Глава 2 — Глава 2. Зверь.

Мое имя Спенсер. Маркус Спенсер. Мне семнадцать лет, и еще сегодня утром я был учеником старшей школы. Ровно до тех пор, пока мы вместе со всем классом не были перемещены какой-то колдуньей с алыми глазами в совершенно иной мир. Именно поэтому я сейчас стою посреди арены эдакого древнеримского Колизея, и именно поэтому прямо на нас несется самый настоящий огромный носорог... *** Вокруг все орут. Зрители орут от неописуемого восторга (я бы тоже позырил, как какую-то школоту насаживает себе на рог всеобщий любимец), а мои одноклассники орут от ужаса. Я не ору – это контрпродуктивно. Криками вряд ли можно спугнуть носорога. А судя по тому, как тот несется прямо на нас, крики его даже привлекают. Секунды полторы я пялюсь на Кармен (вообще, это ее второе имя, а так она Мария Кармен Перейра Карденас – самая сексапильная испаночка нашей школы, взявшая даже в этом году титул «Мисс Школа», если кто забыл). Ее обычная красота, сексапильность и женственность слегка стираются на фоне трясущегося от страха тела и изуродованного гримасой ужаса лица. И лишь теперь я осознаю – носорог несется не на нас, а на автобус – именно его он воспринимает как своего самого главного врага. Большого, а значит, равного ему по силе. - Ну давай, говнюк! – слышу я голос Эла. Он оказался единственным, кто не вылез из автобуса. А теперь он и вовсе заводит двигатель и вдавливает в пол педаль газа. Словно в ступоре, я наблюдаю, с каким целеустремленным взглядом Эл ведет свой автобус прямо на носорога. - Эл, прыгай! – ору я, но он меня уже не слышит. Я бегу за ним. Не знаю, зачем, но бегу. Я ничего не могу сделать, но что-то внутри меня, вообразив себя неким героем из аниме или фильма, хочет спасти этого обдолбанного укурка. – Ээээээл! Все, что я слышу, это отголосок его звонкого громкого смеха, смешанного с чем-то вроде боевого клича. Дыхание сбивается, и я сбавляю темп. И тут это происходит – громкий звук мнущегося металла и лопающихся окон. Секунда – и автобус, только что удаляющийся от меня, начинает приближаться. Некоторое время я пытаюсь понять, что происходит. И лишь чудо заставляет меня прыгнуть в сторону, кубарем покатившись по желтому песку. Уже лежа на брюхе я вижу, как зверь, пронзив переднюю часть помявшегося автобуса рогом и вспахивая лапами на песке настоящие траншеи, толкает того назад. Я почти вижу то, что случится в следующий момент – как носорог впечатывает автобус в стену Колизея, и тот превращается в хренову лепешку. Я пытаюсь разглядеть, что там с Элом, но передние стекла, покрывшиеся паутиной трещин, не позволяют это сделать. - Господи, Эл, - жалобно шепчу я. Замечаю, как три ублюдка, Крис, Моррис и Джон, снимают происходящее на камеры своих телефонов. – Ах вы суки! Мой крик растворяется в вопле тысячи других голосов, слившихся в единый белый шум. Весь класс разбегается в стороны, чтобы не оказаться на пути автобуса. Буквально через мгновение взбешенный зверь с жутким скрежетом вминает и без того покореженную машину в стену Коллизея, окончательно превращая ее в груду дымящегося металлолома. Публика в восторге. Но меня всего трясет. Я все еще сижу жопой на земле, не в силах что-либо поделать. Сейчас, когда носорог разобрался с автобусом, он возьмется за нас. Сколько мы сможем от него бегать? Есть ли вероятность, что он устанет и грохнется на землю, чтобы отдышаться? Можно ли подружиться с этим зверем, или он обучен лишь убивать? Вот я вижу, как носорог медленно отступает назад, и его рог покидает недра пронзенного им автобуса. Зверь словно опьянен своей победой. Он стоит и наслаждается. Я по-прежнему не вижу Эла. Может ли он выжить? Какова вероятность, что его лишь контузило или хотя бы придавило, но внутри этой лепешки он жив и здоров? Носорог поворачивается. Осматривает моих одноклассников. И берет разгон. Публика неистовствует. Крис, Моррис и Джон, только что снимавшие поединок автобуса с этим монстром, осознают, что тот несется прямо на них, и пытаются уйти в сторону. Они разбегаются кто куда. Крис – направо, Морис – налево, и лишь идиот Джон бежит вперед, явно недооценивая скорость зверя. Пару раз он оборачивается, чтобы узнать, за кем из них троих бежит носорог, и выжимает из себя всю возможную скорость, когда понимает, что выбран целью именно он. - Джонни! – орет Бруно, накачанный красавчик, капитан школьной команды по баскетболу. На его лице без каких бы то ни было сложностей читается первобытный страх беспомощного человека перед всесокрушающей силой природы. - Виляй! Виляй! – кричит Джимми, чернокожий отличник, являющийся по совместительству моим лучшим… нет – единственным другом. Но Джон не слышит. Он лишь орет, постепенно теряя скорость. Я вижу, как слезы блестят на его щеках… И тут его проблемы заканчиваются. Он даже не сразу осознает, что поднимается в воздух. Эбигейл истошно вопит – голос красотки с дойками я узнаю из миллиона других. Носорог гордо демонстрирует публике свой трофей, насаженный на его рог. Я даже вижу, как по этому самому рогу медленно стекает красная жидкость. Раскинув свои руки и ноги в разные стороны, Джон больше не чувствует страха – теперь он ощущает покой… *** Эбигейл не унимается. Ее весьма мощные голосовые связки перекрикивают абсолютно все голоса во всем Колизее. И носорог, кажется, тоже ее услышал. Он сбрасывает Джона со своего рога, и тот приземляется на бок. Он далеко, но я все равно вижу его взгляд – пустой и безжизненный, будто обвиняющий. Обвиняющий меня. Казалось, что ее весьма мощные голосовые связки перекрикивают абсолютно все голоса во всем Колизее. И носорог ее прекрасно слышит. Мотнув массивной головой, он сбрасывает Джона со своего рога. Тело моего одноклассника, пролетев несколько метров, падает на бок. Он далеко, но я все равно все прекрасно вижу. Вижу быстро краснеющий от крови песок. Вижу белеющие в ужасной ране кости. Вижу вываливающиеся наружу внутренности. А еще виже его взгляд. Пустой и безжизненный. Будто обвиняющий. Обвиняющий меня. «Почему ты ничего не сделал?» - будто бы слышу я его голос. «Выпусти меня», - раздается уже другой. - Что…? – шепчу я, замечая на земле странные мельтешения. И вижу, как мне машет руками, прыгая и паникуя, моя Тень. «Выпусти меня, быстро!» Я вижу, как носорог несется в сторону Эбби. Вижу, как разбегаются в разные стороны прочие одноклассники. Вижу, как к Эбби бежит Бруно, чтобы то ли оттащить, то ли заткнуть. «Выпусти!!!» - Да как?! – ору я так громко, как только могу. «Дай руку». Это, вашу мать, самое странное, что случалось со мной за всю мою недолгую, несовершеннолетнюю жизнь. Моя Тень натурально разговаривает со мной. Я слышу Ее голос. И хотя я всегда думал, что моя Тень – мужского пола, голос… он принадлежит точно не мужчине. Но сейчас на это нет времени. Я протягиваю руку, и тут из земли, там, где только что была моя двухмерная тень, материализуется вполне себе трехмерная конечность. Она хватает меня и тянет. «Тащи!» - слышу я голос. Хватаюсь кисть Тени уже обеими руками и тяну на себя, упираясь в землю. Постепенно… «что-то» показывается из земли все больше и больше. Но, Боже, как же тяжело ее оттуда вытащить! А тем временем носорог уже почти достиг Эбби. «Давай! Коготь!!!» И я кричу. Кричу, собрав в себе все силы. Кричу, таща на себя эту чертову черную руку! И что-то там, под землей, словно рвется… Я резко вытягиваю то, что все это время таилось под моими ногами. И эта моя черная копия словно прыгает на меня, обволакивает, покрывает мои ноги и руки. Я чувствую… …себя иначе. Между Эбби, которую пытается спасти Бруно, и острым концом рога остается какой-то жалкий метр. Бруно орет, но не перестает тащить Эбби в сторону. Оказывается, он не так плох, как мне казалось… Мгновение – и Бруно с Эбби у меня в руках. Не понимаю, как, но мне удалось преодолеть расстояние в метров тридцать как минимум за долю секунды и убрать обоих с линии удара. Обалдевший носорог замедляет скорость, разворачивается, и смотрит на меня красными от злости глазами. Я чувствую, как у меня удлиняются пальцы, и я становлюсь эдакой копией Фредди Крюгера. «Коготь, нет! Не так много!» Но я уже ничего не ощущаю. Во мне нет ничего, кроме ярости. Ярости и безудержной злости. А еще жажды. Жажды крови. Крови этого хренова носорога. Зверь несется на меня, а я – на него. Рывок – я прямо перед ним. Ухожу чуть вбок и выставляю в сторону руку. Ощущаю, как мои когти вспарывают толстую, неестественно прочную кожу. Едва он успевает развернуться, как я уже прыгаю жертве на голову. Добыча пытается увидеть меня. Хорошо. Сделаю так, что больше зверь никогда ничего не видит! Мои когтистые кисти погружаются в его огромные глазные яблоки. Сладкая кровь вперемешку с нежным белым соком хлынули меж пальцев. Я слышу его рев. «Коготь, остановись!!!» Я кричу. Работаю руками, нанося удары. Один за другим, один за другим. - Он мертв, чувачок, - слышу голос… голос… Эла?! Рассудок проясняется. Словно кто-то щелкнул рубильником. Оборачиваюсь. Передо мной стоит хренов хиппи и довольно затягивается. Я смотрю на то, куда только что бил. Кровавое месиво, оставшееся после носорога, напоминало теперь фарш. Публика давно уже не кричит и не хлопает. Император смотрит на меня с такими же удивленными глазами, как и колдунья. А мой класс… и вовсе как на монстра. - Я… победил? - собственный голос кажется каким-то чужим, хриплым и рычащим. - Да, - Эл затягивается. – И растратил всю силу, что копил все восемнадцать лет. Теперь тебе будет плохо. Я чувствую, что ноги становятся ватными. Слышу, как вопит публика. - Наши новые гладиаторы! – орет Эл. – Коготь и его команда! Восторг. Аплодисменты. В ладоши хлопает даже император. Эл задумчиво смотрит на меня. Затягивается. На нем ни царапины… - Что-то ты побледнел, - говорит он, и вдруг трибуны Колизея, только что находившиеся в горизонтальном положении, приобретают вертикальное. А еще мне кажется, что я ударился своим виском о землю. – Точно, бро, ты даже свою энергию всрать умудрился. Надеюсь, не помрешь. Все начинает медленно темнеть. - А то мне, наконец, становится интересно… - это последние слова Эла, которые я слышу. *** Первое, что я вижу, когда открываю глаза – это большие сиськи Эбигейл. Нет, не обнаженные – вполне прикрытые одеждой… вот только одежда эта… вовсе не та, к которой я привык. Какие-то тряпки и кожа… Я даже думаю, что мне все это снится. - Ты все-таки проснулся! - на глазах Эбби слезы. Мне вдруг кажется, что я в Раю. - Спасибо, что спас меня! - Спас? – слышу я свой хрип. - Три дня назад. Ты… словно… одичал. И спас нас от того носорога. Помнишь? Я хмурюсь. - Так это было правдой? И лишь теперь я осматриваюсь. Какие-то казармы. В комнате четыре двуспальные кровати, то есть на восемь мест. Деревянные. А стены… - Где мы? - Типа в доме, - она пожимает плечами. – Здесь живут гладиаторы. - Гладиаторы? – я замечаю, что тупо повторяю ее слова. - Мы теперь как бы… в рабстве что ли. Какой-то мужик объяснил, что мы должны биться, раз уж переросли из разряда мяса в истинных гладиаторов. За каждый выигранный бой мы будем получать деньги. Деньги можем тратить по своему разумению и вообще будем делать все, что хотим, вот только нельзя покидать гладиаторский квартал. «Загрузка», - вижу я синее слово на ее лбу, появившееся откуда ни возьмись. - Че за нахер? – спрашиваю я. Эбби удивленно смотрит на меня. - Что такое? «Вы победили врага», - появляется на ее лбу, а затем чуть ниже, прямо на ее ключицах: «Как желаете распорядиться с опытом?» Смотрю ниже и вижу синее свечение. Но свечение это… оно как полоска света за закрытой дверью. И дверью являются ее одежда – нечто написано на ее буферах, и надписи эти должны быть прочтены… - Маркус? - Эбби… - я чувствую, как меня прошибает пот. – Мне нужно, чтобы сделала кое-что. Только не злись. Мне это срочно нужно. Она хмурится. - Я должен увидеть твои сиськи. - Э… Я смотрю ей в глаза. - Не полностью, - но… открой, насколько возможно. От этого, походу, зависит очень… многое. - Да, я понимаю, - говорит она, глядя на оттопыренное одеяло в одном… палевном месте. Я понимаю, что лежу под одеялом совсем голый. - Кто… кто раздевал меня?! Эбби краснеет. - Да, согласна. Это будет честно. Я видела голым тебя, и теперь ты имеешь право… И она медленно поднимает руки к своей груди. Оттягивает одежду. Меня трясет. Столбик под одеялом увеличивается еще больше. Я вижу письмена. Они светятся прямо на ее белоснежных грудях, больших и тяжелых. Я едва сдерживаюсь, чтобы не схватиться за своего змея. Она прикрывает соски, но мне они и не нужны. Я вижу письмена полностью. На правой груди: «Оставить опыт себе». На левой: «Разделить с командой» - А как выбирать то? - Что выбирать? – спрашивает Эбби, и до меня вдруг доходит. - Блин, Эбби… - я смотрю ей в глаза. Мои губы дрожат. – Мне нужно, чтобы ты все-таки убрала руки. Ее взгляд весьма красноречив. - Я должен дернуть тебя за сосок.