На экране была горячая девчонка (конечно, это было первое, что я заметил теперь), покрытая пятнами жира, её одежда была помята и порвана, хотя она не показывала ничего, что мой недавно ставший чрезмерно гормональным разум отчаянно хотел увидеть. Она была подтянутой и злой, ее светлые волосы падали повсюду гигантскими шипастыми локонами, как у гребаного Саяна, с красны... погодите, какого хрена, это Бакуго.
Мои глаза широко распахнулись, моя ранняя усталость была забыта на мгновение.
Он был ею. И она была горячей.
Ее глаза были ярко-красными — почти как сияющий рубин, и казались маниакальными, зубы стиснуты. Ее щеки были вымазаны черной и зеленой слизью, кожа блестела от пота — вероятно, от того, что она была на волосок от гибели. Она держала героя за воротник, тянула его вниз, другая рука угрожающе сжата — маленькие хлопки, как крошечные петарды, взрывались внутри. Даже с расстояния, на котором снимала камера, ее скрипучий голос звучал громко и отчетливо. Он проецировался даже через стекло, долетая до меня через чертову улицу.
— Хватит жалеть меня только потому, что я девчонка, пацан-тростинка! Я выгляжу травмированной, сучка? Сучка! Дважды сучка! Я, блять, использую твои пальцы как дрова, ублюдок! Не смотри на меня свысока! Никогда не клади руку мне на плечо! Нет, мне плевать, что он герой! Нет, я не эмоциональна из-за моего «травмирующего» чего-то там, херня собачья, я обычно такая! Трижды сучка! — она повернулась и плюнула в... Человека-Пожарного Гидранта? Как его звали? Это не могло быть его именем, но, честно говоря, я понятия не имел, как еще его назвать.
Вау... автор «Моей Геройской» реально иногда просто вытаскивал героев из генератора случайных слов, не так ли?
Кадры прервались на этом, перейдя к самому преступнику, но мне это было не особо интересно.
Я закрыл глаза, улыбаясь. Я послал молитву вселенной: если ты здесь, в этой вселенной, и ты все тот же суицидальный мальчик-брокколи, я говорю тебе — мужайся! Укроти строптивую, Биг Дик Деку, я знаю, ты сможешь — если ты там, услышь мое благословение! Я даю тебе свою энергию!
Честно говоря, удача ему понадобится, если он это сделает. Если он всё еще он. У них не было никаких кадров с Мидорией, так что я не мог сказать, изменилось ли что-то с ним.
Наверное, это хорошо, что я прознал, что некоторые вещи отличаются. Мое драгоценное предзнание больше не было точным на 100%, а я не делал ничего, кроме как бродил по ежедневному маршруту Минеты.
...Честно говоря, это меня тоже немного взбесило.
Но это было удивительно — неужели сегодня тот самый день... а, нет, они пояснили, что это повтор, обновление информации о заключённом, поскольку его перевели в более охраняемое учреждение перед судом. Они также пересказывали всю историю заново. На мгновение я подумал, что новостей просто нет, но увидел бегущую строку внизу экрана. По-видимому, это был какой-то еженедельный обзор самых ярких моментов геройской деятельности. Вуди, Никчёмный Ковбой, которого публично распекает девчонка, которую он не спас, — очевидно, это сочли забавным сюжетом.
Я был вынужден признать: они правы. Как бы я ни ненавидел Кацуки Бакуго — а я его действительно ненавидел, — мне нравилось смотреть, как она вставляет Вудсу по первое число.
Я подумал о безымянном Грязевом Злодее, пока на экране мелькали фотографии того, как его перевозят в бутылках из-под газировки. Всё было совсем не так, как я помнил: обычно они рассказывали, кто этот маньяк недели, уделяли ему кучу внимания и побуждали других следовать по его стопам. Этот же парень был безымянным: просто Грязевой Злодей, и памятью о нём останется фото в бутылке. Те, кто был там, запомнят разрушения, и, конечно, они показали немного кадров, но это был финальный итог всего произошедшего.
Это заставило меня задуматься о том, кем он был. Почему он решил поступить так. Может, его довели до этого? Как бы он отреагировал на такое освещение в СМИ? Привело бы это его в ярость, или для разумной кучи грязи это было привычным делом?
С другой стороны, я понятия не имел, каково это — жить изо дня в день в шкуре слизневого монстра. Может, он просто сошёл с ума. Я имею в виду, разве разум внутри не должен оставаться человеческим? А в этом существе практически ничего человеческого не было. Или, может быть, разум вовсе не был человеческим, и поэтому он был таким психопатом.
И всё же я бы не стал убивать детей.
Нет, это не совсем честно. Я не мог предсказать, что бы я сделал. Я уже однажды сошёл с ума. Если бы меня превратили в гигантского нечеловеческого слизня, видит бог, я бы запаниковал…
…Как я паникую сейчас.
Внезапно прогуливать школу Минеты, чтобы крушить вещи и бессвязно орать, показалось глупым. Будто я ребёнок, закативший истерику.
Я ведь не такой, правда? Правда? Это приемлемо, нет?
Я ударил ногой стену позади себя, чтобы поставить точку.
Дерьмо.
— Эм, сумимасен, э... вы в порядке, молодой человек? — спросил женский голос.
Я повернул глаза, чтобы посмотреть, насколько мог.
Это была женщина-лиса. Причем не из тех, что «секси», — хотя, полагаю, в мире пост-фурри, наполненном мутантными Причудами, это спорный вопрос, — а буквально антропоморфная лиса. Странная смесь светлых волос и ресниц, покрытая бирюзово-белым мехом, одетая в очень модный свитер. Она казалась смутно знакомой.
Я отвёл уставший взгляд.
— Нормально. Скоро отлеплюсь. Просто… — я вздохнул и посмотрел вверх. — Просто передышка.
— ...О, хорошо, — сказала она, прежде чем поспешить прочь. Я смотрел ей вслед.
И тут я кое-что понял.
Кое-что важное.
— Эй! Постойте!
— А? — она обернулась, помахивая хвостом. Она посмотрела на меня.
Я посмотрел на неё в ответ, пытаясь вспомнить, видел ли я её в сериале «Моя Геройская».
Она смотрела на меня выжидающе или, может быть, просто в замешательстве.
Ах да. Как неловко. Я просто указал на землю.
— Не могли бы вы подать мне мой напиток?
— О, конечно! — сказала она, смеясь, наклонилась и подняла его. Она протянула его мне — и я с горечью заметил, что ей даже не пришлось тянуться вверх. Вися на таком расстоянии от земли, я оказался с ней на одном уровне глаз.
Обновлено: 22.01.2026