Глава 3 — Глава 3. Цена свободы

Мое имя Спенсер. Маркус Спенсер. Три дня тому назад я был самым обычным семнадцатилетним школьником, пока меня вместе со всем классом не забросило в иной мир. Теперь мы пленники и вынуждены сражаться в Колизее, чтобы получить свободу. Но мир этот… он не такой, как наш. Он будто… виртуален. *** Эбби смотрит на меня, а я смотрю на Эбби. Никогда еще прежде я не был к ней так близко, и никогда мы не находились наедине в вот такой интимной обстановке. Эбигейл Уэбстер… моя школьная мечта… сидит прямо передо мной на моей кровати, обнаженная топлес, и держит в руках свои тяжелые груди, скрывая соски. Мой гендерный признак, в полном вооружении, готов хоть сейчас ринуться в бой. Она даже не представляет, сколько раз я выжимал своего бойца, глядя на ее фотки, которые она исправно публикует в соц. сетях. И лишь сейчас… прямо в этот момент я действительно чувствую истинное возбуждение. И, знаете, оно и в подметки не годится просмотру порно и откровенных фотографий. На лбу Эбби по-прежнему написано: «Вы победили врага», - на ключицах: «Как желаете распорядиться с опытом?» А на грудях – предложенные варианты выбора. На правой – оставить опыт себе, а на левой – разделить с командой. - Тебе нужно… - медленно говорит она, глядя мне в глаза, - дернуть меня за сосок? Она повторила почти слово в слово то, что я только что ей сказал. - Я знаю, это очень странная просьба… - Да нет, не странная, - она облизывает губы и прикусывает нижнюю губу. Я ощущаю, что готов кончить прямо сейчас, даже не притрагиваясь к своему детородному органу, и быстро пытаюсь решить, стоит ли вообще говорить ей о том, что у нее на сиськах что-то написано, или все и без этого идет лучше некуда. Я сглатываю. - Никогда не думала, что ты такой, - она покраснела. Широко улыбается и опускает глаза, замечая возвышенность на простыне, эдакую гору, готовую обратиться в пробудившийся вулкан и выплеснуть из своих недр потоки горячей магмы. – Тогда… сделка. Я разрешу потрогать себя за грудь… а ты… Если бы моя челюсть была вставной, как у моего деда, то выпала бы к чертовой матери и закатилась куда-нибудь под кровать, так как рот мой прям так и раскрылся от удивления. Господи… если это сон… то пусть он никогда не кончается! Если я умер и нахожусь в Раю, то спасибо, Боже! А если я в коме, то не вздумайте меня откачивать! Я никогда… слышите?! Никогда не хочу покидать это место!!! В горле пересохло. Я закрываю рот и сглатываю. - Договорились. - Но только ты первый, - шепчет она. Кажется, я на какое-то время забыл про то, что глазами нужно моргать… Не медля более, моя рука приподнимает простынь, и я показываю ей его, моего лучшего друга, который еще ни разу в жизни не был там, где мечтал оказаться лет с двенадцати, а то и меньше. Еще ни разу не видавший битв, он очень долго и усердно тренировался, и сейчас, возможно… Я вижу, как она смотрит на него. Вижу ее взгляд. Заинтересованный и похотливый. Я вижу, как тяжело она дышит и ерзает коленями. Черт! Неужели, наконец, это случится?! И тут, по всем канонам жанра, скрипит дверь. Взгляд Эбби моментально переносится к входу, и красный цвет ее лица моментально меняется на белый. Рот приоткрывается. - Господе Иисусе! – слышу я голос мисс Флауэрс и моментально прикрываюсь простыней. – Маркус Спенсер! Что тут происходит?! - Я… я… - я оборачиваюсь и вижу ее, свою учительницу, молодую, красивую… и прифигевше-злую. - Эбигейл Уэбстер! Немедленно оденьтесь и покиньте мужскую комнату! - Да, мисс Флауэрс, - она отворачивается от меня, позволяя посмотреть на изумительную спину, которая тоже, как оказалось, была испещрена надписями. И вот тут мои глаза так и выпучились. - Стой! – кричу я, когда Эбби собирается поднять одежду и прикрыть спину, и она тут же замирает. ================== Имя: Маркус Спенсер Раса: человек Возраст: 17 лет Пол: мужской Навыки: Слияние с Кошмаром (душа, 1 уровень) Усиленное тело (тело, 1 уровень) Особенности: отсутствуют. Неиспользованные очки навыков: 1 ============================= - Маркус Спенсер! – вопит мисс Флауэрс. – Что значит «Стой»?! Мисс Уэбстер! Быстро оденьтесь! И все мои характеристики скрываются под средневековой одеждой Эбби. - Оставь нас! – кричит мисс Флауэрс, и Эбби быстро выбегает, пряча глаза. Несколько шагов – и секси-училка стоит передо мной, скрестив на груди руки. В формате средних веков она совершенно не похожа на учителя, и я бы даже не сказал, что между ней и Эбби заметна такая уж разница в возрасте… - Я все еще твой учитель, Спенсер! – говорит она весьма серьезно. – Я не имею понятия, где мы и когда вернемся домой, но до этого момента я несу за вас всех ответственность! И за тебя, и за Эбигейл! Никаких с… - она запинается. Слегка краснеет. – Сек… - Никаких сексуальных отношений за Вашей спиной, так? – помогаю я. - Именно! – и на меня, словно дуло пистолета, направлен ее указательный палец. – Пока нет восемнадцати, Вы – на моей ответственности! Я киваю. - Я Вас понял, мисс Флауэрс. И ее взгляд падает на ту самую возвышенность, на которую только что с вожделением смотрела Эбби. Она тут же вздрагивает и смотрит мне в глаза. Понимает, что ее взгляд я все же уловил. Краснеет. - Как неприлично, Спенсер! – топает она ножкой и быстро направляется к выходу, оставляя меня наедине со своим стояком. *** Из спальни я, уже одетый в какое-то шмотье, попадаю в столовую. Большой деревянный стол с кучей стульев. Чуть подальше – печь и камин, в котором установлен вертел и висящий на нем большой котел. - Садись за стол, Маркус, - говорит Аня. Она русская и потому является обладательницей чудовищного акцента, присущего именно русским. Именно она стоит у этого самого котла и помешивает поварешкой. Когда я смотрю на нее, она улыбается. Я даже удивляюсь – раньше она никогда не выказывала мне никакой симпатии… Тут же вскакивает Бруно, большой накачанный красавец, усевшийся в самом торце стола. Он отодвигает стул, позволяя мне сесть. - Садись, Маркус, - говорит он, и я едва удержал свою челюсть от очередного падения. – Это теперь твое место. На другом конце стола сидит рассерженная мисс Флауэрс, порою поглядывающая на Эбби. Два самых вакантных места принядлежат нашей учительнице… и мне?! Когда я сажусь, он хлопает меня по плечу. - Если бы не ты, мы с Эбби… да и вообще все – были бы убиты, - говорит Бруно Морфи и направляется к Моррису, усевшемуся рядом с нашей испаночкой Марией Кармен. Поднимает того за шкварник и садится рядом с ней сам. - Спасибо тебе, Маркус, - говорит Эдуар, французик и по совместительству брат-близнец изящной Жеральдин. - Мы не знаем, что это было, но… - начинает его сестра, но заканчивает вместо нее Крис: - Но это было охерительно круто, бро! Я записал на камеру! Хочешь позырить?! И тут я вспомнил. Вспомнил, о чем все говорят. Я вспомнил все. И ощутил… страх. - Короче, - вмешивается Бруно, ложа руки на стол и соединяя их в замок, - нам заплатили за победу. Мешок золота. Джим пересчитал – там было ровно сто монет. Мы решили, что будем брать оттуда лишь на самое необходимое. И сейчас там… - Девяносто восемь золотых, - перебивает его Джимми, мой чернокожий дружбан, - сорок четыре серебряных и тринадцать железных. Также нам дали еще один мешочек, но он поменьше. Сказали, что это личная премия именно тебе за такое… выступление. Единственная часть одежды Джимми, которая была из нашего мира, - это очки. Все остальное явно принадлежало именно этой вселенной. Я отвлекаюсь, когда Корделия (подружка-задротка Эбби) кладет черный кожаный мешочек прямо передо мной. Он звенит. - Там – чисто твоя доля, - говорит Джимми. – А тут – как бы на нас всех. Так объяснили стражники. - Стражники? - Мы тут… как бы в плену, Марк, - отвечает он. - Сначала у нас была паника, - спокойно констатирует садящаяся рядом с Эбби Корделия. – Слезы, крики, все дела… но уже третий, - она закатывает глаза, - четвертый день. Так что, вроде как… все смирились. - Мы в плену, - говорю я, тыкая в мешочек пальцем, - но нам платят? - Мы как бы… типа под арестом с запретом покидать наш район, - объясняет Моррис. Впервые он не смотрит на меня с усмешкой, да и вообще больше не напоминает гиену. - Можем тратить деньги, как нам заблагорассудится, - добавляет Жеральдин. - Но мы решили, - вдруг вмешивается мисс Флауэрс, - что будет справедливо, если мы разделим их при твоем непосредственном участии. Анна появляется слева от меня с тарелкой горячего супа. Ставит передо мной, и я смотрю на это творение красного цвета. - Это называется борщ, - гордо говорит Анна. – Мой папа очень любит его, и потому мне приходится частенько его готовить… он очень популярен у нас на родине. Я замечаю, как она покусывает нижнюю губку. Смотрю на всех присутствующих. Абсолютно все смотрят на меня. Я типа… тут главный что ли? - Не знаю, чел, как ты стал тем… чем стал, - говорит Джимми, - но ты – наша единственная надежда, чтобы отсюда выбраться. Когда накопим достаточно денег, сможем выкупить себя из этого рабства. Я беру ложку, которую протягивает мне Анна и пробую этот… борщ. - Вау! – я удивлен. На вкус он круче, чем на вид. – Это круто! И лицо Вишняковой (фамилия Ани) расплывается в улыбке. - Я рада, что тебе понравилось. - Завтра, кстати, - слышу я голос Марии, горячей испаночки, - готовлю я. - А я послезавтра! – раздается от Эбби, которая смотрит на Кармен с неким… соперничеством что ли?.. И тут я замираю. Сглатываю, и внезапно понимаю, что после событий трехдневной давности я стал самым крутым парнем в этой компании. - И… - решаю я разрядить обстановку, - сколько нам нужно скопить, чтобы выкупить себя? Почему-то в комнате воцаряется тишина. Даже мисс Флауэрс прячет глаза, когда я смотрю на нее. И лишь у Джимми находятся силы, чтобы ответить: - Миллион золотых за каждого. Я роняю ложку. - Сто золотых за победу… и нужно скопить… тринадцать лямов?! - Мы понимаем, - слышу я голос Марии, а затем смотрю, как она встает и направляется ко мне, покидая сразу загрустившего от такого Бруно, - что ты… со своими премиями… очень быстро накопишь нужный миллион. Она пожимает плечами. - Быстрее, чем мы, - присаживается на свободное место рядом со мной и кладет свою руку на мою. Я тут же ощущаю очередное затвердевание у себя в штанах. – И ты можешь выкупить себя… и отправиться домой… Она театрально опускает глаза, но это все равно на меня действует. - …но тогда мы здесь пропадем. Вся надежда у нас… только на тебя. Ты же… не кинешь нас? Она смотрит мне в глаза. Подобные взгляды я раньше видел разве что в кино. «Боже, спасибо!» - кричу я про себя, а вслух отвечаю: - Конечно, нет. Я не оставлю Вас, пока мы не накопим тринадцать миллионов, - обещаю я, глядя на улыбку Марии, прекрасную и соблазнительную. Самые красивые глаза нашей школы сейчас были обращены ко мне одному. - А мы, в свою очередь, - продолжает она, - сделаем все, чтобы превратить твои дни между боями… в настоящий Рай. И тут моя буйная фантазия изрисовала передо мной самые радужные картины моего самого ближайшего будущего. - Что ж, - произносит Эбби, - теперь ты можешь отпустить его, Карденас. - Тебе-то что, Уэбстер?! – оборачивается Мария к ней, и ее глаза сверкают лютой злобой. Я чую, как в воздухе повисает нечто вроде… ревности. – Он – не твой бойфренд! В школе ты даже внимания на него не обращала! Только пользовалась им, когда нужно было алгебру решить! Светила перед ним своим выменем, как корова! - Ах ты шлюха! – орет Эбби и резко встает. Я почти увидел, как они вот-вот вцепятся друг в друга, и по комнате начнут разлетаться их вырванные клоки волос, но тут раздается громкий удар кулаком по столу. Теперь все, даже Мария с Эбби, смотрят на мисс Флауэрс. - Заткнулись все! – кричит она. – Сели! Команда тут же выполняется. Эбби села там, в другой части стола, а Мария подле меня и тут же подмигивает мне глазом, улыбается и поворачивается к мисс Флауэрс. - Я понимаю… почему Маркус сейчас вдруг стал в центре Вашего внимания, - спокойно говорит она. – Это все стресс. Каждая из Вас боится, что может остаться в этом мире навсегда, или даже… - ее голос слегка дрожит, - умереть на той арене. - Стойте! – резко прерываю ее я. – Вам то зачем туда идти?! Я сам буду ходить и зарабатывать деньги! - В том-то и дело, Спенсер, - на глазах мисс Флауэрс слезы. Ее рука, все еще сжатая в кулак, дрожит. – Мы все должны выходить на арену. Каждые шесть дней. Теперь мне вдруг все становится ясно. Каждая из девушек надеется на мою… защиту. - И ты – единственный, - продолжает мисс Флауэрс, - кто может биться… Я вспоминаю, что случилось с Джоном. Я его не любил, но он был просто разбалованным хулиганом, который также, как и мы, совсем не хотел умирать. И прямо сейчас на меня с надеждой смотрят двенадцать пар глаз, принадлежащие людям, которые тоже совсем не хотят прощаться с жизнью. Особенно здесь, в совершенно чужом и неизвестном им мире, вдалеке от своих родных и близких. - Я не дам Вас в обиду. Обещаю, - говорю я, искренне веря в свои слова и сильно преувеличивая свои возможности…