На следующее утро Леон проснулся под небом, окрашенным в пурпурные тона.
Серебряная луна и биолюминесцентный туман отступили, и в вышине вновь завихрились далекие неоновые штормы. Теперь, когда марево рассеялось, Леон мог видеть гораздо дальше.
В воздухе все еще висела взвесь из пыльных бурь, но благодаря обостренному восприятию Вознесенного он, в отличие от ночного тумана, видел сквозь нее насквозь.
Вглядевшись в эту дымку, он заметил впереди признаки жизни.
Растительности становилось все больше: показались высокие каучуковые деревья и другие странные виды флоры, с чьей коры стекала черная смола.
В Леоне-инженере вид этой смолы пробудил профессиональный интерес. «Кажется, эта субстанция годится на что-то большее, чем просто производство синтетики», – подумал он.
Его охватил азарт. «Не терпится узнать, что еще предложит мне этот мир».
Заметил он и еще кое-что: твердая почва под ногами была настолько коричневой, что казалась металлической.
— Все в порядке? — Спросила Талия, поднимаясь на ноги.
Дарен окинул всех взглядом и усмехнулся:
— Не будь такой натянутой, босс. За ночь ни один монстр не украл наши души.
Каин и Рекс сердито уставились на Кибергладиатора, а тот лишь снова хмыкнул, довольный их реакцией – именно этого он и добивался.
— Тогда выдвигаемся, — спокойно распорядилась Талия.
Отряд продолжил путь, пробираясь через заросли и по твердой земле с той же осторожностью, с какой они пересекали пустоши.
Много времени это не заняло. Спустя тридцать минут они достигли последнего гребня, с которого открывался вид на огромную долину.
Талия взобралась первой, остальные последовали за ней.
Поднявшись на гребень, Леон посмотрел вдаль и замер.
Внизу раскинулся колоссальный, изменчивый океан из серебристой пыли и коричневой металлической земли. Пыль колыхалась словно живой организм, накрывая этот мир, но взор Леона пронзал и её.
Большую часть того, что он видел, составляли брезентовые палатки – они теснились повсюду, напоминая разноцветные куполообразные дюны.
Помимо палаток виднелись и строения: сваренные из листов металла здания, где стены были прикрыты брезентовыми пологами, а старые крыши из изъеденного ржавчиной железа отливали красным.
Встречались и деревянные дома.
У Леона дернулся глаз. «Деревянные дома в киберпанковом мире?»
Полноценных зданий было меньшинство. В основном же в поле зрения попадали палатки и плотные скопления гуманоидов, заполнявших это пространство.
Одним взглядом Леон охватил тысячи, если не десятки тысяч существ – синты и генформы жили здесь бок о бок.
В отличие от Талии и остальных, Леон сразу понял, что все они истощены. Большинство выглядели костлявыми и изможденными, даже синты – те походили на заброшенные старые генераторы, оставшиеся без топлива, масла и всякого источника питания.
Было очевидно, что многие ютятся в рваных палатках, но бездомных, судя по всему, было еще больше.
Они существовали на задворках этой экономики: кто-то лежал прямо на камнях улиц, кто-то спал под остовами старых машин. Леон с легкостью насчитал двух или трех генформов, не подававших признаков жизни.
Они были мертвы.
По спине пробежал холодок, пока он оцепенело смотрел на них. Уже проступали следы разложения, но никто не спешил убирать тела. Их бросили прямо под открытым небом, в общине, где жили люди!
Леона едва не вывернуло наизнанку от шока.
Он покосился на спутников, но ни один не выказал бурной реакции – они привыкли к подобным зрелищам.
Леон слегка расширил глаза, пытаясь успокоиться.
Первое впечатление, которое произвело на него это место – лагерь беженцев. Гигантский, невообразимых масштабов лагерь.
И тут в голове всплыло название: «Пустоши».
Талия также называла это Потерянными Зонами, но в этот миг Леону пришел на ум более подходящий термин. «Хаотичное пограничье».
В чем-то это было даже красиво: россыпь разноцветных палаток, сбившихся в кучу и образующих между собой крохотные улочки, превращалась в единый организм.
Металлические здания, деревянные постройки – во всем этом была своя эстетика.
Но в то же время картина была пугающей, бесконечной и чуждой.
— Добро пожаловать в Пустоши, Леон, — произнесла Талия с мрачными нотками в голосе и спокойно зашагала вперед.
Остальные двинулись следом.
Леон среагировал с задержкой: ему было трудно принять увиденное. Однако он быстро взял себя в руки и нагнал группу.
Пока он шел, мысли в голове лихорадочно сменяли друг друга. «Что? Как они позволяют трупам валяться на улицах? Это же безумие. Неужели они не боятся эпидемий и инфекций?»
И тут он почувствовал, что воздух словно сгустился, мешая свободно дышать.
Пришла догадка: «Искажение ЭДЭ».
Даже здесь, хоть это и не было той опасной окраиной, где он очнулся, в Пустошах все еще сохранялось влияние ЭДЭ.
Леон снова едва не замер. «… Здесь не так опасно, как на границе, но это все равно заражение… Все равно что жить посреди радиации…»
Он еще раз взглянул на гуманоидов и, наконец, понял, почему они выглядят такими слабыми. Понял он и причину их безразличия к мертвецам на мостовой.
«Постоянное воздействие ЭДЭ само по себе болезнь, так какая им разница, подхватят ли они что-то еще?»
Появилась и другая мысль: «А сколько из этих синтов, лежащих на улицах, еще живы?»
Смерть генформа была очевидна – биологические процессы прекращались, тело начинало гнить. Но как понять, что умер синт?
Он инстинктивно посмотрел на Талию. «Наверное, только Нетраннер может это знать. Возможно, она способна почувствовать, осталось ли в них сознание».
Взгляд Леона стал тяжелым. Он больше не мог смотреть на эти улицы как прежде.
Основываясь на рассказах Талии и остальных, он примерно представлял себе Пустоши, но реальность превзошла все ожидания.
Теперь он понимал, почему здесь процветает работорговля. «Для большинства такая жизнь хуже рабства…», – с мрачным лицом он последовал за спутниками вглубь поселения.
Вскоре к ним, пошатываясь, направился нищий с алюминиевой миской в руках. На нем были сущие обноски.
Леон мельком взглянул на просящего.
Это был синт, но его механическое тело не шло ни в какое сравнение с гладкими корпусами Каина или других. Весь в пятнах грязного черного масла, он двигался дергано, будто нейронная связь между мозгом и конечностями была нарушена.
Леон поморщился и подумал: «Ему нужны деньги. Деньги… я ведь даже не спросил, какая в этом мире валюта».
Судя по всему, ни у кого из отряда при себе не было ни гроша – они прошли мимо бродяги, даже не удостоив его взглядом.
Чем дальше они заходили, тем сильнее в душе Леона закипал гнев, хотя лицо его становилось все более бесстрастным.
«Тут есть подобие правительства, и людям позволяют так жить?», – он по привычке хотел обвинить Омникор, но не был уверен, на ком именно лежит вина.
Не желая делать поспешных выводов, Леон скрыл свои эмоции.
На ходу он прикидывал масштабы: «… Судя по всему, это пограничье тянется на десятки километров… при такой плотности застройки тут должно быть как минимум несколько сотен тысяч человек…»
«И все они, похоже, голодают», – подытожил он с горечью.
Здесь существовало четкое социальное расслоение.
Голодали почти все, но на самом дне находились бездомные. Чуть выше стояли те, кто мог позволить себе рваную палатку, затем шли обитатели деревянных хижин, и на вершине – владельцы металлических зданий.
Большинство палаток едва достигали двух метров в высоту.
Пока что Леон насчитал всего пять железных строений. «Интересно, кто в них живет?»
Спустя какое-то время он увидел нечто вроде открытого рынка, где торговцы раскладывали товар прямо на прилавках. У некоторых были брезентовые навесы, дававшие тень, остальные же торговали под палящим небом.
Он заметил черствый хлеб, рыбу, которая, судя по запаху, уже начала портиться, одежду из шелка и хлопка, нехитрые аксессуары и даже лавку с кинжалами.
— Шелковая ткань прямиком из Каньон-Хаба! Почти даром, берите, пока не раскупили!
— Свежий хлеб из пекарен Дельты Спрола!
Голоса зазывал помогли Леону взять чувства под контроль, и он начал замечать детали, которые раньше упускал из виду.
В стороне от рынка виднелись отдельные лавчонки и деревянные общественные уборные. Перед туалетами выстроились очереди генформов; человек на входе что-то принимал у них, прежде чем впустить внутрь.
«Платные туалеты?»
На двух из пяти виденных им металлических зданий он разглядел вывески:
[Постоялый двор Генри]
[Дом подзарядки синтов Каина]
«Дом подзарядки?»
«Что-то вроде массажного салона, только для синтов», – догадался он, невольно глядя на изможденных роботов вокруг. «Смогут ли они вернуться в нормальное состояние, если заплатят за вход в такой дом?»
«Логично. В конце концов, синты – механические формы жизни, у них наверняка есть батареи».
«А аккумуляторы со временем садятся, так что им определенно нужна зарядка».
Также Леон обратил внимание на царящий вокруг хаос.
Как и следовало ожидать в месте, где жизнь не стоит и гроша, преступность процветала. Он увидел, как истощенный подросток-генформ ловко выхватил кусок черствого хлеба у высокой женщины.
Судя по всему, это была ее единственная еда на весь день!
Она закричала, взывая о помощи, но никто не шелохнулся. Женщина рухнула на землю и разрыдалась, словно готовая прямо здесь и умереть.
А мелкий воришка уже скрылся в людском море.
У Леона задрожали веки.
С другой стороны он заметил группу подозрительных личностей – синтов и генформов, которые явно с недобрыми намерениями окружили взрослую женщину.
Заметив, куда он смотрит, Талия негромко произнесла:
— Идем.
Она направилась к металлическому зданию с вывеской «Постоялый двор Генри».
Внутри брезентовые пологи надежно скрывали их от внешнего мира. С металлического потолка свисала простая ржавая люстра, в которой горели бело-голубые лампочки, освещая помещение.
Лениво вращались лопасти потолочного вентилятора.
В баре было пять столов: один в центре и четыре по углам.
Посетителей было немного, но выглядели здешние синты и генформы куда лучше тех, что остались снаружи. Леон предположил, что некоторые из них были Вознесенными.
Только сейчас он заметил, что у здания есть второй этаж – именно там располагались жилые комнаты.
Стоило им войти, как все взгляды обратились к ним. Леон инстинктивно напрягся.
Талия, сохраняя полное спокойствие, подошла к стойке регистрации. — Мне нужна комната на одного, а также еда и питье на троих синтов и четверых генформов.
Администратор – внушительного вида генформ с суровым лицом и седой бородой, ростом превосходивший даже Брика, – кивнул. Он мельком глянул в меню, а затем снова перевел взор на нее.
Мужчина протянул мозолистую ладонь:
— Два фунта, восемь центов.
Талия плавно выхватила кинжал и положила его на стойку. — Это в залог. Расплачусь до вечера.
Администратор молча изучил оружие, затем внезапно расплылся в улыбке и забрал нож:
— Идет.
Он шлепнул печать на квитанцию и протянул ей:
— Четвертая комната, второй этаж.
Кивнув, Талия взяла бумагу и повела команду наверх. Они отворили деревянную дверь и вошли.
В углу стояли две двухъярусные деревянные кровати, образуя букву «Г» вдоль стен. Также в комнате были стол и шкаф, а с потолка свисали лампочка и вентилятор.
Дарен бесцеремонно подошел к одной из нижних коек и с размаху повалился на нее.
— О-о-ох! Ну и путь выдался, — удовлетворенно простонал он и повернулся к остальным. — Чего стоите?
Спустя несколько минут, когда все устроились, Леон внезапно произнес:
— Мне нужна механическая мастерская.
Обновлено: 19.02.2026