало… Силу. Силу спасать людей и быть героем.
Сначала мальчик не знал, как пользоваться этой силой. Он часто калечил себя, пытаясь её контролировать, и никто вокруг не помогал ему… Мудрецы, которые должны были наставлять его, игнорировали его беды и лишь ругали за несоответствие ожиданиям. И пока они это делали, они превозносили соперника мальчика – того самого, кто больше всех мучил его в начале жизни.
А мальчик… никогда не мог постоять за себя. Несмотря на обретенную силу, внутри он оставался слабым. И из-за этой слабости… он терпел неудачу за неудачей.
Поскольку мальчик был так слаб, случались ужасные вещи. Владыке демонов позволили прийти к власти вместе с его жуткими лейтенантами. Мальчик и его… спутники – ибо друзьями этих тварей не назовешь – вместо того чтобы увидеть в армии Владыки демонов угрозу, сочли этих монстров… заблудшими и нуждающимися в помощи. Владыка демонов собственноручно вырезал тысячи, но мальчик отказался осудить его. Мальчик видел прошлое Владыки, видел боль, которая… вылепила из него чудовище.
И мальчик, в порыве величайшей глупости, решил, что Владыку демонов нужно спасти. Но мальчик был проклятым дураком. Его слепой идеализм приговорил бесчисленное множество невинных к смерти… И в конце концов этот идиот… отдал единственное, что позволяло ему идти к мечте.
В последней отчаянной попытке спасти Владыку демонов мальчик отказался от силы, ради получения которой так трудился. Всё было зря… Владыка демонов все равно умер, бесчисленные жизни были разрушены, а в итоге… этот глупец разбил свою единственную надежду, и всё это время… спутники, которые должны были быть его друзьями, бросили его на произвол судьбы. Бросили, словно его никогда не существовало. Эта история заканчивается на том, что мальчик-идиот стоит на вершине мира, которому он больше не нужен. Мира компромиссов и счастья, построенного на его страданиях. Бессильный, бесполезный, одинокий – и всё же продолжающий слепо гнаться за своим жалким идеалом.
Такова история… мальчика, который не смог стать величайшим героем мира.
Обновлено: 23.01.2026