— Ага… — дед ловко выхватил из шкатулки свиток с пояснениями от Грегоровича, впрочем, не касаясь палочек пальцами. — А ты их две сразу взял, что ли?
— Ну да, а в чем… — начал было я, когда в ответ в лицо чуть не прилетел трансфигурированный камень. Инстинктивно отскочив немного в сторону, попытался продолжить: — Но он…
Еще пара проклятий прилетела вслед за камнем, и пришлось уходить от них перекатом и назад, увеличивая дистанцию, но одно из жалящих все равно попало ниже спины, заставляя подскочить, как… ну, как ужаленного. Оно явно было самонаводящееся…
— Да понял я! — не выдержав обстрела, создал вокруг себя пленку из тьмы. Древнее заклятие, которое я чувствовал как дополнительную пару рук, темными змейками начало расползаться по телу. Пожалуй, с каждым разом начинало действительно получаться всё лучше и лучше, что не могло не радовать.
— О, так ты все-таки прочитал ту книгу? — с мрачным удовлетворением откликнулся Поллукс, не отрывая взгляда от свитка, который всё ещё удерживал одной руке. — Ну и как оно?
— Как что? — не понял я вопроса, все еще сосредоточенный, ожидая очередного проклятия от старого мага, а не вопроса.
— Vocare ad tenebra, это ведь оно, верно? — дед наконец отложил инструкцию в сторону и посмотрел уже на меня. — Как ты себя чувствуешь в последнее время? Нет изменений в настроении, паники, лишней агрессии, чувства постоянного холода или… голода?
— Да вроде бы нет, — ответил я, неохотно отзывая заклятие и чуть ежась. В первые мгновения всегда накатывало непривычное чувство беззащитности, как будто вместо иголок подставляешь вдруг миру беззащитное пузо. — А должно?
— Не знаю, ты мне скажи, — отозвался Поллукс, усмехнувшись и легко пожав плечами. — Я никогда не читал эту книгу.
— В смысле? — уточнил, хмурясь, и почти сразу протянул вопросительно: — Ты же мне её сам посоветовал?
— Да, но читать — не читал. Чтоб ты знал, мой дорогой внучок, не всякую фамильную книгу ты можешь открыть, не будучи главой рода. Да и не всякую стоит читать, — странно добавил он. — Но я слышал про это заклятие достаточно, чтобы посоветовать его такому балбесу как ты, чтобы у тебя был хотя бы мизерный шанс выбраться из той ситуации, в которую ты сам попал, ну, и выжить при этом, а не изображать из себя смертника с Бомбардой наперевес… И — я, кажется, понял, что именно имел в виду мой старый знакомый.
— Может быть, хватит уже говорить загадками? — с трудом сдержав порыв закатить глаза, чтобы не поймать ещё одно жалящее, воззвал к остаткам совести деда, и, уже уворачиваясь от парочки летящих проклятий, добавил: — И кидаться заклятиями. У меня и так был сегодня насыщенный день.
— Ну, раз насы-ыщенный… — протянул Поллукс с ехидцей, — то ладно, конечно. Присаживайся. Донни, подай нам в гостиную бутылку бурбона и чего-нибудь на закуску.
***Уже после, усевшись в кресло перед зажженным расторопной домовушкой камином и пригубив алкоголь, дед наконец соизволил объясниться. То есть, сначала, конечно, он опять прошёлся по моему, да и, наверное, не только моему, уровню интеллекта, но сжалился.
— С чего бы начать… Уровень магического образования, конечно, сильно упал, но я постараюсь объяснить так, чтобы даже тебе было понятно.
— Ну дед! — я скривился и чуть поерзал, делая пару глотков. Бурбон огнем прокатился по горлу и ухнул в желудок, заставляя вспомнить, что ел я в последний раз довольно давно, и напиваться сейчас было бы не слишком хорошей идеей.
— Не перебивай, олух, — прикрикнул на меня дед, качнул стаканом и немного задумался, подбирая слова. — Сам я также о многом скорее догадываюсь, так как никогда не был главой рода, сам понимаешь, информация усеченная, но все же… что ты знаешь о Гриме?
— Символ нашего рода, зловещий пес и все такое… — неопределенно махнул я рукой, также наливая себе ещё немного, просто чтобы расслабиться, а то действительно, нервный какой-то денёк выходил. — Я, знаешь, раньше со скепсисом относился ко всему этому: «покровители», «родовые алтари» и так далее, о Гриме разве что в рассказах матушки слышал, да и то, не верил особо, мало ли семейных легенд, которые на деле — пустышки. Но, правда, когда привязывал родовой алтарь к себе, чувствовал нечто вроде…
— Вроде чего? — Поллукс даже немного подался вперёд, точно охотничья собака, нашедшая след дичи.
— Ну… вроде присутствия кого-то, — я же наоборот откинулся в кресле и прикрыл глаза, стараясь вспомнить тот момент, воскресить в памяти странное ощущение. — Теплое дыхание, как будто мне в лицо дышит большая собака.
— Большая собака? — чуть не поперхнулся отпитым бурбоном Поллукс, а затем звучно хохотнул, — это ты верно отметил!
— Ну знаешь, говорю как чувствую! — открыв глаза, я возмущённо вскинул голову.
— Да я не в том смысле… — оборвал свой смех дед, отмахнувшись от претензий. — Знаешь, о черных псах, предвестниках смерти и охранниках подземного мира слышали все, даже вне магического мира, эти истории гуляли от страны к стране ещё в далёкие годы до принятия Статута о секретности. Их называют по-разному — какие-то народы именует их просто черными псами или адскими гончими, другие дают имена, которыми пугают потом детей и запоздавших путников. Черный Шак, Баргест, Фландрийский зверь, Гарм… — Поллукс, на пару секунд замолчав, задумчиво покрутил в руке шпажку с нанизанными на нее кусочками сыра, какого-то мяса и чего-то ещё, что я не разобрал. — Совершенно точно одно — эти мифические создания есть в культуре каждого народа, где-то больше где-то меньше. Но что для простецов мифы и басни менестрелей — для нас отголоски древних времен, времен богов и титанов, героев и великих магов, да.
Дед снова замолчал, погрузившись в мысли, и я не стал его трогать, вместо этого взяв со стола принесенную Донни сырную нарезку. В доме было тепло, у камина — даже почти жарко, пока мы говорили, тот явно успел прогреться и теперь весело трещал сухими брёвнами, выплевывая искорки, которые исчезали, не долетая до пола, не иначе как благодаря чарам.
Человек, сказавший, что на огонь можно смотреть вечно, был очень и очень прав, если бы мог, я, пожалуй, действительно просидел бы так несколько часов, потягивая алкоголь и наблюдая за языками пламени. Но делать этого по крайней мере сейчас было точно нельзя, как и засыпать, несмотря на глубокую ночь, стоило всё же разобраться с палочками.
— Я расскажу тебе историю, которую рассказывал мне отец. Ему — его отец, а ему — его, и, как ты понимаешь, так было со времен основания нашего рода, это одно из немногих преданий рода, дошедших от родителей к детям, — наконец вернувшись в реальность, снова начал говорить Поллукс, немного медленнее и размереннее, чем до этого. Не знаю, подействовал ли на него наконец бурбон или дело было в чем-то ещё, но слушать деда в такие моменты было действительно интересно. — Когда-то давно, когда Хогвартса не было еще и в помине, а два наших мира, волшебный и маггловский, не были разделены Статутом, жил один маг.
История не помнит его имени, как это случилось с братьями Певерелл, но первый из нашего рода и не стремился к великой славе. Все, что его тогда волновало — это его красавица жена и их прекрасные дети… Но случилось несчастье, — дед негромко не то вздохнул, не то хмыкнул, я только покачал головой. Разумеется, какая легенда без драмы. — Древние боги начали свару, безобразная война, отголоски которой дошли и до мест, где жил этот счастливец.
Битва и смерть пришла в те края, и славному мужу пришлось на нее идти, дабы защитить свой дом и семью… Битва, из которой он так и не вернулся, как и множество славных магов, сраженный и погребённый под силой разгневанных богов и их чемпионов. Прекрасная дева долго горевала по мужу, но дети горевали еще больше и решились на невообразимое — бросить вызов богам, чтобы вернуть своего отца.
Оставалось только присвистнуть и молчаливо допить третий стакан бурбона за смелость неведомых предков, настолько любивших отца, что действительно отважились пойти против божеств, обладавших многократно превосходящей силой… В современном мире такое, пожалуй, едва ли встретишь, даже если не брать в расчет, что сами боги давно ушли.
— Они хотели спуститься в подземное царство, и подобно Орфею привести их отца домой, — тем временем продолжил рассказывать дед, уже не глядя на меня, вместо этого отвернувшись к камину. — Гнев и горечь утраты толкнули их на этот поступок. Гнев же богов был скор на расправу. Будучи сильными магами, они придумали, как найти путь в Аид, но, обманув богов и спустившись в мир мертвых, увидели лишь тень отца, который горько заплакал, поняв, какую страшную ошибку его дети совершили. Цербер, страж царства мертвых, надеюсь, хотя бы это ты помнишь, впустил их, но не выпустил обратно, и остались сыновья в этом царстве навек вместе с отцом.
— За кого ты меня принимаешь, конечно помню, — без особого запала ответил я на ввернутую шпильку, но Поллукс не обратил на это внимание, только слабо махнул рукой, точно на муху.
— Прекрасная дева, имени которой тоже не сохранилось, не смогла выдержать горя, потеряв разом всю семью, и молила богов, чтобы они вернули сыновей обратно, но боги не ответили ей, они часто бывают глухи даже к самым отчаянным молитвам… Тогда, поняв, что ничего не добьётся, та добровольно спустилась в царство смерти, обратившись к последнему существу, к кому любой нормальный человек подумает обратиться — к Церберу. Немногие знали, что бессменный страж у врат царства мертвых когда-то давно был побежден богами и заключен там, как и остальные узники, не в силах покинуть проклятый пост.
— Немногие, в число которых, разумеется, входила и эта прекрасная дама? — вскинув брови, я сцедил смешок в алкоголь, опасаясь, что за такие ремарки добрый дедушка расщедрится на ещё одно жалящее.
— Тихо мне тут, молчи и слушай, раз Орион тебе это не удосужился рассказать, — заворчал Поллукс, на мгновение отрывая взгляд от камина и недовольно хмурясь. — Тогда прекраснейшая предложила ему сделку. Не в силах ни воссоединиться с любимым, ни вновь увидеть своих сыновей, она обязалась навечно разделить тяжкую ношу, отказавшись от покоя, дарованного безгрешным душам после смерти, для того, чтобы Цербер мог хоть изредка покидать свое пристанище.
Взамен, тот должен был выпустить две души, час которых еще не пришел, обратно на белый свет. Сделка была совершена, и сама смерть была ей свидетелем. Два сына покинули царство мертвых, лишь в последний раз увидев мать, чья любовь освободила их… Но мир не стоял на месте даже из-за такой трагедии, и братья выросли. Тяжелая вина снедала их души, а сила росла, как и сила их детей и внуков, в ту пору жили гораздо дольше. Спустя столетия произошла ещё одна колоссальная по количеству потерь война, унесшая многих магов, людей и даже богов, лишь одно осталось неизменным — прекрасная дева на вратах царства смерти и ее старый друг Цербер, который иногда присматривал за потомками этих братьев.
***— Какое-то дикое смешение античных мифов со сказками, — не мог я не поделиться своими сомнениями насчет этой легенды. Звучало дико, даже по меркам магического мира, а ведь тут своих страшилок было за глаза и за уши. — К тому же в этой твоей легенде был Цербер, а не Грим. Да и царство Аида, а не просто смерти, раз уж на то пошло, Цербер ведь из греческой мифологии…
— Знаешь, сказка о дарах смерти тоже не очень логичная, если вдуматься, — фыркнул явно обиженный дед. — Очень много дел — мост через реку построить, за что им три артефакта Смерть подарила. Легенды на то и легенды, чтобы большая часть в этих легендах была преувеличением или просто вымыслом. Но то, что наша семья с темной магией на короткой ноге — это неоспоримый факт. Многие за историю рода Блэк Грима видели — что тоже факт.
А еще фактом является то, что Грегорович сделал палочки с помощью той самой Бузинной, и, говоря аналогии, если тебе так понятнее, проводимость у них как у горной реки в сравнении с ручейком, — как маленькому начал пояснять он, но даже возмутиться не слишком получалось. Он говорил вещи простые и логичные, но такие, до которых своим ходом я дошел бы в лучшем случае через месяц, а то и больше в силу того, что на философию и родовую историю времени особо не было. — Род Блэк сейчас насчитывает всего два человека по прямой линии, из сосредоточия силу без каких-то посредников черпаешь и вовсе только ты. А полярность палочек — разная, о чем бы ты знал, если бы прочитал записку Грегоровича, а не изображал из себя самого умного и делового. Так что скажи спасибо, что тебя там на две половинки не разорвало!
— Так он сам мне сказал, что их можно вместе использовать! — я всё же вскинулся, с громким звуком опустив стакан на небольшой столик. Суть его претензии я понимал, но приятного всё равно было мало.
— Использовать! Использовать, болван! А не пытаться к себе привязать сразу две! — лицо Поллукса искривилось не то в досаде, не то в ещё какой-то эмоции, которую я не смог опознать. — О чем бы ты так же прочитал в записке, если бы хоть на секунду остановился и пораскинул мозгами. Мой тебе совет — начни думать головой, а не причинным местом, и внимательно читай инструкции, особенно к таким сложным артефактам как волшебные палочки.
Затем Поллукс, вероятно, посчитав импровизированную лекцию оконченной, встал, ещё раз повелительно махнув рукой, а затем, даже не удосужившись прикрыть рот, зевнул.
— Донни, убери со стола. А ты, — тут дед повернулся ко мне. — А ты, пока все то, что я сказал, не прочитаешь внимательно, не возвращайся. Может быть, потом и начнем нормальные тренировки. Пока что ты напоминаешь мне тролля, который нашел аркебузу{?}[Аркебу́за (фр. arquebuse) — гладкоствольное фитильное ружье, появившееся в начале пятнадцатого века.] с горящим фитилем и пытается засунуть ее в нос.
Обновлено: 15.01.2026