О том, как жил в чулане под лестницей, как донашивал вещи за Дадли, о травле в школе. Позже добавил и про холодное отношение со стороны родных тети и дяди, которые постоянно заставляли его работать по дому, но в ответ на выполненные задания он не получал даже похвалы, о постоянном понукании и попрекании даже куском хлеба. О том, как встретил меня.
Речь Гарри была прямой и честной, и вызывала среди большей части магов лишь сочувствие и негодование, я чётко видел это по их лицам. Даже Фадж с непониманием глядел на Дамблдора и нервно кусающую губы Минерву, которые отдали младенца в якобы «любящую» семью.
Наконец, вопросы для Гарри закончились. Дамблдор же не подал голос ни единого раза, лишь виновато глядя в сторону мальчика. В животе тянуло мерзким чувством беспомощности, я совершенно не желал, чтобы Альбус вообще существовал в одном помещении с крестником, но пока что вынужден был просто терпеть.
— Молодец, Гарри, — улыбнулся немного бледному мальчишке Томас, который прекрасно повторил отрепетированную ранее речь. гарри в ответ только несмело улыбнулся.
***— Для дачи показаний приглашаются… Вернон и Петуния Дурсль! — почти одновременно с ним огласил Фадж список наших свидетелей. Два министерских служащих провели нервных и трясущихся Дурслей, которые встали посреди зала. — Мистер Джефри, задавайте ваши вопросы.
— Спасибо, господин Министр, — ответил адвокат и, уже повернувшись к свидетелям продолжил: — Прошу вас, отвечайте по одному. Вы мистер и миссис Дурсль, проживающие по адресу графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре?
— Да! — ответил явно нервничающий Дурсль, старающийся не смотреть в сторону Гарри и меня.
— Да, — несколько тише ответила Петунья, не отводя глаз от пола.
— Подскажите, когда вы в первый раз увидели Гарольда Джеймса Поттера? — продолжил адвокат свой расспрос.
— Когда его нам подкинули, — немного осмелев, с претензией начал Вернон. — Посреди холодной осенней ночи, оставив только записку.
— Нам даже не рассказали, что случилось с моей сестрой! — воскликнула Петунья, подхватив его слова и сжав пальцы на маленькой дамской сумочке. — Только подумайте, подкинуть плачущего младенца под дверь в ноябре, кому такое в голову пришло! А сколько с ним было проблем?! Чего только стоило сделать хотя бы документы, без них даже на осмотр к доктору было невозможно попасть! А эти ваши ненормальные вещи? Летающие и взрывающиеся предметы? Мы несколько раз делали ремонт, постоянно покупали новые электроприборы, вы представляете, сколько на это было потрачено денег? А если бы он поранил Дадли?!
— То есть, — уцепился за эти слова адвокат, прерывая Петунию, которую уже явно несло, столько в её речи было застарелого гнева и возмущения. — Вам не было выделено никакого дополнительного содержания и вам приходилось справляться с магией ребенка самим? Должно быть, это было сложно, учитывая что вы сами магг… не-волшебники.
— Конечно же, ни одного пенни! — проворчал Вернон, махнув рукой. Он явно чувствовал себя не слишком уютно в окружении такого количества магов, но держался на удивление неплохо. — А ведь, насколько я знаю, Поттер был парень не из бедных, зажиточный аристократ. Но нет, все сам, своим трудом. Из-за всех этих ненормальностей мне пришлось оборудовать чулан, чтобы держать мальчишку подальше.
— Получается, — продолжил Томас, обаятельно улыбаясь и мастерски управляя словами. — Гарри Поттер с детства жил в чулане?
После этих слов многие в зале стали кидать на Дамблдора и Дурслей откровенно неприязненные взгляды.
— Сначала он жил в одной комнате с Дадли, пока было все спокойно, — попыталась оправдаться Петуния, немного белея лицом. — Но после того, как взорвалась ваза, выбив окно прямо напротив кроватки моего сына, мы с Верноном оборудовали ему специальную комнату.
— В чулане, — утвердительно отметил Джефри.
— Послушайте, уважаемый… — налился кровью Дурсль.
— Джефри. Томас Джефри, — ничуть не смутился адвокат, кивнув.
— Так вот, Джефрис. А что бы вы делали, если бы вашему сыну угрожала опасность?! — продолжил Дурсль, немного снизив голос. — Я, конечно, хотел отдать его к, эм… вашим, этому Дамбледорту, но обратного адреса никто не оставил. Только записка, жалкий клочок бумаги, и все! Любой другой на нашем месте уже давно сдал ненормального в детский дом! Но мы с Петунией растили его, как могли, пытались вытравить из него всю эту вашу ненормальность…
— Пытались что? — вежливо переспросил адвокат, изогнув брови. Кто-то в зале ахнул.
— Вернон… — обеспокоенно взглянула на разъярявшегося мужа Петунья, но тот уже не останавливался.
— Сделать из него нормального человека! Чтоб был как все, нормальным членом общества. А что? — продолжил Дурсль сыпать обвинениями. — Сестру моей жены эта ваша магия до добра довела? Исчезла с концами, только ребенка сиротой оставила.
— Мне даже не сказали, где она похоронена! — распереживавшись, вдруг добавила Петуния, промокнув глаза салфеткой. — Мы, конечно, не особо общались, особенно после её замужества, но родная кровь же… И Гарри мы растили как родного. По крайней мере, пытались…
— А что вы скажете на то, что вашему племяннику доставались не самые новые вещи? То, что, по его утверждению, он с детства делал всю работу по дому? — мягко спросил Томас.
— Этот ненормальный так сказал?! — опять повысил тон Вернон, жилка на его виске отчётливо запульсировала. — А то, что одежда на нем изнашивалась раза в три быстрее чем на Дадли, он вам не сказал?! А что насчет работы — кто не работает, тот не ест! Меня мой отец так учил и ничего, нормальным человеком вырос. Уж не знаю, как у вас с этим заведено, но в моей семье всё именно так. К тому же, если мальчишка был чем-то занят или сильно уставал, то хоть не ломал ничего этой вашей магией…
— То есть, я правильно понимаю, что вы специально нагружали молодого мага работой, чтобы у него не оставалось времени и сил на магию? — вкрадчиво проговорил Томас, и после его слов по залу прошлась волна шепотков.
— Да, сэр! Все именно так, — довольно откликнулся Вернон, кивнув. — И ведь почти получилось выбить из него всю эту ненормальность… Но похоже все уж зря.
— Выбить? — негромко, почти вкрадчиво переспросил Джефри, вызывая ещё одну волну тихих разговоров.
— Это Вернон фигурально выразился, — быстро сказала Петуния, положив руку мужу на плечо и немного сжав. — Никто мальчишку не бил!
— Разумеется не бил! На что это вы намекаете?! — выпучил глаза Дурсль. — Я же не изверг какой.
— Ну разумеется, — поднял руки старый адвокат, призывая всех к спокойствию. — Никто на это и не намекает, мистер Дурсль. Скажите, у вас есть какие-либо претензии к лорду Блэку за то, что он забрал ребенка к себе. Возможно, из-за него у вас какие-то проблемы с законом?
— Нет! — воскликнул Вернон, мельком глянув на меня. — Забрал — да и черт то с ним, спасибо и на том, что помог оформить все документы. Если бы раньше кто-то из вас сподобился это сделать, было бы просто замечательно, глядишь, не пришлось бы столько денег и нервов тратить.
— Господин Министр, вопросов к свидетелям у меня больше нет, — удовлетворённо кивнув, старый маг покинул кафедру, оставив зал в напряженном молчании.
— Кх-хм, — прокашлялся Фадж, немного придя в себя после наглядной речи Дурслей. — У стороны ответчика есть вопросы к свидетелям?
В ответ на это Дамблдор только покачал головой, укоризненно смотря на Петунию классическим взглядом доброго дедушки, укоряющего внучку за что-то.
— Тогда, мистер и миссис Дурсль, можете быть свободны, — махнул рукой Фадж министерским работникам, которые тут же увели Дурслей из зала. — Следующий свидетель стороны истца — Арабелла Фигг.
Тут я подобрался. Именно сейчас на всеобщее обозрение должны были представить те гвозди, которые будут забиты в гроб желаний Дамблдора отнять у меня крестника. Ведь именно, старушка Фигг по приказу Дамблдора поселилась в Литтл-Уингинг и следила за Гарри. Именно ее воспоминания как Гарри вкалывал днями и ночами на чету Дурслей, ее записи и сомнения, посланные самому Дамблдору, воспоминания, как тот после моего визита накладывает заклинания на мальчика, которые при долгом использовании вполне могли повредить его только зарождающуюся магию.
Да, сейчас Дамблдор в уязвимом положении. Он оставил наследника рода Поттер магглам, которые пытались вытравить из него магию физическим трудом, при этом благородно попросил Макгонагалл присмотреть за ребенком на первое время. А сам забыл о Гарри на долгие девять лет — но сам в этом повинился нежеланием навлекать на него опасность. Да и у единственных прямых родственников тому было бы лучше. Недосмотрел, так это от веры в людей, да и не знал он ничего.
Зато сейчас, когда правда вышла наружу, сам отказался от опекунства, поняв, что с любящей большой семьей Гарри будет лучше… И вся его выверенная линия защиты разрушится как карточный домик, когда все убедятся, что Великий Светлый Волшебник все знал с самого начала и намеренно оставил все как есть. При этом, лично наложил заклинание на несовершеннолетнего, которое могло ему повредить. Жаль, конечно, нет Малфоя, который выступал в роли свидетеля о наложении данного заклинания на ребенка, и Булстроуда, который должен был вступить в роли эксперта по чарам, определив вид заклинания по воспоминаниям…
Но и так сойдет. Второй эксперт — свидетель — Трембли, бывший обливиэйтор, который, собственно, и убедил старушку поделиться воспоминаниями, будет вполне достаточен для общего вывода.
Сейчас, когда Томас допросит дополнительно замотивированную старушку, все убедятся, что Дамблдор…
— К сожалению, Арабелла Фигг не сможет участвовать в заседании, — как гром среди ясного неба обрушился на меня притворно сожалеющий голос Артура Трембли, который встал со своего места.
— По причине? — недовольно спросил Министр.
— По причине плохого самочуствия, — развел руками Трембли. — Она сейчас находится в Мунго. Слишком сильным для нее был удар, когда по просьбе лорда Блэка я попросил ее поделиться личными воспоминаниями. Она вроде бы… соседка этих ужасных магглов.
— Но… Постойте, — сбился Фадж, недоуменно переводя взгляд с Трембли на такого же пораженного Томаса. — Вы ведь тоже заявлены как свидетель истца?
— Да, разумеется! Хотя я и не знаю, почему… — протянул Трембли. — Наверное, лорд Блэк своими настойчивыми просьбами, переданными через третьих лиц, надеялся с моей помощью выяснить что-то у бедной женщины. Исключительно по доброте душевной я спросил у миссис Фигг, согласна ли она поделиться такой сокровенной вещью, как воспоминания, но та так распереживалась, что ей пришлось обратиться к целителям.
— Эм-м, да… — пробормотал явно растерянный Фадж. — Мистер Джефри, вы будете вызывать данного свидетеля?
— Пожалуй нет, господин Министр, — быстро ответил Томас, вернув себе самообладание. — К сожалению, мистер Трембли, видимо, недостаточно точно понял лорда Блэка и от излишней… исполнительности лишил нас столь ценного свидетеля. В таком случае, как эксперт он будет бесполезен.
— Тогда, уважаемые члены Визенгамота, выслушав аргументы обеих сторон, судебный процесс предлагаю считать оконченным. Мадам Боунс? — Фадж снова повернулся к женщине, отвлекая её от ещё одного свитка.
— Да, прошу участвующих проголосовать поднятыми вверх палочками отдельно по каждому пункту голосования. Первый пункт голосования: Кто за то, чтобы ограничить право на опекунство президента Международной конфедерации магов, Верховного чародея Визенгамота, кавалера ордена Мерлина первой степени Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора над несовершеннолетним Гарольдом Джеймсом Поттером?
— Одна, две, три… — я краем глаза смотрел на поднимающиеся вверх магические палочки, но все мое внимание было нацелено на стыдливо отводящего глаза Крауча и немного нервного Трембли, который благоразумно отсел подальше от первого. Затем всё же перевел глаза на спокойно, чуть виновато улыбающегося Дамблдора, а в голове крутилось без перерыва лишь одно: «Да как так-то… Он же ничего не знал! Не мог знать все, хоть его и предупредили! Как так-то, блять!».
— Итак, двадцать семь голосов — за, пятнадцать — против, семь воздержались, — донесся словно сквозь вату торжественный голос Амелии. — Требования истца по первому пункту можно считать принятыми. Уважаемые лорды и леди, голосуем по пункту два: признать требование о передаче опекунства над несовершеннолетним Гарольдом Джеймсом Поттером главе рода Блэк, Сириусу Ориону Блэку. Прошу вас голосовать.
— Итак, — я до рези в глазах вглядывался в поднятые вверх концентраты, беззвучно считая каждую — двадцать, двадцать один… нет… не хватает блять! Всего четыре голоса! Блядский Дамблдор, блядский Малфой! Как так-то! Он ничего не должен был знать! Дамблдор ничего не должен был знать!!!
— Двадцать один голос «за», двадцать два голоса «против». Семь — воздержались — снова как через вату послышался голос Боунс. — Требования истца по второму пункту отклонены. Уважаемые лорды и леди, прошу вас проголосовать по третьему пункту…
— Не делай глупостей… Не делай глупостей Сириус! Ты же обещал! Мы что-нибудь придумаем… Решение не окончательное, Сириус! Альберт, блять, помоги! — с одной стороны вцепился в плечо Томас, а наемник сжал руку на моем предплечье с другой, но даже боли от впившихся в кожу пальцев я не почувствовал. Мир сузился до ненавистных лиц: Трембли, Уизли, Дамблдор… Всепоглощающая ненависть толчками вливалась в мое сердце с каждым ударом сердца, с каждым вздохом.
Обновлено: 15.01.2026