Раньше все наставники — и дяди, и тёти — прилетали, как и положено бессмертным: кто на журавле, кто на облаке, кто на ветре. А её наставник… с лицом злодея, с чёрной подводкой глаз и лаком для ногтей того же цвета — с первого взгляда походил на главу какого-нибудь запретного культа. Даже средство передвижения у него было не как у всех.
Шэньту Юй взмахнул рукавом, и её, словно полиэтиленовый пакет, унесённый ветром, вышвырнуло из пещеры наставника Хань Фан-цзы, а затем она приземлилась в бамбуковый паланкин. Именно в такой, какой используют местные горные народности в провинции Сычуань, чтобы возить туристов по склонам. Но этот паланкин умел взмывать в небо и летать, а значит, переставал быть обычным паланкином.
Несли его обезьяны. Синь Сю взглянула на их золотистый мех — и вдруг поняла: «Чёрт! Да это же золотистые курносые обезьяны! Занесённые в Красную книгу, первого класса редкости — и их целых восемь несут мои носилки!»
— Неужели это и есть легендарные восьмиместные паланкины*? — мелькнуло у неё в голове.
П.п.: *Восьмиместный паланкин (八抬大轿) — роскошный паланкин, который несли восемь носильщиков. В древнем Китае такой транспорт был символом высокого социального статуса, власти и богатства. Его использование строго регламентировалось и разрешалось высокопоставленным чиновникам или знати во время торжественных церемоний (например, свадеб).
Что-то в этом всё же казалось странным, но золотистый мех, развевающийся в облаках и переливающийся на солнце, так заворожил её, что она не удержалась и потянулась к ближайшей обезьяне.
Та обернулась и посмотрела на неё с явным недовольством.
Синь Сю про себя подумала: «Кажется, она злая. Словно предупреждает: не смей трогать ещё раз!»
Но Синь Сю никогда не была из послушных. Она тут же крикнула:
— Наставник! Можно трогать твоих обезьян?
Её наставник сидел в передних носилках — беловолосый, в белой накидке, но с чёрной меховой пелериной на шее. Его силуэт напоминал большую панду, только без чёрных ушей. Синь Сю вдруг вспомнила мем: «Панда снимает наушники.jpg» — и едва сдержала смешок.
— Пфф-ф-ф~ — хихикнула она, услышав в ответ одно короткое:
— Можно.
Смелость удвоилась. Она снова потянулась к золотистой курносой обезьяне. Та явно не в восторге, косилась на неё, но не вырывалась.
— Наставник, — пожаловалась Синь Сю, продолжая гладить животное, — она, кажется, не хочет, чтобы я её трогала! Всё пялится!
Шэньту Юй в передних носилках обернулся, бросил взгляд на обезьян — и та, что под рукой Синь Сю, мгновенно сникла, будто её только что окатили ледяной водой. Теперь она позволяла гладить себя без малейшего сопротивления.
Синь Сю поняла: наставник к ней снисходителен. Больше не стала дразнить эту обезьяну — переключилась на другую. Их же восемь — какая разница, какую гладить?
Правда, шерсть у них хоть и красивая, но не такая густая: нет того ощущения, будто утопаешь в пушистом облаке. Но всё равно… теперь, когда она стала ученицей мастера, может гладить золотистых курносых обезьян сколько душе угодно. И это уже того стоило.
В конце концов, что такого в чёрной подводке и лаке для ногтей? В своё время она сама увлекалась havy-металлом и death-роком, ходила в образе готической тёмной девочки и чуть не довела отца до гипертонического криза. Даже повзрослев, не совсем отошла от этого. Увидев внешность наставника, она даже почувствовала лёгкое сродство душ.
Два паланкина — один впереди, другой сзади — скользили сквозь море облаков. Синь Сю одной рукой гладила обезьян, а глазами разглядывала окрестности.
Слева, совсем близко, небо и облака резко разделялись, будто по линии стены. Густой облачный покров над горами напоминал крышку. А сами горы внизу были устроены, как распустившийся лотос: слой за слоем, круг за кругом, внешние хребты замыкались в кольцо, словно ведро, ограждая внутренние вершины, а сверху всё это прикрывал плотный слой облаков.
Синь Сю такого раньше не видела. Когда Хань Фан-цзы уносил их в рукаве, они ничего не разглядели. А теперь… она невольно подумала: неужели над теми облаками и был тот самый «Мир в тазу»? А значит, Земляной дракон — где-то внизу, среди этих гор?
Носилки тем временем уносили их прочь от этого места. Синь Сю отвела взгляд и стала смотреть вперёд.
Здешние горы уже не были такими причудливыми — выглядели почти обыденно. Небо — лазурное, без тяжёлых туч, лишь лёгкая дымка окутывала склоны и леса. А на самых вершинах, вдали, клубились облака, будто водопады, низвергающиеся с пиков.
Эти облака-водопады перекатывались над кронами деревьев, мягко стекали по склонам и тихо растворялись в зелени.
Синь Сю, что случалось с ней редко, замолчала. Долго смотрела, как облака сходятся и расходятся, как дышит этот мир. Здесь и впрямь не было ничего от мира смертных — только обитель бессмертных.
Они вошли в горный лес, округа буквально утопала в сочной зелени, и среди этого моря листвы ярко выделялось одно фиолетовое пятно — огромное дерево пурпурных азалий.
Носилки плавно опустились неподалёку от него. Синь Сю спрыгнула на землю и увидела, как золотистые курносые обезьяны, бросив носилки, в два-три прыжка скрылись в кустах. Особенно быстро умчались те две, которых она гладила — будто за ними гнался сам Земляной дракон.
Она недоумённо посмотрела на свою ладонь: «Неужели мои навыки поглаживаний настолько ужасны? Раньше на улице кошки и собаки от меня убегали, а теперь и обезьяны — тоже. Что за неудача!»
С высоты дерево казалось маленьким, но вблизи оказалось настоящим исполином: ствол толщиной с таз, а крона — густая, усыпанная цветами, будто облачко фиолетового тумана.
Синь Сю обернулась к наставнику и крикнула:
— Наставник! Можно сорвать цветы?
Её крутой наставник, словно бездушный ретранслятор, ответил:
— Можно.
Она тут же подпрыгнула, ухватилась за ветку и ловко отломила большую, цветущую часть. Прижав её к груди, догнала Шэньту Юя, который шёл впереди медленно, почти по-стариковски. Из уважения к его социофобии она держалась ровно на три шага позади. Так они и двинулись по бамбуковой аллее — неспешно, как будто гуляли в парке после обеда.
Вокруг стелился лёгкий туман, воздух был влажным и прохладным — гораздо холоднее, чем в Мире в тазу. Синь Сю наконец поняла, зачем наставнику чёрная меховая пелерина. Жить здесь без неё — прямой путь к ревматоидному артриту.
«Неужели он и правда болен?» — мелькнуло у неё в голове.
Но Синь Сю тут же отогнала эту мысль: он же бессмертный, пусть и человек по происхождению. Такие, как он, не болеют от сырости. Просто, видимо, не любит спешить. А учитывая, что его все зовут «старший брат», он, должно быть, очень стар — просто внешне выглядит молодо, как это часто бывает у практикующих путь к бессмертию.
Вся местность вокруг была покрыта бамбуком — особенно в долинах и низинах. Поэтому бамбуковые домики не вызывали удивления. Но шестиэтажная бамбуковая башня? Синь Сю такого не видела никогда.
«Разве бамбук выдержит такую высоту? Не рухнет?»
И тут же сама себе ответила: «Ах да, это же мир бессмертных. Здесь всё возможно».
Чтобы разрядить тишину, она снова заговорила:
— Наставник, здесь так много бамбука… Ты любишь бамбук?
— Люблю, — коротко ответил Шэньту Юй.
«И всё? — удивилась она. — Так прямо — люблю? Значит, очень любит».
Странно как-то: человек с густой чёрной подводкой, лаком на ногтях и лицом злодея — а душа тяготеет к бамбуку. Утончённый эстет, не иначе.
Обновлено: 03.02.2026