«Это часть истории, не продолжение, а середина — то, что было скрыто от самой Эббигейл.»
36-й день, как я в больнице.
Сегодня Сильвия пошла на очередной осмотр. Утром она была немного грустная — рассказала мне, что потеряла свою любимую книгу. «Путешествие Бетти. Край земли». Она, кажется, потеряла её, когда гуляла одна по больничным коридорам, заглядывая в чужие палаты. Тогда она меня не позвала с собой…
Мне стало немного грустно. До недавнего мы всё делали вместе. Но, может, ей просто нужно было побыть одной. А я решила, что не буду обижаться, а лучше постараюсь найти её книгу. Может, это сделает ей приятно.
Я медленно вышла в коридор, прижав к груди руки — больничный воздух всегда казался мне немного холодным, как будто сам воздух знал, что мы здесь надолго. Белые стены, лампы, что гудят на потолке, и запах лекарств. Всё это уже стало привычным.
Сначала я решила проверить ближайшие палаты. Мне всегда было интересно — кто живёт за этими одинаковыми дверями? Есть ли там кто-то моего возраста? Или кто-то, кто, как и я, считает минуты до следующей капельницы?
Я подошла к палате напротив.
Когда-то давно Сильвия рассказывала, что там лежит мужчина, который спит уже несколько лет. "Кома", — сказала она. — "Он просто очень долго отдыхает." Я приоткрыла дверь. Палата встретила меня тишиной и тусклым светом. На кровати действительно лежал мужчина. Очень худой, с прозрачной кожей и почти белыми волосами. Он казался не старым, просто… далеким. Как будто не совсем здесь. В комнате стоял ровный ритм аппаратов, свет мигал на мониторе, где пульс шёл ровной линией.
Я осмотрела книжные полки, тумбочку, даже заглянула под кровать, но книги там не было.
Следующая палата.
Внутри были две женщины. Одна лежала с ногой в гипсе — она сломала её, когда упала с дерева, представьте! Другая казалась совершенно здоровой: глаза блестят, голос уверенный. Я так и не поняла, почему она здесь, но ведь не всегда всё видно снаружи.
–Здравствуйте, – поздоровалась я, неуверенно улыбнувшись. –Вы случайно не находили книгу? Называется «Путешествие Бетти».
Обе покачали головой.
–Нет, милая, не видели, – мягко сказала та, что с гипсом.
Я всё равно оглядела комнату — вдруг? Но нет. Там были только журналы и чья-то вязаная шапочка на подоконнике.
–Спасибо вам, – поблагодарила я и вышла в коридор.
Я прошла ещё несколько палат, и каждый раз — одно и то же. Кто-то спал, кто-то читал, кто-то смотрел в окно, но книги нигде не было. С каждой новой дверью я чувствовала, как внутри растёт маленькое разочарование. Хотелось ведь сделать что-то хорошее. Хотелось, чтобы Сильвия снова улыбнулась, так, как в наш первый день знакомства.
Я поднялась на второй этаж.
Там было немного светлее — окна были больше, и через них пробивалось тёплое утреннее солнце. Возле автомата с напитками, на мягком кресле, сидела девочка примерно моего возраста. Она была странно красива — чёрные как ночь волосы, кожа белая-белая, почти светящаяся, и ярко-голубые глаза. В руках у неё была книга. И не просто книга — та самая книга!
Сердце моё подпрыгнуло. Я поспешила к ней.
–Привет… это… откуда у тебя эта книга? – указала я пальцем, не сдержавшись.
Она подняла на меня взгляд. Спокойный, но не холодный.
–Эта? – она взглянула на обложку. –Нашла возле своей тумбочки. Кто-то, наверное, забыл. Я просто начала читать — она интересная.
–Это книга моей подруги. Она её потеряла. Можно… пожалуйста, я заберу её? Я хочу вернуть её Сильвии.
Девочка слегка улыбнулась.
–Я понимаю. Но… я почти закончила. Можешь прийти позже? Я обязательно верну. Обещаю.
Я видела, как ей хочется дочитать эту книгу. В её глазах светилось настоящее увлечение, будто она наконец нашла то, что отвлекает от всего больничного мира. Мне очень хотелось порадовать Сильвию… но при этом я не хотела расстроить эту девочку. К тому же, Сильвия уже читала эту книгу много раз — она знала её почти наизусть. Думаю, она бы не возражала, если бы кто-то другой тоже прожил с ней это приключение.
А ещё… мне вдруг захотелось, чтобы они познакомились. Почему бы и нет?
— Хорошо, можешь дочитать, — сказала я с мягкой улыбкой. — Меня, кстати, зовут Эбигейл. Но все зовут меня Эбби.
Я протянула ей руку. Её пальцы были холодными, но уверенными.
— А меня Агата. Рада знакомству, Эбби. — Она пожала руку и кивнула в сторону коридора. — Если ты собираешься прийти завтра, моя палата здесь — на втором этаже, самая крайняя.
— Хорошо, буду знать, — улыбнулась я и немного помолчала, прежде чем развернуться.
Хоть мы и познакомились только сегодня, у меня было странное чувство, будто я уже где-то видела её раньше. Знакомый поворот головы, голос… Разве это не странно?
Когда я вернулась в нашу палату, Сильвия уже лежала в своей кровати и ковыряла ложкой холодный пудинг. Её взгляд лениво скользнул по мне.
— Нашла? — спросила она.
— Нашла, — я села рядом и рассказала ей всё, от начала до конца.
Сильвия приподнялась, заинтересованная.
— Агата, говоришь?.. Хм. Завтра сходим. Мне любопытно.
После этого мы включили телевизор и смотрели мультфильмы. На экране яркие персонажи прыгали, смеялись, спасали мир — и на какое-то время больничные стены исчезли. Мы просто были двумя девочками, уставшими, но всё ещё способными смеяться. Смех Сильвии был заразительным — звонкий, будто колокольчик.
Сегодня моя болезнь проявилась лишь однажды.
На целый час я ослепла на один глаз.
Это было странно. Видеть только одной стороной. Всё казалось перекошенным. Пространство теряло форму. Лица становились половинчатыми. Я чувствовала, будто часть меня исчезла. Будто изнутри вырвали кусочек, который просто... ушёл. Когда я теряла зрение полностью, или оглохла, это ощущалось иначе. Там была тишина, пустота. А здесь — разделённость. Нечто тревожное.
Я легла спать позже обычного. Палата была тихой. Медсёстры уже перестали ходить туда-сюда. За окном капал дождь, как будто капельницы теперь стучали по небу. Я закрыла глаза.
И вдруг...
Голос.
Тихий, как шелест бумаги. Где-то в глубине сознания.
– Эбби…
Я резко открыла глаза. Палата была пуста, Сильвия мирно дышала во сне. Я прислушалась. Ничего. Только капли дождя по подоконнику. Только шум аппарата у кровати.
Наверное, показалось, — подумала я, повернулась на бок и укрылась с головой. Иногда мозг играет с нами, особенно когда мы устали.
Наверное, это просто сон.
И всё же, прежде чем провалиться в сон, мне казалось, что кто-то всё ещё стоит где-то рядом, совсем-совсем тихо, наблюдая, как я засыпаю.
На следующее утро, как мы и договорились, мы с Сильвией направились на второй этаж — в самую крайнюю палату. По пути я немного волновалась. Новые знакомства всегда вызывали у меня лёгкое волнение, а сегодня... было что-то ещё. Словно воздух был чуть гуще, чем обычно. Тише.
Перед дверью палаты мы увидели медсестру и женщину, с которой она спорила. Женщина была высокая, статная, почти слишком ухоженная для этой больницы. От неё пахло дорогими духами, холодными, цветочными, и в её голосе звенела раздражённая строгость. У неё были светлые волосы, почти такого же оттенка, как у меня, и ледяные серые глаза.
— ...Но, мадам, если она не продолжит лечение, её состояние может ухудшиться! — настойчиво говорила медсестра.
— Я прекрасно это понимаю, — ответила женщина ровным, почти отстранённым голосом. — Но я не собираюсь оставлять её в этом… заведении. Это место слишком дешёвое для неё.
В этот момент женщина повернулась и заметила нас.
— На что смотрите?! — бросила она резко, голос её словно ударил по воздуху.
Я инстинктивно отступила на шаг, дыхание сбилось. За её спиной я вдруг на мгновение заметила нечто — чёрную тень, странно извивающуюся в воздухе. Она появилась и исчезла так быстро, что я не успела даже моргнуть. Мне показалось? Или это...
— Точно не на вас! — отрезала Сильвия. — Мы пришли к подруге! А вы загораживаете дверь! Может, встанете в другое место?
Женщина прищурилась, словно хотела что-то сказать, но, сдержавшись, просто фыркнула:
— Наглая девчонка…
Сильвия дернула меня за рукав.
— Пошли, Эбби.
Мы вошли в палату.
Комната была уютной — насколько может быть уютной больничная палата. У стены стояла кровать, аккуратно заправленная. На прикроватной тумбочке стояла чашка с недопитым чаем и картонная коробка с леденцами и зефиром. Над ней висел рисунок: цветное изображение гор и деревьев, явно сделанное детской рукой. В центре на кровати лежала Агата. Она читала книгу — ту самую, «Путешествие Бетти. Край земли». Увидев нас, она оживилась.
— Эбби, ты пришла! — сказала она с радостью, отложив книгу. Её глаза вспыхнули.
Она перевела взгляд на Сильвию.
— А ты, наверное, та самая подруга, что потеряла книгу?
— Та самая! — гордо сказала Сильвия и театрально положила руку на грудь. Я невольно усмехнулась.
— Приятно познакомиться, меня зовут Агата, — сказала девочка, приподнимаясь.
— А меня — Сильвия. Ну и как тебе книга? Она интересная?
— Очень! — с энтузиазмом ответила Агата. — Я и не знала, что край земли может быть таким волшебным и... страшным. Монстры, тайны, загадки — я не могла оторваться.
Мы втроём засмеялись. Между ними мгновенно возникла особая химия. Я смотрела на них и чувствовала, как между ними начинает формироваться та же связующая нить, что была между мной и Сильвией. Что-то настоящее.
Они начали обсуждать сюжет:
— А момент, когда Бетти нашла пещеру с зеркалами — ты поняла, что это была ловушка? — спросила Сильвия.
— Нет! Я думала, она найдёт выход… но эти зеркала, они показали ей её страхи… это было жутко.
— А помните старика, который хранил последнюю карту? — сказала я. — Мне кажется, он был не просто проводник, а кто-то больше...
— Я тоже так подумала! — воскликнула Агата. — Может, он был её дедом? Или даже духом!
Мы болтали, смеялись, спорили. Время летело незаметно. Обед прошёл мимо нас, ужин — почти тоже. В палату заходили медсёстры и, увидев наше оживление, лишь улыбались и выходили молча.
Когда за окном начало темнеть, и тусклые больничные лампы сменили дневной свет, в палату ворвались... наши родители. А с ними — и сестра Роузи. У всех были одинаково обеспокоенные лица.
— Где вы были?! — почти хором сказали наши мамы.
— Мы обыскали всю больницу! — воскликнул папа Сильвии.
— Простите! — сказали мы почти одновременно, но не слишком раскаянно.
— Мы нашли Агату… — начала я.
— Мы читали и разговаривали... — добавила Сильвия.
— Мы же не знали, что уже так поздно, — закончила Агата, смутившись.
Роузи, скрестив руки на груди, нахмурилась, но её губы дрогнули — она явно сдерживала улыбку.
— Вас троих впору теперь звать "троица приключений", — сказала она. — Но, пожалуйста, в следующий раз предупредите кого-нибудь, хорошо? Хоть кого-нибудь.
Мы покивали, прижав головы.
После этого нас сопроводили в палату, по пути всё ещё звучали родительские наставления и ворчание, но внутри я чувствовала лёгкость.
Теперь нас трое.
«День, когда я встретила каждую из вас, стал для меня светлым воспоминанием — полным тепла.»
Обновлено: 08.04.2026