— Не исцеление. Исцеление подразумевает рубцевание тканей и долгий период реабилитации.
Она подняла планшет, открывая несколько снимков.
— То, что сотворило твое тело, ближе к понятию полной реконструкции.
Доктор Ишикава развернула экран к нему.
Юта моргнул.
Изображение на дисплее было…
…трупом.
Или чем-то очень на него похожим.
Кожа сошла лоскутами. Целые участки плоти отсутствовали. Мышцы разорваны, обуглены, превращены в кровавое месиво. Кости обнажились так, как кости никогда не должны обнажаться.
Он резко, со свистом втянул воздух.
— Это я?
— Это были вы, — поправила доктор. — Семьдесят два часа назад. Отказ органов, кровеносная система в полном коллапсе. Повреждение костного мозга, внутреннее кровотечение… Честно говоря, у вас должна была случиться необратимая остановка сердца ещё до того, как скорая добралась до окраин Мачиды.
Она снова перевела внимательный взгляд на Юту.
— И всё же…
Доктор сделала широкий жест рукой, указывая на него.
— Вы здесь. В сознании. С невредимой кожей. Я изучила ваше досье, и, учитывая колоссальную разницу между "было" и "стало", могу заключить только одно: ваша причуда буквально удержала вас от смерти.
Юта сглотнул.
— …Чувствую я себя паршиво.
— Это потому что ваши болевые рецепторы пытаются организовать профсоюз, — сухо заметила она. — Но по сравнению с тем, с чего вы начинали? Вы пугающе стабильны.
Он замялся.
— Можно мне… взглянуть?
Она поняла мгновенно.
Без лишних слов доктор Ишикава достала из шкафчика ручное зеркало и вложила ему в ладонь.
Юта сделал вдох — медленный, осторожный — и повернул зеркало под нужным углом.
Отражение уставилось на него в ответ.
Бледнее обычного.
Глаза слегка запали.
На голове воронье гнездо.
Но… Он выглядел… Нормальным.
— В любом случае, прошлой ночью жизненные показатели стабилизировались, так что мы перевели вас из реанимации. Сейчас вы в больнице "Мачида Дженерал", — вздох. — Маленькие чудеса и большая бюрократия сделали это возможным.
Юта нахмурился.
— Мачида?..
Его глаза внезапно расширились.
— Погодите… а моя мама?..
— Да.
Это короткое слово ударило его сильнее, чем когда-либо мог Оверхол.
— Она была здесь всё это время, — добавила доктор Ишикава. — Не выходила никуда, кроме уборной и встреч с официальными лицами.
У Юты всё внутри оборвалось.
— О нет.
— О да.
— Она меня убьёт.
— Вообще-то, она казалась более озабоченной тем, чтобы сохранить вам жизнь.
Доктор Ишикава отошла в сторону и указала на стеклянную перегородку.
Там — прямо снаружи —
Его мать, спящая в инвалидном кресле.
Тонкий плед, наброшенный на плечи.
Голова тяжело опирается на руку.
Тихое дыхание, и печать глубокого истощения в каждой черточке лица.
Горло Юты болезненно сжалось.
— Ей нельзя здесь…
Ишикава перебила:
— Она отказывалась уходить. Даже когда мы настаивали. Она прикатила сюда сама, хотя две медсестры умоляли её не передвигаться в одиночку.
— Это… похоже на неё.
— Пугающая женщина, — согласилась Ишикава. Затем шагнула обратно к двери. — Мы сообщим подробности о травмах, когда вы будете соображать яснее. А пока? Не двигаться. Не вертеться. Не садиться. Не умничать и не терять сознание снова — у нас дефицит капельниц.
— Не слишком-то утешительно.
— Цели утешить и не стояло.
Доктор Ишикава вышла. Дверь закрылась с тихим щелчком. Тишина. Юта смотрел сквозь стекло на мать. Она казалась меньше, чем он помнил. Худее.
Плед сполз с её плеча, и никто его не поправил.
Три дня.
Три дня она была здесь. Ждала. Наблюдала. Наверняка винила себя за то, что не заметила чего-то раньше.
В груди сдавило.
Он попытался сесть.
Боль тут же пронзила торс — острая, злобная и совершенно беспощадная.
Юта рухнул обратно на подушку, сквозь зубы втягивая воздух.
— Ладно. Плохая идея. Очень плохая идея.
Он лежал, осторожно дыша и глядя в потолок.
Дверь снова открылась.
Юта чуть повернул голову.
Медсестра — та самая, что была здесь раньше, — тихо вошла, бросив на него быстрый взгляд.
— О. Вы всё ещё не спите.
— Едва.
Она подошла проверить капельницу, затем замерла.
— …Разбудить её?
Юта заколебался.
Затем кивнул.
— Да. Пожалуйста.
Медсестра вышла в коридор.
Сквозь стекло Юта наблюдал, как она мягко коснулась плеча его матери.
Айко пошевелилась.
Моргнула.
Села — слишком резко — поморщилась — и тут же повернула голову в сторону палаты.
Их глаза встретились.
Мгновение никто из них не двигался.
А затем Айко уже катила кресло вперёд, вцепившись в обручи колёс сильнее, чем требовалось.
Медсестра открыла дверь.
Айко въехала внутрь.
Остановилась у его кровати, крепко сцепив руки на коленях.
Глаза покрасневшие. Причёска растрёпана. Она выглядела так, словно нормально не спала несколько суток.
Потому что так оно и было.
— Юта.
— …Привет, мам.
Долгую минуту она просто смотрела на него.
Затем потянулась — медленно, осторожно — и накрыла его ладонь своей.
Пальцы у неё были ледяные.
— Три дня, — прошептала она.
— Я… слышал, — ответил он, избегая её взгляда.
— Посмотри на меня.
— …
Он послушался. Её глаза были на мокром месте.
— Я думала, что потеряла тебя.
— …Прости.
Она закрыла глаза.
Выдохнула.
— Никогда — слышишь, никогда — не делай так больше.
Горло Юты перехватило.
— Я постараюсь.
— Этого недостаточно.
— …Я знаю.
Она быстро вытерла глаза, словно злясь на себя за слёзы.
Между ними на мгновение повисла тишина.
Затем лицо Айко окаменело.
— Что случилось?
Юта отвёл взгляд.
— …Всё сложно.
— Упрощай.
Он медленно выдохнул.
— Я мало что помню, — тихо произнёс он. — Только… я увидел ребёнка. Девочка выглядела перепуганной до смерти. И я не смог…
Он сделал паузу.
— Я не нашёл в себе сил оставить её там.
Рука Айко сжала его ладонь сильнее.
Он почувствовал это — слабое гудение её причуды. Она считывала его, и он прекрасно понимал зачем.
Но это не имело значения.
Потому что технически это не было ложью.
Ситуация с Эри была именно такой, как он описал. Любое чувство вины или нервозность, которые она могла уловить, можно было списать на то, что ему стыдно за враньё по телефону. За то, что подверг себя опасности. За то, что заставил её волноваться.
А не за убийство.
Выражение лица Айко смягчилось.
Совсем чуть-чуть.
— …Девочка, — тихо сказала она. — Эри.
Юта кивнул.
— Она в порядке?
Айко помедлила с ответом.
— Физически — да. Врачи её осмотрели, — она замолчала. — Эмоционально… она травмирована, Юта. Ни с кем не разговаривает. Не ест, если кто-то не сидит рядом. Она прошла через ад.
Юта стиснул зубы.
Айко внимательно наблюдала за ним.
— Я виделась с ней, — продолжила она. — Она милая. Напуганная. Но милая.
Она сжала его руку.
— Я понимаю, почему ты не смог пройти мимо.
Юта взглянул на неё.
— …Но?
— Но тебе пятнадцать, — твердо сказала Айко. — Ты мог погибнуть. Ты почти погиб.
— Я знаю.
— И всё же ты бы сделал это снова, ведь так?
Юта не ответил.
Лицо Айко на мгновение исказилось, будто от боли.
— Ты — копия своего отца, — прошептала она.
Юта моргнул.
— …Что?
Она подняла голову, глаза блестели от слёз.
— Такой же безрассудный. Упрямый. Слишком храбрый для своего же блага, — она снова сжала его руку. — Он поступил бы точно так же.
Юта не знал, что сказать.
Айко снова вытерла глаза и выпрямилась.
— Мы поговорим об этом позже. А прямо сейчас, — она одарила его тем самым взглядом, — нам нужно обсудить, почему ты врал мне по телефону.
Юта простонал.
— Мы можем пропустить эту часть?
— Категорически нет.
— Попытка не пытка.
Выражение лица Айко изменилось — что-то среднее между весельем и раздражением.
— Итак. Девушка, с которой ты якобы проводил время.
Юта готов был провалиться сквозь землю.
— Мам…
— Она была воображаемой? Или просто удачно растворилась в воздухе после того, как ты проводил её домой в другой город?
— Я… это не… слушай, я запаниковал, ясно?
— Очевидно.
— Ты устроила мне допрос.
— Я волновалась.
— Одно и то же!
Айко приподняла бровь.
— Так ты выдумал романтический интерес, чтобы сбить меня со следа?
— …Да.
Она смотрела на него в упор.
А затем, вопреки всему, рассмеялась.
— Ты ужасный лжец, ты в курсе?
— Осознаю.
Она покачала головой, всё ещё улыбаясь.
— Тебе повезло, что ты жив. Иначе я убила бы тебя сама.
— Принято к сведению.
Улыбка слегка померкла.
— Юта… в следующий раз, если попадешь в беду — скажи мне. Не лги. Не прячься. Просто скажи.
Он кивнул.
— …Хорошо.
— Пообещай мне.
— Обещаю.
Айко медленно выдохнула, и напряжение начало отпускать её плечи.
Она открыла рот, чтобы добавить что-то ещё…
В дверь постучали.
Они оба обернулись.
Медсестра сдвинула дверь в сторону, и в палату вошли две фигуры: высокий мужчина в тёмном плаще и женщина пониже, с цепким взглядом и блокнотом наготове.
— Мистер Акутами, — вежливо произнёс мужчина. — Я детектив Хошино. Это детектив Танабе. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов.
Внутри у Юты всё похолодело.
Айко нахмурилась.
— Он только что очнулся, — твердо заявила она. — Это не может подождать?
Лицо Хошино осталось бесстрастным.
— К сожалению, нет. Это касается текущего расследования. Чем скорее мы с ним поговорим, тем лучше.
Желваки на лице Айко дрогнули.
— Он едва стабилен…
— Мы будем кратки, — вмешалась Танабе. Её тон был мягче, но не менее настойчивым. — И мы можем пригласить медперсонал, если потребуется.
Юта посмотрел на мать.
Затем снова на детективов.
— …Всё в порядке, мам.
— Юта…
— Я отвечу на их вопросы.
Казалось, Айко хотела возразить. Но не стала. Она лишь сжала его руку ещё раз, а затем отпустила.
— Я остаюсь, — безапелляционно сказала она.
Хошино кивнул.
— Это допустимо.
Оба детектива достали блокноты.
Тяжёлый взгляд Хошино остановился на Юте.
— Начнём с простого, — сказал он. — Расскажите нам, что произошло три ночи назад?
Юта сглотнул.
«Ну, понеслась».
Он старался говорить коротко.
Максимально просто и гладко. Он активировал причуду, как только прозвучал первый вопрос: микроскопические корректировки голосовых связок, мимических мышц, ритма дыхания.
Ровно настолько, чтобы казаться искренним. Чтобы они купились.
— Я проспал свою остановку, — сказал он. — Хинохара. Проснулся уже в Мачиде.
Хошино черкнул что-то в блокноте.
— В котором часу?
— Около шести. Может, шесть десять.
— И вы не сели на обратный поезд?
— Следующий был только через сорок минут. Я проголодался и пошел искать еду, чтобы скоротать время.
Танабе вскинула взгляд.
— Где?
— В ресторане у станции. Название не помню.
Она сделала пометку.
— И тогда вы наткнулись на девочку?
Юта кивнул.
— Она была в переулке. Выглядела напуганной до смерти. Сразу за ней появился мужчина.
— Опишите его.
— Лет тридцать пять. Шатен. В перчатках. И в маске чумного доктора.
Ручка Хошино замерла.
— Маска чумного доктора?
— Да. Такая… старомодная. Кажется, коричневая.
Танабе и Хошино переглянулись.
— Что было дальше? — спросил Хошино.
— Он сказал, что это его дочь, — продолжил Юта. — Но непохоже было, что она хотела с ним идти. Она боялась. На ней были бинты. И главное — она прошептала просьбу о помощи. Я подумал, что это могут быть похитители, и просто не смог её оставить. Я попытался поговорить. Ему… это не понравилось.
Пальцы Айко сжались на подлокотнике кресла.
— И мужчина напал на вас, — констатировала Танабе.
— Да. Как только он понял, что я не отступлю, он коснулся земли. Асфальт просто… взорвался. Шипы. Стены. Он мог менять ландшафт как угодно. Он замкнул пространство и запер нас в ловушке.
Бровь Хошино слегка приподнялась.
— Это совпадает с тем, что мы знаем о Кае Чисаки, — произнёс он. — Злодейское имя: Оверхол. Причуда позволяет разрушать и воссоздавать материю касанием.
— Но масштаб, который вы описываете, необычен, — добавила Танабе.
Юта слабо пожал плечами.
— Он был зол.
Хватка Айко усилилась.
— А ваша причуда? — спросил Хошино. — В вашем досье не указан боевой потенциал такого уровня.
Юта выдержал его взгляд.
— Это недавний прогресс. Ещё не успел обновить данные в реестре.
— Понятно.
— Да. Я схватил Эри. Побежал. Уворачивался, как мог. Думал, если выберусь на главную улицу, к людям, он отступит. Но сбежать не вышло. А потом он коснулся меня.
Айко вздрогнула.
Выражение лица Хошино не изменилось.
— Что произошло, когда он коснулся вас?
Юта слегка опустил взгляд.
— Мое тело… начало разрушаться. Будто меня разрывало изнутри на части.
— Но вы выжили.
— Едва, — голос Юты стал тише. — Моя причуда… дает мне больше контроля, чем я думал. У меня получилось удерживать тело целостным. Достаточно, чтобы не умереть мгновенно.
Тишина. Танабе взглянула на Хошино. Тот не сводил глаз с Юты. История парня пока сходилась. Они видели отчеты о его состоянии при поступлении. Сам факт того, что он жив, уже был чудом.
— Вопрос. В таком состоянии, даже если вы выжили, ваше тело не должно было быть способно сопротивляться.
Юта встретил его взгляд.
— Я не сопротивлялся. Я просто выживал.
— Тогда как умер Чисаки?
Юта сделал паузу.
— Значит, он всё-таки мертв? А я уж грешным делом подумал, что у меня галлюцинации, — он простонал, лихорадочно просчитывая в уме, что сказать.
Вот оно. Критический момент.
— Я не знаю, — медленно произнес он. — Я был почти без сознания. Всё плыло перед глазами. Но я помню…
Он запнулся, словно силясь выудить воспоминание.
— …Я видел удар. Словно что-то невидимое атаковало его прежде, чем он успел добить меня. А потом я заметил кого-то в дальнем конце переулка.
Хошино выпрямился.
— Там был кто-то ещё?
— Да. Кажется. Трудно вспомнить ясно.
— Можете описать его?
Юта нахмурился, изображая усилие.
— Высокий. Мужчина, вроде бы. В маске. Закрывала нижнюю половину лица. Белые волосы. И… — он коснулся своего лица возле глаза. — Шрам. Вот здесь. На левой стороне.
Танабе яростно строчила в блокноте.
— Что он сделал?
— Не знаю. Я сразу после этого отключился.
Хошино снова переглянулся с Танабе.
— С чего бы этому человеку убивать Чисаки, но оставлять вас в живых?
Юта прищурился, глядя на них.
— Я только что объяснил, в каком состоянии находился. Вы думаете, я знаю «почему»? Может, это какой-то линчеватель. Может, он решил, что я уже труп. Я знаю не больше вашего.
Тишина.
Хошино постучал ручкой по блокноту.
— Нам понадобится художник для фоторобота.
Танабе кивнула.
— Я вызову специалиста.
[ПЯТЬ МИНУТ СПУСТЯ]
Художница — женщина средних лет с цепким взглядом и планшетом — присела у кровати.
— Просто описывайте то, что помните, — мягко сказала она. — Не торопитесь.
Юта кивнул.
— Белые волосы. В беспорядке. Торчащие, наверное.
Она быстро набросала контур.
— Маска?
— Тёмная. Закрывала нос и рот. Как… ну, эм… Как маска ниндзя.
Стилус заскользил по экрану.
— Шрам?
— Тонкий. Вертикальный. Через левый глаз.
Она поправила линии.
— Что-то ещё?
— …М-м, черты лица поуже, наверное. Не такое полное.
Она кивнула, завершая набросок. Затем развернула планшет к нему.
На экране красовалась почти идеальная копия Хатаке Какаши.
Белые волосы. Маска. Шрам на левом глазу.
Бровь Юты дернулась — едва заметно. Он шумно выдохнул через нос.
— …Да, — подтвердил он. — Это он.
Танабе щёлкнула ручкой, убирая стержень.
Хошино кивнул.
— Мы немедленно займемся этой зацепкой. Если вспомните что-то ещё — любую мелочь — сразу свяжитесь с нами.
Юта кивнул.
— Обязательно.
«Как же».
Они вежливо поклонились.
— Спасибо за содействие, мистер Акутами, — сказал Хошино. — Мы будем на связи.
Они вышли.
Дверь закрылась с мягким щелчком.
Тишина.
Айко не сводила глаз с Юты.
— …Линчеватель в маске?
Юта сохранял нейтральное выражение лица.
— Это то, что я видел.
Айко не выглядела убежденной.
Но давить не стала.
Пока что.
Юта медленно выдохнул, утопая затылком в подушке.
«Слишком близко».
Но у него получилось.
Он продал им эту ложь.
Теперь оставалось лишь надеяться, что они никогда не найдут «Какаши».
Обновлено: 22.01.2026