Глава 21 — Глава 21. Юэ Юйчэнь в землях Юньгуй

**Глава 21. Юэ Юйчэнь в землях Юньгуй** — За этим стоит кровавая вражда между Пятью Горами и Демоническим Культом. И, что более важно, — старые счеты между Хуашанью и Шаолинем. Стоило Юэ Юйчэню произнести эти слова, как от него волной разошлась ледяная, пробирающая до костей жажда крови. Присутствующим в гостиной на мгновение показалось, что мир вокруг померк. Знойное лето Фучжоу в один миг сменилось лютой зимой, а воздух стал настолько холодным, что, казалось, кровь застыла в жилах. Это ощущение длилось лишь миг, но оно оставило в сердцах людей липкий, парализующий ужас. — Именно из-за этого «Руководства Подсолнуха», — продолжал Юэ Юйчэнь тихим, размеренным голосом, — Союз Пяти Священных Гор десятилетиями ведет кровавую войну с Демоническим Культом. Бесчисленное множество наших мастеров и учеников сложили головы в этой бойне. Именно из-за него в школе Хуашань вспыхнул раскол между Фракциями Меча и Энергии, который привел к бесконечным междоусобицам и упадку нашей школы. И я намерен выяснить, какую именно роль во всем этом сыграл Шаолинь. Он обвел присутствующих тяжелым взглядом. — Почему два наших предка так легко смогли проникнуть в Библиотеку Южного Шаолиня, охраняемую сонмом мастеров, и беспрепятственно уйти оттуда? Почему Южный Шаолинь якобы предал руководство огню, но слухи о нем тут же дошли до Демонического Культа? Мы должны во всем разобраться. И до тех пор этот свиток не должен быть утерян — это наша единственная зацепка в деле сорокалетней давности. Линь Чжэньнань стоял бледный как полотно. Каждое слово Юэ Юйчэня было прямым обвинением в адрес Шаолиня — оплота добродетели, который, как оказалось, мог стоять за кулисами всех бед. Линь Чжэньнань, годами имевший дело и с праведниками, и с разбойниками, слишком хорошо знал: даже у самых «светлых» организаций есть свои грязные тайны. В этот момент он окончательно убедился, что поступил правильно, избавившись от этой «раскаленной докрасна монеты». Семья Линь просто не выжила бы в жерновах таких интриг. В комнате воцарилась тяжелая тишина. Даже Линху Чун и Юэ Линшан выглядели непривычно серьезными — эта тайна всегда была незаживающей раной на сердце их школы. Наконец Линь Чжэньнань, собравшись с силами, перевел разговор на другую тему, и гнетущее напряжение начало понемногу спадать. * Три месяца спустя. Провинция Гуйчжоу. Прошло уже больше трех месяцев с тех пор, как Юэ Юйчэнь покинул Фучжоу. Тогда, попрощавшись с друзьями, он отправил Линху Чуна, младшую сестру и Линь Пинчжи обратно на гору Хуашань. Сам же он налегке отправился на юг. Путь в эти края был неимоверно тяжел, а земли Юньгуй и вовсе считались непроходимыми. Гуйчжоу в те времена находилась под властью местных вождей — туси из народа мяо. Это был край бескрайних лесов, крутых гор и ядовитых туманов. Для ханьца выжить здесь было почти невозможно: повсюду кишели змеи, скорпионы и прочая ядовитая тварь. Лишь мяо, владеющие искусством создания гу и управления насекомыми, чувствовали себя здесь как дома. Самой могущественной силой в этих краях была секта Пяти Ядов. Когда Юэ Юйчэнь прибыл на место, Ван Шоужэнь еще не достиг своей ссылки. Юэ Юйчэню ничего не оставалось, кроме как найти подходящую пещеру неподалеку от почтовой станции Лунчан и обосноваться там. Местные мяо относились к чужакам-ханьцам с крайним подозрением — они не проявляли открытой враждебности, но и в свои деревни не пускали. В один из дней Юэ Юйчэнь раскладывал перед пещерой собранные травы и лесные дары, когда заметил мальчишку-мяо. Тот бежал со стороны леса, двигаясь стремительно и легко, словно сам ветер подгонял его. — Эй, ханьский знахарь! Я снова здесь! — крикнул мальчик, подбегая ближе. Он по-хозяйски бросил на землю тушку зайца и принялся ловко сдирать с него шкуру. — Баовэн, почему ты опять пришел? — спросил Юэ Юйчэнь, не поднимая головы. Он аккуратно расправлял листья целебных трав на плоском камне. — Твоя мать не сердится? — Мама заболела. Она больше не может встать, — ответил мальчик, и в его голосе прозвучала непривычная хмурость. Юэ Юйчэнь на мгновение замер. — Вот как. И что же сказал ваш деревенский мастер гу? — Мастер сказал, что мама надышалась «персиковым туманом». За лечение он требует пятнадцать больших монет. У отца нет таких денег, — Баовэн со злостью швырнул нож в землю. — Ему пришлось просто принести её домой. Так называемый «персиковый туман» на самом деле был коварным ядовитым миазмом. В отличие от обычных зловонных болотных испарений, он пах нежно и сладко, как цветущий сад. Если вовремя не заметить опасности, яд проникал глубоко в легкие. Юэ Юйчэнь промолчал, и Баовэн продолжил, глядя на него снизу вверх: — Ханьский знахарь, почему я не могу стать мастером гу? Будь я мастером, мама бы не умирала. Юэ Юйчэнь лишь покачал головой. В землях мяо искусство гу передавалось строго по наследству и ценилось выше, чем мастерство любого воина. Даже в секте Пяти Ядов истинных мастеров было не так уж много. Баовэн еще долго болтал о всякой всячине, и Юэ Юйчэнь не прогонял его. Мальчик был единственным, кто решался заговаривать с «ханьским чернокнижником». В окрестных деревнях ходили слухи, что в пещере живет ханец, который ест маленьких детей. Их знакомство началось, когда Юэ Юйчэнь наткнулся в лесу на раненого Баовэна. Тогда пятнадцатилетний подросток столкнулся с выводком диких кабанов. Он успел залезть на дерево, но вожак успел распороть ему ногу клыком. Юэ Юйчэнь спас его и вылечил рану своими травами. С тех пор мальчик стал приходить, принося в благодарность лесную дичь. Когда заяц был разделан, Юэ Юйчэнь взял тяжелый нож и быстро нарубил мясо на куски. Баовэн, уже знавший порядок, отнес мясо к ручью, тщательно промыл его и вернул обратно. К этому времени Юэ Юйчэнь уже нарезал жирную свинину, дикий лук и чеснок. Он разогрел чугунный котел, вытопил жир и бросил туда ароматные травы. Баовэн смотрел на котел и нож с нескрываемым восторгом. Для его народа такие вещи были пределом мечтаний, но ханьские торговцы ломили за них несусветные цены. Вскоре по лесу разнесся божественный аромат жареного мяса. Юэ Юйчэнь добавил соль и лесные коренья, залил всё водой из глиняного кувшина и оставил тушиться. Над огнем он также подвесил котелок с рисом. Усевшись в плетеное кресло, Юэ Юйчэнь открыл книгу, предоставив мальчику самому развлекать себя. Иногда Баовэн задавал вопросы, на которые Юэ Юйчэнь отвечал редко и неохотно. — Ханьский знахарь, а ты ведь мастер боевых искусств, да? — вдруг спросил Баовэн. Юэ Юйчэнь оторвался от книги. Мальчик изобразил рубящий удар рукой. — Тогда… три огромных кабана. Ты только взмахнул рукой — и они сдохли. А потом ты подхватил меня и кабанов и прилетел сюда, как птица! Очень-очень быстро! Юэ Юйчэнь промолчал. — Ханьский знахарь, — не унимался Баовэн, — а кто сильнее: ты или посланник секты Пяти Ядов? — Еда готова, — просто сказал Юэ Юйчэнь. После обеда Баовэн прилежно вымыл посуду и поставил греться воду. Юэ Юйчэнь одобрительно кивнул. Подумав, он зашел в пещеру и вернулся с небольшой коричневой пилюлей. — Отдай это матери. Пусть проглотит, — он вложил лекарство в ладонь мальчика. Поняв, что это снадобье для мамы, Баовэн издал радостный клич и в несколько прыжков скрылся в густой чаще. Юэ Юйчэнь посмотрел на солнце, поправил навес из сухих лиан и снова углубился в чтение. На обложке книги, мерно покачивающейся в такт его движениям, четко виднелись иероглифы: «Подлинный канон ста ядов». ----------------------------------------