П.п.: *Сказка «Волшебные бобы» (魔豆的故事) является переводом и адаптацией западной сказки «Джек и бобовое зёрнышко». Несмотря на популярность в Китае, она не относится к исконно китайскому фольклору, а представляет собой пример культурного заимствования. Сюжет сохраняет основную канву, но может нести акцент на традиционную мораль (например, поучение о жадности).
В первые дни, как только новички оказались в Мире в тазу, чуть ли не весь Шулин, у кого находилось свободное время, бросал дела и бежал поглазеть на это чудо. Но интерес быстро угас — скоро от любопытных зевак почти никого не осталось.
Только старший брат по учёбе Цайсин, которому выпало наставничество, время от времени заглядывал проведать подопечных. Да ещё кое-кто из любителей поесть — те изредка приходили понаблюдать, как Синь Сю готовит, и заодно полюбоваться зрелищем. Всё-таки они — бессмертные, а не праздные зеваки: главное у них — самосовершенствование, а не реалити-шоу в нефритовом тазу.
Но вот уже почти год прошёл, и скоро нескольким новичкам предстоит выйти из Мира в тазу. Интерес вновь разгорелся — ученики снова потянулись сюда, будто офисные работяги, сговорившиеся после смены собраться в баре и болтать допоздна, снимая накопрившийся стресс.
— Глянь, они опять за своё принялись, — лениво протянул один из старших братьев, распластавшись у края большого нефритового таза и подперев подбородок ладонью. Он усмехался, тыча пальцем в нескольких детей внутри.
Цайсин и двое других лишь покачали головами, как будто видели это сотню раз:
— И ведь правда, сколько же выдумки.
За год, проведённый в Мире в тазу, эти девять детей изменились до неузнаваемости. Год назад они были глупыми простаками — визжали даже при виде увеличенного светлячка. А теперь, под началом Синь Сю и второго брата, лазают по скалам, ныряют в озёра, гоняются за омарами и ловят огромных птиц, изъездили весь этот крошечный мир вдоль и поперёк. Даже самый младший, трёхлетний малыш, окреп и почти перестал плакать по каждому поводу.
Последнее время они снова пытались выбраться из Мира в тазу сами. Идею подала Синь Сю — и Цайсин мысленно похвалил младшую сестру по учёбе: уж больно она изобретательна.
В его времена всё было иначе: выслушал наставления от ответственного старшего брата — и сидел тихо целый год, не помышляя о побеге. Разве что закопал все кузнечные инструменты, железные слитки и прочее в грязевую гору, чтобы жизнь следующим поколениям подпортить.
А Синь Сю не только думала смело — она и действовала так же. Сначала соорудила огромный воздушный шар, чтобы взлететь, но ветер в Мире в тазу оказался слишком слабым. Потом попробовала подогревать шар огнём — но тот не выдержал и сгорел. Теперь же задумала приручить птицу, чтобы та подняла их в небо.
Разумеется, снова не вышло. Цайсин скрестил руки на груди и с лёгкой усмешкой произнёс:
— Да они сами меньше птицы, а ещё хотят её приручить! Та птица — обычная, из Мира в тазу, не понимает ни слова по-человечески. Разве ей тягаться с моей сяо Цуй?
— Просто забавно же смотреть, — возразил Юйфэн, помахивая веером. — Младшие братья и сёстры такие милые. Даже если не получается — всё равно заслуживают похвалы.
Цайсин нахмурился:
— Только ты не вздумай помогать им надуть тот их «большой шар».
Юйфэн лишь мягко покачал веером:
— Младший брат, ты меня не так понял. Разве я из тех, кто любит помогать? Я просто хочу посмотреть на что-нибудь поинтереснее. Жаль только, что до конца срока меньше месяца осталось. Как подрастут — уже не будет так весело. Так что сейчас каждое мгновение стоит ценить.
Все старшие братья и сёстры за пределами таза единодушно считали: детям самим не выбраться — и обсуждали их попытки как забавную байку.
В тот день Синь Сю приготовила большую кастрюлю жареного мясного фарша — из той самой птицы, которую они поймали для полётов. Птица упрямо не желала сотрудничать, да и держать её оказалось хлопотно, так что в итоге она угодила в котёл.
Второй брат сначала немного сожалел, но, отведав ароматного фарша, тут же забыл обо всём. Надув щёки, он с наслаждением жевал и, подняв большой палец, выразил старшей сестре своё восхищение.
Этот жест они переняли у Синь Сю. У неё порой проявлялись странные привычки, — не такие, как у них, — но они, обожая старшую, старались коприровать всё, что только могли.
В Мире в тазу не было времён года — всегда одинаково тепло. Лотосы цвели круглый год, а фруктовые деревья не знали увядания.
Даже тот, кто совсем ничего не умеет, здесь не умрёт с голоду. В мире смертных такое место, наверное, назвали бы «земным раем». А с Синь Сю жизнь новичков стала ещё легче и веселее.
Здесь было хорошо — тепло, сытно, спокойно. Но Синь Сю всё время думала о том, как выбраться наружу и посмотреть, что там, за пределами этого уютного Мира в тазу.
Если бы она не знала, что за этим миром есть другой, она, может, и не рвалась бы так упорно. Но раз уж узнала — значит, обязана выбраться сама и увидеть всё своими глазами. Младшие братья и сёстры с энтузиазмом поддерживали её, участвуя в каждой новой авантюре.
— Неудача — мать успеха, — сказала Синь Сю, откусывая хрустящий огурец и болтая с младшими. — То есть, когда всё идёт наперекосяк, сначала не вешай нос, а громко скажи: «Иди к чёрту!» — и потом снова за дело. Так и добьёшься своего.
Второй брат, тот самый подлиза с одной рукой, тут же хлопнул себя по бедру — звук вышел почти как аплодисменты:
— Старшая, как метко сказано!
Синь Сю отломила ему кусочек огурца и продолжила:
— Раз уж взялся за дело, нельзя сразу сдаваться. Если при первой же неудаче бросаешь — разве это не пустая трата времени? Уж лучше сразу лечь и валять дурака.
Третья, холодная и серьёзная девочка, была подлизой другого рода — она воспринимала каждое слово Синь Сю как истину в последней инстанции. Она кивнула с полной убеждённостью:
— Сестра права. Нельзя легко сдаваться. Мы потерпели неудачу раз, два, три — ничего страшного. Попробуем в четвёртый, в пятый раз — и обязательно добьёмся успеха!
Синь Сю одобрительно кивнула. Разве не так учила школьная история про Эдисона и его лампочку*? Но тут же, неожиданно сменив тон, она подняла палец:
— Однако, третья, сегодня сестра хочет поговорить о правиле «не больше трёх». Цифра три — особенная, — сказала она, вытянув три пальца. — Во многих делах, если после трёх попыток нет даже намёка на успех, стоит задуматься: а не пора ли отступрить? Упрямство часто принимают за стойкость, но на деле — это просто глупость. В одном случае из тысячи такой упрямец может оказаться гением и добиться цели. А остальные девятьсот девяносто девять — просто глупцы, которые зря тратят силы. Поэтому умный человек вовремя останавливает потери, — она ткнула пальцем в пятого: — Гениям не стоит учиться по моим еретическим теориям. Я не гений и гениев учить не умею.
П.п.: *Это история о том, как американский изобретатель Томас Эдисон бесчисленное количество раз экспериментировал с нитью накаливания, прежде чем нашел подходящий материал — обугленный бамбуковое волокно, что в конечном итоге привело к созданию практичной лампы накаливания. Эта история символизирует настойчивость и упорство в научных исследованиях, а также дух непрерывных экспериментов и смелых инноваций.
Пятый привык, что в таких разговорах Синь Сю шутливо тычет в него, и лишь застенчиво улыбнулся, не сказав ни слова.
Обновлено: 03.02.2026