Глава 10: Приговор
Макс и Один шли бок о бок по высоким, сводчатым коридорам к тронному залу. Исполинские двери с протяжным скрипом распахнулись, открывая просторный зал — одновременно величественный и суровый. Высеченные колонны стояли, как древние стражи, а под сводами развевались штандарты с гербом короля Бора Бурисона.
В самом конце зала сидел он — король Бор: буйные рыжие волосы и борода, но осанка царственная, неоспоримая. В его левой руке покоился Гунгнир.
Справа от короля стояла высокая фигура в тёмном плаще с глубоким капюшоном — лицо скрыто тенью.
— Вальтрун Провидец, — прошептал Один.
Слева возвышался воин в сияющих золотых доспехах, скрестив руки на рукояти массивного боевого молота. Широкоплечий, молчаливый, он источал грубую, подавляющую силу.
— Это Трэйн, — вполголоса сказал Один. — Предводитель эйнхериев.
— Ну, — пробормотал Макс, — на праздник это точно не похоже.
Один не ответил. Его челюсть была сжата, взгляд — прямой и холодный.
За спинами двери тронного зала захлопнулись с грохотом, как приговор.
Тишина.
Пять фигур стояли в круге напряжения: король Бор на троне; Трэйн — руки скрещены, мрачный; Вальтрун — тревожно неподвижный; Один — прямой, не склонённый; и Макс, пытающийся хоть как-то понять происходящее.
Король заговорил первым. Голос — глубокий, похожий на голос Одина.
— Значит… это и есть таинственный воин, которого ты называешь Грэнладром.
Макс шагнул вперёд.
— Да, ваше… мм… э… величество. Я помог вашему сыну в его походе. Мы вместе убили Суртура.
Он бросил взгляд на хмурого Трэйнa, затем — на Вальтруна. Лицо Провидца не выражало враждебности — лишь страх. Он смотрел на Макса так, будто перед ним стоял демон.
«Почему он так боится» — подумал Макс. Это из-за кольца? Наверное.
Гулкий голос Бора вновь прорезал тишину:
— Я благодарю тебя за помощь моему сыну в убийстве Суртура.
Трэйн резко вмешался, голос звенел сталью:
— И вашего брата Мимира тоже, мой король. Принц убил вашего брата.
Воздух натянулся, словно струна. Глаза Вальтруна расширились.
— Молчи, — прошипел Провидец, почти рефлекторно, обернувшись к Максу снова — взгляд полон ужасного знания.
«Так за кого он вообще?» — недоумевал Макс.
Один нарушил молчание, шагнув вперёд с вызывающей улыбкой:
— Ну что, отец. Вот я — и рядом мой друг, мой боевой брат. Мы вернулись победителями. — Он оглядел пустой зал. — Хотя, похоже, никакой торжественной церемонии и не планировалось.
Глаза Бора сузились.
— Ты убил своего дядю.
— Я убил вора и предателя, — спокойно ответил Один. — Того, кто украл Гунгнир и желал Рагнарёка для нашего народа.
Бор молчал.
— Ты ведь слышал, что я говорил тебе раньше? — продолжил Один, голос натянут, как струна. — Мы пришли к Мимиру с миром. Грэнладр и я искали лишь его мудрости, чтобы пройти в Муспельхейм и остановить Суртура. Но Мимир отказал. Он желал Рагнарёка. Хотел, чтобы Суртур уничтожил наш дом. Он отвернулся от Асгарда.
Трэйн шагнул вперёд.
— Ложь! Принц Мимир любил Асгард. Это кровожадие, замаскированное под геройство. Принц убил своего дядю без тени сожаления.
Макс поднялся:
— Один говорит правду.
— Молчи, чужак, — рявкнул Трэйн. — Тебе здесь не место.
— Трэйн, — тихо, но твёрдо сказал Вальтрун. — Держи себя в руках.
Один повернулся к отцу:
— Скажи, отец, ты веришь своему сыну или лишь своим советникам?
Тяжёлое молчание рухнуло на зал.
И тогда Бор поднялся.
Воздух словно стал плотнее, когда он спустился с трона. Его шаги гулко отдавались по каменному полу.
— Ты покинул Асгард, — заговорил он наконец, голос низкий и страшный, — когда я прямо запретил тебе это.
Один открыл рот, но Бор поднял руку.
— Ты бросил свои обязанности. Ты отправился по собственному пути — без совета, без разрешения. Ты носился по девяти мирам, как буря, оставляя за собой разрушения. Ты вторгся в Ванахейм. Пролил кровь родственника.
Он остановился перед сыном.
— Ты привёл войну к нашим дверям. Твоя битва с Суртуром изуродовала миры — хаос, который будут разгребать годами.
Руки Одина дрогнули, пальцы сжались в кулаки.
— Я остановил Рагнарёк.
— Это лишь то, что ты думаешь, — ответил Бор.
Опять тяжёлая, горькая тишина.
— Ты ведёшь себя так, будто уже носишь корону, — продолжил Бор, теперь стоя прямо перед ним. — Но ты не король.
Он отвернулся, его голос стал громче, суровее, когда он пересёк зал:
— И я не могу наказать тебя перед народом. Не могу публично осудить — тебя славят как героя.
Король снова повернулся к сыну.
— Что ты делаешь, отец? — голос Одина дрогнул, впервые за весь разговор. — Я прошу лишь—
— МОЛЧИ! — рёв Бора громыхнул по залу, заставив камень под ногами вибрировать.
Макс вздрогнул от грубой силы этого крика; звук ударился о каменные колонны, отражаясь, как гул боевого барабана.
— У меня было соглашение с братом, — произнёс Бор уже тише, но его голос оставался железным. — Он должен был хранить Гунгнир. И однажды… я надеялся… мы бы примирились. — В его слова вползала дрожь ярости. — Я любил его, Один. Несмотря на всё его неповиновение… я любил его. А теперь…
Его глаза вспыхнули огнём, когда он встретился взглядом с сыном.
— Ты убил его. Убил своего дядю. Свою родню.
Макс, стоя рядом с Одином, увидел, как дыхание принца вдруг сорвалось. Впервые за всё время Один выглядел по-настоящему испуганным — не войной, не смертью, а сокрушительным разочарованием отца, которого он всю жизнь пытался впечатлить.
— Ты недостоин этого царства, — продолжал Бор, и его голос вновь раскатился по залу, дрожа в сводах.
Не говоря больше ни слова, он шагнул вперёд, схватил золотой герб Асгарда на кирасе Одина — и сорвал его. Звон металла о металл отдался громом.
— Недостоин своего титула, — ледяным тоном добавил он, рывком отрывая пурпурный королевский плащ с плеч сына.
— Недостоин родства, которое ты предал.
Один не пошевелился. Не смог. Он застыл в шоке.
Бор поднял Гунгнир, и острие копья поймало свет утреннего солнца, льющегося через высокие окна.
— Во имя моего отца, и его отца до него… я, Бор Бурисон, изгоняю тебя… до тех пор, пока сам не призову обратно.
С этими словами доспехи Одина начали рассыпаться — пластина за пластиной растворяясь в золотых потоках света, оставляя его обнажённым перед судом короля.
— Если в тебе осталась хоть капля любви ко мне, сын, — сказал Бор, и на мгновение в его голосе прозвучала страшная, ломкая мягкость, — прими это решение и уйди мирно.
Он отвернулся… затем задержал шаг.
— Посмотри в лицо своим изъянам в изгнании, Один. Или они погубят тебя.
Один так и не ответил. Лишь безмолвно повернулся и пошёл к огромным дверям. Они распахнулись беззвучно, и он исчез за ними, словно тень.
Макс сделал шаг, намереваясь последовать за ним, но голос короля остановил его.
— Ты. Останься.
— Вальтрун, Трэйн — оставьте нас, — сказал Бор. Его тон был спокоен… и окончателен.
— Мой король, — начал было Трэйн, тревога скользнула в его голос, — позвольте мне остаться. Этот чужак—
— Я сказал — уйдите, Трэйн, — повторил Бор, уже жёстче, даже не глядя на него.
Наступила напряжённая тишина. Кулаки Трэйнa побелели, но он склонил голову.
— Как прикажете.
Вальтрун задержался на секунду. Взгляд Провидца встретился с взглядом короля — между ними словно проскользнуло немое понимание, какое бывает только у старых союзников. Бор едва заметно кивнул. Вальтрун ответил тем же и увёл сердитого Трэйнa за двери.
Они закрылись тяжёлым, глухим ударом, оставив Макса наедине с Королём Асгарда.
Бор двинулся к нему. Каждый шаг гремел по каменному полу. Он остановился в шаге от Макса и посмотрел на него так, как смотрят на загадку, которую привыкли разгадывать — и разгадывать до конца.
— Кто ты? — спросил он.
Макс моргнул.
— Я… э… что?
— Я задал вопрос, — ровно произнёс Бор. — Кто. Ты. Есть?
Макс замер, лихорадочно соображая.
— У моего вернейшего советника есть теория о твоей природе, — продолжил Бор. — И я хочу услышать это из твоих собственных уст.
В груди Макса вспыхнула паника. Он вспомнил, как однажды соврал Одину, назвав себя Хранителем Вселенной. «Я не могу сказать это… королю Асгарда. Это же…»
— Я… э… я… Хранитель Вселенной, — выпалил Макс.
Тишина.
Макс внутренне застонал. Идиот. Ну и идиот.
Но выражение Бора не изменилось. Лишь глаза сузились, в них промелькнуло что-то — подозрение? Понимание?
— Значит, — медленно сказал Бор, — Вальтрун был прав. Это ты… один из Старших.
Что? Макс моргнул. Это… сработало?
По телу разлилось тёплое облегчение. Грандиозное космическое недоразумение — и он ни за что его исправлять не собирался.
— Да, — сказал Макс, выпрямившись и пытаясь звучать авторитетно. — Да… Старшие… Конечно, вы о нас слышали.
Бор смотрел на него долго, тяжело, изучающе.
— Я знаю о них, — произнёс он наконец. — Но не понимаю, зачем один из них интересуется моим сыном. — В голосе вновь зазвенело недоверие. — Так что я спрошу ещё раз: чего ты хочешь, Хранитель?
Макс сглотнул.
— Ничего. Я ни за чем не пришёл. Я помог Одину, потому что считал Суртура угрозой.
Он попытался вымучить лёгкий смешок:
— К тому же… у него был Камень Пространства.
В глазах Бора мелькнуло понимание.
— Ах. Этого следовало ожидать. Ваш род не славится бескорыстностью.
Мысли Макса метались. «Скажи что-нибудь умное… быстро…» Но прежде чем он успел открыть рот, Бор отмахнулся от него как от назойливого комара.
— Неважно. Я знаю, что от тебя правды всё равно не добьюсь — такова твоя сущность — Он наклонился ближе — Запомни: Асгард оставит Камень себе, и ты ничего с этим не сможешь сделать.
—Да пожалуйста… оставьте, — пожал плечами Макс. Я что, буду со всеми вами драться? Мне он самому-то не нужен.
Бор даже, кажется, удивился — напряжение в его осанке ощутимо ослабло.
Неловкая тишина повисла между ними, прежде чем король снова заговорил, на этот раз мягче:
—У меня есть просьба.
—Просьба? — переспросил Макс.
— Да— Бор отвернулся, глядя в высокое арочное окно —Если ты и дальше будешь путешествовать с моим сыном… оберегай его. Он вспыльчив, молод, но не зол по природе. Однажды он станет куда более великим, чем я.
У Макса пересохло в горле. Он лишь сумел кивнуть.
Бор ответил тем же строгим, тяжёлым кивком, всё ещё глядя в окно. Потом, не произнеся ни слова, развернулся и ушёл, растворяясь в тенях под сводами тронного зала. Эхо шагов затихло.
Макс снова стоял один, задаваясь вопросом, каким чудом вообще выбрался из этой передряги.
=====
Макс тихо стоял на том же берегу озера, где они с Одином беседовали раньше, глядя на закат и позволяя мыслям блуждать.
Один после разговора с Бором попросил немного побыть одному. Обещал встретить Макса здесь до наступления ночи — хотел попрощаться.
На мгновение Макс задумался, как в плоском мире вроде Асгарда вообще работает восход и закат. Джейд попыталась объяснить: солнечный цикл регулируется гравитационной привязкой к размерностному ядру, смещённому полями временной дисторсии. Он ничего не понял — мысли были далеко.
С момента, как он очнулся в асгардской лечебнице, в голове крутились одни вопросы.
То видéние в пустоте — поле из цветных огней.
Жёлтый. Красный. Синий. Индиго. Фиолетовый. Оранжевый.
И зелёный — его зелёный.
Он знал достаточно, чтобы узнать Эмоциональный Спектр.
Он принес его в эту вселенную… или он существовал здесь всегда?
И почему Суртур, а потом и Бор называли его Старшим? Он знал только Старших Вселенной — древних, первородных существ миллиардолетнего возраста.
А он здесь всего неделю.
Но Бор, Валтрун, даже Суртур смотрели на него так, будто узнавали. Кого же они в нём видели?
Если Спектр существует здесь… значит ли это, что когда-то могли быть и другие Фонари? Ярость, надежда, любовь, алчность, сострадание, страх…
— Какая разница? — пробормотал Макс, скрестив руки, не отводя взгляда от горизонта. —Не то чтобы я их когда-нибудь встречу… если они вообще существуют.
На самом деле он хотел лишь одного — вернуться на Землю. Для археолога это было бы мечтой: ходить по прошлым эпохам мира, бродить по древним городам, видеть исчезнувшие цивилизации собственными глазами. А потом? Может быть, отправиться к звёздам и посмотреть, что ещё может предложить вселенная.
По сравнению с асгардцами он проживёт лишь крохотную долю их жизни. Эта мысль неприятно зудела в голове.
— Эй, Джейд? — спросил он вслух.
— Да, Макс?
— Я ведь не бессмертен, верно? На всякий случай уточняю.
— Нет, — спокойно ответила Джейд. — Твоё тело усилено: укреплённые клетки, ускоренное заживление. Но ты всё равно будешь стареть. В идеальных условиях ты можешь прожить до двухсот земных лет, но бессмертием это не является.
Макс хмыкнул.
— Отлично. Как раз хватит, чтобы увидеть хоть малую часть вселенной.
Да. План казался простым: вернуться на Землю, исполнить мечты, а потом странствовать среди звёзд, пока время не истечёт. От этой мысли он улыбнулся.
— Грэнладр.
Голос разрезал его размышления. Макс обернулся.
Один стоял в нескольких шагах.
Принц выглядел иначе. На нём был безрукавный синий хитон, обнажавший сильные руки, украшенный простой серебряной вышивкой. С плеч спадал красный плащ — тот самый, что Бор разорвал во время суда. Один аккуратно зашил его и теперь носил с гордостью.
В его руке покоился Мьёльнир, по поверхности которого пробегали мелкие всполохи молний.
Без титулов, без величия, Один напоминал Максу другого человека — Тора времён, когда тот был недостоин. В этом было что-то странно поэтичное.
— Один, — сказал Макс, когда последние лучи асгардского солнца скрылись за горизонтом, — похоже, ты готов к дороге.
— Да, — кивнул Один. — Я попрощался со всеми. Остался только ты.
— Прощаться нет нужды, — улыбнулся Макс. — Я иду с тобой.
Один поднял бровь.
— Правда?
— Да. Я говорил, что хочу исследовать звёзды. И какой путь лучше, чем рядом с боевым братом?
Мгновение они стояли молча, потом улыбка Одина вернулась — яркая, настоящая, такая, какой её давно не было. Он хлопнул Макса по плечу:
— Да. Я буду рад этому.
Взгляд Макса опустился на молот в его руке.
— Значит, твой отец его не забрал?
Один покачал головой.
— Нет. Это не его. Он принадлежал моей матери. — Он поднял оружие; руны мягко засветились. — Мьёльнир… выкованный из сердца умирающей звезды.
На лице мелькнула тень нежности, но тут же исчезла.
— Итак… куда?
— На Землю, — после короткой паузы ответил Макс.
Один моргнул.
— На Землю?
— На Мидгард, — поправил Макс.
Один рассмеялся:
— В Мидгарде нет ничего. Одни первобытные, друг мой.
— Всё равно хочу туда.
Один ухмыльнулся:
— Хорошо. Но сначала… В пути мне довелось услышать о неприятностях в Империи Ши’ар. Возможно, посетим её — найдём приключение.
— Лишь бы недолго, — пожал плечами Макс.
Усмехнувшись, Один наблюдал, как Макс поднимает кольцо. Изумрудный свет вспыхнул, формируя огромный сверкающий корабль — больше прежнего.
— Переплюнул самого себя, Грэнладр, — присвистнул Один, взойдя на борт.
— Макс, — мягко поправил тот.
— Что?
— Меня зовут Макс.
Один улыбнулся.
— Макс, значит? А мне всё равно больше нравится Грэнладр.
Макс рассмеялся. Они поднялись на корабль, и вскоре вновь мчались среди звёзд — двое друзей, отправившихся на поиски приключений.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 19.01.2026