Прошло два года с момента сокрушительного разочарования в кабинете педиатра, и от безысходности Кайто Арисака официально вступил в фазу «Пика Мании Величия».
В свои восемь лет он перерос банальное желание получить «Систему» и вступил на опасную территорию духовного высокомерия.
Он убедил себя, что его Причуда — не что-то физическое, а власть суверена, требующая смотреть на мир не как на игровую площадку, а как на личное королевство.
Кайто сидел на низком каменном парапете, окаймляющем Хозяйственный магазин Арисака. Его щуплое тело напряглось, а глаза сузились в щелочки, которые, как он надеялся, выглядели «пугающими», а не «сонными».
Его целью был Босс — неоспоримый кошачий сюзерен района. Босс был покрытым боевыми шрамами трехцветным котом, который правил местными мусорными баками железной лапой. Для Кайто он был идеальным первым подданным для Короля.
«Доктор сказал, что железо на месте, но софт отсутствует», — размышлял Кайто, и его внутренний монолог перестроился на холодный, отстраненный ритм темного протагониста.
«Но владыке плевать на софт. Король не просит разрешения на запуск; он просто приказывает реальности существовать».
В прошлой жизни его завораживала концепция скрытых правителей — существ вроде Иму, которые восседали на Пустом Троне и шепотом решали судьбы мира.
Он решил: если он хочет, чтобы его спящая Причуда пробудилась, нужно перестать вести себя как мальчишка и начать вести себя как бог. Он стал говорить о своей воле в третьем лице — ментальный трюк, чтобы дистанцироваться от ограничений своего восьмилетнего тела.
.....
— ...Му, — прошептал он, пробуя на вкус тяжесть древнего слога. — Му... жаждет твоего подчинения.
Он подался вперед, вкладывая каждую каплю своей «души перерожденца» во взгляд. Он не просто смотрел — он пытался спроецировать волну чистого, сокрушительного давления. Он воображал, как из его груди вырывается ударная волна красно-черных молний, заставляя кота склониться в покорности, словно гравитация вокруг хозяйственного магазина утроилась. В своем воображении он был призрачной фигурой абсолютной власти, стоящей на горе поверженных врагов.
— Между Небом и Землёй лишь я один — достойнейший, — прошипел он, заимствуя бахвальство сильнейшего, чтобы подкрепить свою угасающую уверенность. — Мир — всего лишь бабочка на ладони Му. Познай боль, маленький зверь. Пади ниц и покорись Пустому Трону.
Он пытался косплеить всё сразу: холодность Иму, абсолютное эго Годжо и философскую резкость Пейна.
В конце концов, у этих персонажей было кое-что общее. Абсолютно имбовые личности с разными стилями рисовки глаз.
И тогда.
~Дзииииииииииии~
Он расширил глаза так, что они начали слезиться, пытаясь заставить свои зрачки выглядеть как божественные концентрические круги. Он вообще перестал дышать, фокусируя всё своё существование в единую точку устрашения, направленную в морду кота. Его трясло, а лицо приобрело тот оттенок фиолетового, который намекал, что он гораздо ближе к инсульту, чем к коронации.
Босс медленно моргнул. С величайшим безразличием существа, которое на самом деле было королем, кот поднял заднюю лапу и начал очень тщательно и очень публично вылизывать свои причиндалы.
«Взгляд Завоевателя» не потянул даже на легкое раздражение.
«Больше давления», — подгонял себя Кайто, пока зрение начинало расплываться от нехватки кислорода.
— Му... нельзя игнорировать. Трон... требует... признания!
— ДОМИ РЕВЕРСИI!
Он подался ближе, его нос оказался в дюймах от кошачьего, а лицо исказила гримаса чистого, неразбавленного напряжения.
И тогда.
— Кайто? Чего ты там мычишь на кота? У тебя шерсть в горле застряла?
Голос Бабушки Саки разбил атмосферу, как молот стекло. Кайто подпрыгнул так резко, что чуть не сделал сальто со стены прямо в стенд с пластиковыми садовыми граблями. Он крутанулся, с сердцем, ушедшим в пятки, и обнаружил Саки, стоящую в дверях магазина с планшетом и выражением глубокого, усталого недоумения.
— Я... Я тренировал концентрацию, Бабушка! — выкрикнул Кайто, сорвавшись на фальцет. Персона «Му» мгновенно испарилась, сменившись паническим писком смущенного ребенка. — Это... дыхательная техника! Для, э-э, духовной настройки!
Саки вздохнула — длинно, протяжно, звуком, в котором слышались десятилетия терпения.
— Что ж, твоя «настройка» нужна в четвертом ряду. Пришла партия оцинкованных ведер, и сами себя они в стопку не сложат. И оставь Босса в покое. Он пережил три экономических кризиса. Ему плевать на твои игры в гляделки.
— Да, Бабушка, — пробормотал Кайто, повесив голову и шаркая мимо нее.
Пока он таскал ведра, холодный укус реальности начал смывать его фантазии. Ему было восемь. Где-то в большом мире гремели новости о молодом, горе мышц — герое, будущем «Символе». А он был здесь, пацан с «Геройским пальцем», таскающий сталь за «карманные расходы» в три йены в час.
.....
— Мир познает боль, — проворчал он, с грохотом ставя ведро в стопку и цитируя Пейна, чтобы оправдать ноющие мышцы. — Но в основном боль ручного труда познает моя поясница.
Закончив с делами, он ретировался в свою комнату наверху и запер дверь. Встал перед ростовым зеркалом.
Если «Взгляд» не сработал, секрет должен быть в театральности и позе. Ему нужно было призвать самого высокомерного, самого могущественного вампира в истории.
Он широко расставил ноги, выгнул спину под углом в девяносто градусов — далеко за пределы того, что должен позволять нормальный позвоночник, — и направил драматичный указующий перст на собственные глаза. Он скрутил торс так, что позвоночник издал тревожный хруст.
— Ты думал, это обычный ребенок, но это был я...
— КАЙТО! — прошипел он, и его голос превратился в гравийный хрип, пока он направлял наружу свое внутреннее безумие.
Он сделал глубокий вдох, раздувая грудь и готовясь исторгнуть самый легендарный боевой клич XIX века. Он зажмурился, лицо исказила маска чистой, эгоцентричной мании.
— ВРРРРРРРРРРРРИИИИ… (Прим. переводчика: отсылка на Дио из ДжоДжо)
Стук.
Дверь, которая не захлопнулась до конца, распахнулась с тяжелым скрипом. Там стояла Бабушка Саки с подносом ячменного чая в руках, слегка приоткрыв рот от изумления. Она смотрела, как ее восьмилетний внук стоит в позе, напоминающей крендель, запрокинув голову назад, почти касаясь затылком пола, и орет в потолок так, что на шее вздулись вены.
Протяжное «ИИИИИИ» застряло в горле Кайто, оборвавшись жалким, визгливым писком.
Тишина, последовавшая за этим, сокрушала душу. Кайто так и замер в позе Дио: одна нога задрана, палец все еще указывает на собственное лицо, взгляд устремлен на бабушку в перевернутой перспективе.
— Я... Я согрела молока, — медленно произнесла Саки. Её голос дрожал от смеси шока и неподдельного страха за его рассудок. — Кайто... почему ты... в таком виде? Мне вызвать скорую? У тебя позвоночник сломался?
— Я... Я делал растяжку! — выкрикнул Кайто, неуклюже пытаясь встать нормально и чуть не врезавшись в письменный стол. — Это... это новый вид... Западной гимнастики! Очень популярно за морем! А крик помогает... циркуляции кислорода!
Саки поставила чай, не сводя с него глаз. Она подошла и приложила ладонь к его лбу.
— Жара нет. Но, Кайто, почему ты раньше говорил о себе в третьем лице? Кто такой «Му»? И почему ты вопил как умирающая птица?
— Это... это прозвище! Из школы! Честно! Просто... оставь молоко! Я просто... вошел в раж!
Она задержалась в дверях, пытливо заглядывая ему в глаза.
— Кайто, послушай меня. Я знаю, ты хочешь быть особенным. Но в нормальной жизни тоже есть свое достоинство. Тебе не обязательно ломать спину или орать в потолок, чтобы я тобой гордилась. Ты уже мой герой, когда помогаешь мне с инвентаризацией. Пожалуйста... перестань тыкать в себя пальцем. Соседи могут подумать, что у тебя нервный срыв.
Она закрыла дверь, и Кайто без сил рухнул на кровать. «Пик Кринжа» был достигнут, и на вкус он был как горький ячменный чай и разочарование родной бабушки.
.....
Он уставился на свою руку. Попытался щелкнуть пальцами, воображая, как происходит хоть что-нибудь. Ничего. Просто глухой щелчок.
Встал в позу Человека-паука. Ничего.
Попрыгал на кровати, вытянув одну руку вверх, будто собирается взлететь. Ничего.
— Путь к величию вымощен неловкими моментами, — пробормотал он, пытаясь спасти остатки достоинства.
Но впервые цитаты из аниме казались пустыми. Он был «старой душой» в теле ребенка, но вел себя инфантильнее всех вокруг.
Он был настолько одержим пробуждением силы, что игнорировал того человека, которым являлся на самом деле. Он не догадывался, что его искренняя помощь в режиме «Хорошего мальчика» и была настоящим источником силы; он просто чувствовал себя ребенком, которого застукали за чем-то постыдным.
Обновлено: 23.01.2026