Ещё три дня пролетели в тумане бюрократии и бумажной волокиты.
Полицейские отчёты. Уточняющие вопросы. Медицинские освидетельствования.
Детектив Хошино звонил дважды. Оба раза Юта стоял на своём. Оба раза детектив казался удовлетворенным — или, по крайней мере, готовым двигаться дальше.
Расследование шло своим чередом. Короче говоря, "Шайе Хассайкай" рухнула.
Без Оверхола вся организация рассыпалась, как карточный домик. Большинство высокопоставленных членов исчезли. Арестовали лишь горстку пешек низшего звена, и никто из них не знал ничего полезного.
Кай Чисаки был мёртв.
Дело тихо сдали в архив. Роль Юты в произошедшем квалифицировали как самооборону и на том успокоились. Никаких обвинений. Никакого суда. Просто сноска в расследовании, которое, вероятно, будет пылиться на какой-нибудь полке до скончания веков. Осознание этого наконец принесло мальчику хоть какое-то облегчение.
К счастью, худшее осталось позади.
Спустя три дня его выписали. Тело всё ещё ныло — каждый шаг напоминал об этом, — но он мог двигаться.
Он поймал такси и направился по адресу, который дала ему мама.
Через десять минут он был на месте.
[ЦЕНТР ОПЕКИ – ПОЗДНЕЕ УТРО]
Автоматические двери разъехались в стороны.
Юта шагнул внутрь.
В вестибюле пахло дезинфекцией и восковыми мелками. На стенах были расклеены детские рисунки: человечки-палочки, держащиеся за руки, улыбающееся солнце, собака с пятью ногами.
Регистратор подняла взгляд.
— Я могу вам помочь?
— Я к Эри, — сказал Юта. — Я звонил заранее.
Она сверилась с компьютером.
— Акутами?
— Да.
— Ожидайте.
Она сняла трубку, перебросилась парой фраз и повесила её.
— Сейчас к вам подойдут.
Юта кивнул и отошёл в сторону.
Через минуту появилась сотрудница центра — женщина средних лет с добрыми глазами и усталой улыбкой.
— Вы к Эри?
— Да.
— Идемте за мной.
Они шли по длинному коридору. Двери по обе стороны. За некоторыми слышалась приглушенная болтовня. На стенах — всё те же рисунки.
Женщина остановилась перед небольшой дверью.
— Она внутри. Спрашивала о вас.
Юта сглотнул.
— Понял. Спасибо.
Он поднял руку, чтобы постучать.
Дверь распахнулась изнутри. На пороге стояла Эри, закутанная в одеяло. Босая. Глаза широко распахнуты.
Она смотрела на него полсекунды. А потом бросилась вперёд.
— Уф… эй… осторожнее…
Её руки сомкнулись у него на талии, заставив его слегка поморщиться. И он не притворялся. Тело всё ещё болело, что было вполне естественно после того, как его пропустили через мясорубку. А объятия шестилетки оказались на удивление крепкими.
Юта замер. Затем медленно опустил ладонь ей на голову.
— …Привет, малая.
Ответа не последовало. Только дрожь. Её лоб был крепко прижат к его рубашке.
Почувствовав, как намокает ткань одежды, Юта вздохнул.
— Всё хорошо. Я ещё не умер.
Эри не засмеялась. Её руки сжались лишь сильнее.
Воспитательница стояла в дверях, тихо наблюдая за сценой.
— Она молчала всё утро, — прошептала женщина.
Юта кивнул, не поднимая головы.
— Да. Я так и думал.
Он не убирал ладонь с макушки Эри, пока дрожь не унялась. Когда она наконец ослабила хватку — ровно настолько, чтобы дать ему вдохнуть, — он чуть присел, заглядывая ей в глаза.
— Я здесь, — мягко произнёс он. — И никуда не денусь. Обещаю.
Её взгляд метнулся к его лицу, жадно изучая черты, словно она пыталась убедиться, что он настоящий.
— …Хорошо, — шепнула она.
Почти беззвучно. Но это уже было что-то.
Воспитательница отступила на шаг.
— Можете пройти с ней в общую комнату. Её опекун уже там.
— Опекун? — переспросил Юта.
Женщина улыбнулась.
— Сами увидите.
[ОБЩАЯ КОМНАТА – ДВАДЦАТЬ МИНУТ СПУСТЯ]
Комната была небольшой: диваны, тихо работающий телевизор, полки с потрёпанными игрушками. Эри сидела, тесно прижавшись к боку Юты и закутавшись в одеяло, словно в броню.
Напротив них сидела Айко Акутами.
Как выяснилось, поначалу состояние Эри было куда хуже, чем он предполагал: она отказывалась говорить и вообще идти на контакт. Лишь когда вмешалась его мать, в девочке начали проступать признаки жизни.
«Стоило догадаться», — подумал Юта, глядя на неё.
В руках она держала чашку чая, а вид у неё был такой, словно она давно ждала этого разговора.
— Юта.
— Мам? — отозвался он настороженно.
Она сделала глоток.
— Я подаю документы на экстренное оформление опеки.
Юта моргнул.
— Ты — что?
На мгновение ему показалось, что он ослышался.
Айко свободной рукой указала на Эри.
— Ты чуть не погиб ради этого ребенка.
— Я не погиб, — буркнул Юта.
— Ты был на волоске.
— «Был» не считается.
Айко вскинула бровь.
— Для меня — считается.
При слове «погиб» Эри прижалась к нему ещё сильнее, и Юта инстинктивно прекратил спорить.
Айко продолжила спокойно и деловито:
— Она доверяет тебе. И идёт на контакт со мной. Это больше прогресса, чем ей удалось достичь с кем-либо из здешнего персонала.
Воспитательница у двери кивнула.
— Чистая правда. Она почти не ела, пока не приехала ваша мама.
Юта перевёл взгляд с одной на другую.
— Ладно, но опека — это не то, что решают вот так… с бухты-барахты.
Айко даже глазом не моргнула.
— Я принимала и более серьезные решения, имея куда меньше вводных.
— Звучит не слишком обнадеживающе.
Прежде чем он успел возразить, вошла ещё одна сотрудница с папкой в руках.
— Миссис Акутами, мы подготовили предварительные бланки, которые вы запрашивали.
Юта повернул голову так резко, что у него хрустнула шея.
— Бланки? Какие ещё бланки? Откуда взялись бланки?
Айко приняла папку с вежливой улыбкой.
— Я запросила их, пока ты был в отключке.
— Ты — ЧТО?!
Эри вздрогнула. Юта мгновенно понизил голос.
— Прости… Но — ты что сделала?
Айко перелистнула страницу.
— Экстренное оформление опеки проходит быстрее, чем полноценное усыновление. Учитывая, что проверки биографии и условий мы уже прошли… — она пожала плечами. — Мы, по сути, просто срезаем несколько углов.
Юта уставился на неё.
— Ты всё разузнала.
— Разумеется.
— Пока я валялся в больнице.
— У меня было время.
— Это безумие.
Айко проигнорировала его, продолжая ставить подписи.
Воспитательница сочувственно улыбнулась.
— Учитывая обстоятельства и привязанность Эри, комиссия готова ускорить процесс.
Юта помассировал лоб.
— Стоило мне проснуться, а тут уже целый преступный сговор.
— Не сговор, — поправила Айко. — А семейное решение.
— Мне не дали ничего решить!
— Ты был без сознания. И чья в этом вина?
— …
Прежде чем он успел сказать хоть слово, кто-то потянул его за рукав. Юта опустил глаза. Эри смотрела на него в ответ. Смотрела с выражением, в котором читалось что-то, похожее на надежду.
Он вздохнул.
— …Ладно.
Не то чтобы он мог что-то сделать, даже если бы захотел.
Айко улыбнулась.
— Хороший ответ.
[ЧУТЬ ПОЗЖЕ]
Когда обсуждение бумаг завершилось и Эри увели на короткий осмотр к другой воспитательнице, Юта откинулся на спинку дивана и выдохнул.
— Ты правда всё это спланировала.
Айко пожала плечами.
— Ты уже притаскивал домой травмированное существо. Я предположила, что рано или поздно ты сделаешь это снова.
— Это не то же самое, что бродячий кот.
— Спорно.
Прежде чем Юта успел возразить, чей-то телефон завибрировал. Сотрудница центра проверила экран, кивнула им, а затем сказала:
— Представители UA ожидают вас на входе.
Юта моргнул.
— …Зачем?
— Вас выписали сегодня, верно? Они сообщили, что берут на себя дальнейшее медицинское сопровождение.
Внутри у него всё оборвалось.
— О нет.
[МЕДПУНКТ UA – ДЕНЬ]
Не прошло и десяти минут с момента его возвращения в кампус, как Исцеляющая Девочка уже нависла над ним с тростью, словно инспектор над бракованным станком.
— В ужасном состоянии, — пробормотала она. Бонк. Она стукнула его тростью по лбу. — Просто в ужасном.
— Я вообще-то только что из больницы, — заметил Юта.
— Едва живой. Бонк. — Не вертись.
Айдзава, прислонившись к стене, скрестил руки на груди; мешки под его глазами казались ещё темнее обычного.
Цукаучи стоял неподалеку, делая пометки в блокноте.
Незу восседал на табурете, безмятежно болтая ножками.
— Какой вы интересный ребенок, — сказал Незу.
— Эта фраза меня беспокоит, сэр.
— Не вертись, — повторила медсестра и поцеловала его в лоб.
На него тут же навалилась свинцовая усталость.
— Тц. Твоя жизненная сила странная. Исцеление идет, но не так, как обычно. Твоя причуда делает что-то, что я не могу до конца объяснить. — Она постучала тростью по полу. — Не бегать. Тяжести не поднимать. Не тренироваться. Не тупить. Это приказ врача.
— …А можно определение слова "тупить"?
— Делать всё то, что ты делаешь обычно.
Юта прищурился.
— Я чувствую предвзятость.
Айдзава кивнул.
— После того, что ты учудил, полагаю, это вполне справедливо.
Цукаучи перевернул страницу в своем блокноте.
— Твои показания подшиты к делу. Заявление о самообороне признано обоснованным. Никаких улик, связывающих тебя со смертью Оверхола, нет.
Юта сохранял бесстрастное выражение лица.
Улыбка Незу стала острее.
— Хотя в твоей истории есть любопытное примечание.
— …Какое?
— Таинственный линчеватель.
Незу сложил лапки домиком.
— Белые волосы. Маска. Шрам на левом глазу. Весьма… колоритное описание.
— Это всё художница, не я, — с каменным лицом отпарировал Юта.
Незу улыбнулся тепло. Слишком тепло.
— Мы проведем расследование. Но что касается лично вас — вы чисты.
— Приятно слышать.
— Славно.
— Однако учтите: до Спортивного фестиваля осталось семь дней. Если к тому времени вы не будете полностью здоровы, об участии можете забыть.
Лицо Юты вытянулось.
Незу спрыгнул с табурета.
— Ах да, ещё кое-что. Вам назначены сеансы у психолога для проработки травмы. Ваша мама уже дала согласие.
Юта закрыл лицо руками.
[ВЕЧЕР – У ВХОДА В ЦЕНТР ОПЕКИ]
Небо окрашивалось в фиолетовые тона.
Эри держалась за его рукав обеими руками. Айко ждала рядом в своем кресле, укрыв ноги пледом.
— Едем, — сказала она. — Пора домой.
Эри замешкалась.
Юта слегка присел перед ней.
— Эй. Ты едешь с нами. Пока что поживёшь у нас. Хорошо?
Эри подняла на него взгляд.
— …Хорошо.
Тихо. Но уверенно.
Юта почувствовал, как что-то отпустило в груди.
Они сели в ожидающее их такси.
Айко прочистила горло.
— Ремни. Оба. Если у тебя снова разойдутся швы, я примотаю тебя к кровати скотчем.
— Мам…
— Ремень.
— …Слушаюсь, мэм.
Обновлено: 22.01.2026