Я резко остановился, замер на месте. Мое восприятие автоматически, без сознательной команды обострилось, сфокусировалось на источниках звуков. Мир вокруг стал четче, детальнее. Я мог различить отдельные листья на деревьях на границе леса, услышать шорох полевых мышей в траве.
Что бы там ни происходило в глубине леса — в этом определенно участвовали люди со сверхчеловеческими способностями. Не обычные туристы или охотники. Люди вроде меня, вроде Анны.
Особенные.
И, учитывая наш недавний, всего несколько дней назад состоявшийся побег из секретного правительственного исследовательского центра, полного мертвых тел и разрушенных лабораторий — это могло означать либо потенциальных союзников в беде, либо очень, очень серьезные неприятности для нас.
Охотников. Преследователей.
Я замер, прислушиваясь внимательнее, анализируя паттерны движения.
Бегущие шаги были хаотичными, рваными, отчаянными — движение загнанной дичи. Кто-то убегал изо всех сил, пытался оторваться, спастись. А не методично преследовал или патрулировал территорию.
А вот свистящие звуки, напротив, имели совсем другой характер — хищный, терпеливый оттенок. Размеренность опытного охотника, который знает, что жертва уже устала, что поймать ее — лишь вопрос времени.
Классическая погоня. Кого-то преследуют.
И погоня стремительно движется к шоссе, к открытому пространству.
Я быстро принял решение. Сменил направление, резко свернул с утоптанной дороги. Углубился в лес, двигаясь на звуки — быстро, бесшумно, как призрак.
С моей скоростью и ловкостью я легко, без усилий скользил сквозь густой подлесок, огибал деревья, перепрыгивал через корни. Мое восприятие позволяло точно отслеживать перемещения обеих сторон даже сквозь плотную листву, даже не видя их напрямую — просто по звукам, по колебаниям воздуха.
Погоня стремительно приближалась к границе леса, к шоссе. Еще пара минут — и это может вылиться на открытое пространство, на дорогу. На глаза случайным свидетелям — дальнобойщикам, ранним туристам.
Это могло плохо, очень плохо кончиться для всех участников. Особенно если кто-то вызовет копов или, еще хуже, привлечет внимание каких-нибудь правительственных служб к нашему тихому району.
Я категорически предпочитал пока не светиться, оставаться в тени.
Лучше перехватить их здесь, в лесу, до того, как это превратится в публичное кровавое представление на оживленной трассе.
Джеймс Бьюкенен Барнс — для друзей просто Баки — отчаянно проламывался сквозь очередные густые заросли колючего кустарника. Ветки хлестали по лицу, царапали руки, цеплялись за одежду. Он сбивал их металлической рукой, даже не замедляясь.
Его тело суперсолдата — результат десятилетий экспериментов и модификаций — позволяло поддерживать скорость бега, абсолютно немыслимую, невозможную для обычного, нормального человека. Он мог бежать часами, не задыхаясь.
Но даже его легендарная, почти бездонная выносливость имела пределы. Особенно когда тебя методично режут уже больше получаса.
А многочисленные, кровоточащие порезы на теле — и глубокие, и поверхностные — замедляли его с каждым шагом все сильнее. Ноги наливались свинцом. Дыхание становилось тяжелее.
Хуже всего была рваная рана в правом боку — глубокая, широкая, будто кто-то пытался вырвать целый кусок мяса из его торса. Кровь обильно пропитала темную тактическую рубашку, сделав ткань липкой и тяжелой.
Каждый шаг, каждый вдох отзывались острой, пронзительной болью, которая распространялась по всему телу волнами.
Его левая рука — знаменитая металлическая конечность из вибраниума, гордость технологий ГИДРЫ и потом Ваканды — была относительно в порядке, все еще функционировала. Но время от времени из поврежденных соединений сыпались предательские искры, суставы скрипели. Техника давала сбои.
Как, черт возьми, все вообще дошло до этого кошмара?
«Щ.И.Т.» — Стратегическая Штаб-квартира Интервенции, Логистики и Тактики — дважды за последнюю неделю зафиксировал в этом отдаленном районе на севере штата Нью-Йорк необычные, мощные энергетические всплески неизвестного происхождения. Аномалии, которые не вписывались в известные паттерны.
Его с напарником отправили на разведывательную проверку — рутинное, в общем-то, задание. Выяснить источник, оценить угрозу, доложить.
Они разделились, чтобы охватить большую территорию за меньшее время, тщательнее прочесать местность.
Это была ошибка.
Первый энергетический сигнал привел его к заброшенному, наполовину разрушенному исследовательскому центру, спрятанному глубоко в лесу. Здание было полно трупов — охранники, ученые, технический персонал. Десятки тел. Сломанные роботы-Стражи валялись грудами металлолома. Повсюду следы ожесточенного, яростного побега — выбитые двери, расплавленные стены, кровь.
Записи с немногих уцелевших камер безопасности показали убегающих молодого парня и девушку — оба в серых тюремных комбинезонах. Беглецов из этого самого центра. Но след быстро оборвался, простыл в лесу.
Второй энергетический сигнал, зафиксированный на следующий день, привел его сюда, в эту часть леса.
И тут все пошло катастрофически, непоправимо наперекосяк.
Его напарник — человек, которому он доверял, с которым работал бок о бок месяцами — внезапно, без малейшего предупреждения напал на него.
Без объяснений, без провокаций — просто резкая, яростная, профессиональная атака, заставшая его совершенно врасплох. Удар в спину, в самом буквальном смысле.
Предательство было быстрым, жестоким и почти смертельным. Только инстинкты суперсолдата спасли ему жизнь — он увернулся от удара в последний момент, получив глубокий порез вместо перерезанного горла.
Контроль над разумом? Какая-то телепатия?
Двойник-перевертыш, замена?
Или он с самого начала был засланным предателем, и просто ждал удобного момента?
Нет... нет, это был настоящий Питер, Баки знал его слишком хорошо. Хороший парень, честный герой. Должно быть, контроль над разумом. Кто-то управляет им, как марионеткой.
Но кто? И зачем?
Ему тогда, в первые секунды нападения, чудом удалось уйти от серии последующих атак, оторваться от ошалевшего напарника. И с тех пор он бежал без оглядки.
Но преследователь шел по пятам неумолимо, методично, демонстрируя способности, которые были просто, физически невозможны. Скорость, ловкость, нечеловеческие рефлексы.
Погоня длилась уже больше получаса непрерывного бега. И у Баки стремительно заканчивались варианты, заканчивались силы, заканчивалась кровь.
Внезапно его лодыжки обвила липкая, прочная паутина — появившаяся из ниоткуда, из-за спины.
Баки не успел среагировать. Ноги сплелись, баланс нарушился.
Он тяжело рухнул на твердую землю, болезненно прокатившись кувырком по усыпанной камнями лесной подстилке. Со всего маху, неуправляемо врезался спиной в толстый ствол старого дерева.
Воздух выбило из легких. В глазах потемнело на секунду.
Он отчаянно попытался встать, разорвать паутину металлической рукой. Но паутина держала невероятно, неправдоподобно крепко — прочнее любого стального каната, который ему доводилось рвать. Липкие нити врезались в кожу сквозь ботинки.
Его преследователь плавно, почти лениво спрыгнул с толстой ветки где-то сверху. Приземлился в нескольких футах от беспомощно лежащего Баки с характерной, узнаваемой грацией паука — на корточки, одна рука касается земли.
Красно-синий облегающий костюм был безошибочно, мгновенно узнаваем. Культовый даже. Икона, символ. Каждый ребенок в Нью-Йорке знал эти цвета, этот дизайн.
Но было что-то глубоко, фундаментально неправильное в движениях этой фигуры. Что-то холодное, расчетливое и хищное — что совершенно не соответствовало публичному образу веселого, остроумного героя, которого все знали и любили.
Это было не то добродушное, немного неуклюжее поведение героя из новостей. Не те шутки, не та манера держаться.
Это было что-то другое. Что-то опасное, носящее украденное, знакомое лицо.
— Бегать любишь, да, Зимний? — произнес человек в маске, медленно выпрямляясь во весь рост.
Голос был искажен модулятором в маске — но даже сквозь электронное искажение тон, интонация посылали мурашки по спине Баки, заставляли волосы вставать дыбом.
В голосе слышалось веселье, игривость — но неправильная, извращенная. Жестокая, садистская, а не добродушная.
— Посмотрим, посмотрим, как ты будешь бегать, когда я аккуратно, методично переломаю тебе все мелкие косточки в обеих ногах, — продолжил он, наклоняя голову набок, как любопытная птица. — По одной. Не спеша. С чувством, с толком, с расстановкой.
Пауза. Тяжелая, давящая.
— В конце концов, — голос стал еще более веселым, почти мурлыкающим, — для моих экспериментов мне совершенно не нужно, чтобы ты ходил. Или вообще двигался ниже пояса. Мне нужен твой мозг. Твои воспоминания. Твое тело — просто контейнер. Необязательно целый.
Баки почувствовал, как кровь стынет в жилах.
Это был определенно не тот остроумный, добродушный борец за справедливость из бесчисленных новостных репортажей. Не дружелюбный сосед-паук, спасающий котят с деревьев и помогающий старушкам переходить дорогу.
Это было нечто совершенно иное — нечто темное и опасное, нечто безумное, хищное. Носящее знакомую маску, прикрывающееся узнаваемым лицом героя.
Баки отчаянно потянулся свободной левой рукой за боевым ножом на поясе — последнее оружие, последний шанс.
Но его преследователь был быстрее. Значительно быстрее.
Еще один резкий выстрел густой паутиной — и запястье Баки оказалось намертво пригвождено к земле.
Металл впился в почву, не давая пошевелиться.
Паутина была невероятно, абсурдно прочной — словно его руку обмотали стальными тросами и приварили к земле.
— Ну-ну-ну, — протянул подделка под Человека-Паука, медленно, наслаждаясь моментом, приближаясь. Сапоги мягко ступали по опавшим листьям. — Так нехорошо пытаться резать доктора. Невежливо.
Знаменитый стилизованный паук на его груди — черный на красном фоне — ловил редкие лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь густую листву.
— У нас с тобой, Зимний Солдат, будет очень долгий, обстоятельный и, осмелюсь сказать, приятный разговор, — продолжил он почти ласково, присаживаясь на корточки рядом. — Разговор особого формата. В котором я буду тебя медленно, тщательно резать, вскрывать, изучать... а ты — кричать во всю мощь своих легких. Сколько влезет. Пока голос не сорвешь.
Он наклонил голову, словно любуясь своей пойманной добычей.
— Знаешь, в старых записях ГИДРы про тебя столько интересного... Хочу проверить лично. Насколько быстро ты регенерируешь? Чувствуешь ли боль так же, как обычные люди? Можно ли отключить твою металлическую руку без операции?
Фальшивый дружелюбный сосед Человек-Паук еще никогда в своей карьере не звучал настолько ужасающе, настолько неправильно.
Обновлено: 21.01.2026