Подпольная клиника Генри служила не только аванпостом отеля «Континенталь». Сообщать о передвижениях пациентов не входило в его прямые обязанности, но он никогда не был прочь немного подзаработать.
Отель требовал полной откровенности обо всех, кроме тех, кто расплачивался золотыми монетами — их конфиденциальность была священна. В подобных теневых организациях не было места высоким моральным принципам. Братская преданность и самопожертвование существовали лишь на словах, а в реальности у любой добродетели был свой ценник.
Поэтому, хоть Генри и был частью этой системы, он всегда держался особняком, готовый в любой момент выйти из игры. Тем не менее ему приходилось разыгрывать преданность «Континенталю», создавая иллюзию полной вовлечённости. Это было единственным способом оставаться в деле и стричь купоны, и Генри целиком полагался на своё актёрское мастерство.
Час пик ещё не начался, поэтому движение в центре города было свободным. Вскоре Генри уже сворачивал на парковку возле отеля. Оставив машину, он направился к боковому входу. У этой двери не было швейцара, и вела она не в главный холл, а прямиком в подвальное помещение, где располагалась администрация.
Это был нервный центр отеля: здесь заключались сделки, торговали информацией и вывешивали заказы с объявленной наградой. Штатному убийце достаточно было предъявить золотую монету, чтобы специальный сотрудник подобрал для него подходящий контракт со всей необходимой информацией. Но Генри, как и большинство новичков или бедняков, предпочитал спускаться сюда и вести дела лично.
Он подошёл к стойке, за которой сидела девушка, и присел напротив. Её строгий светло-серый деловой костюм мог бы принадлежать выпускнице университета с Уолл-стрит, но на этом сходство заканчивалось. Образ ломали торчащие вверх фиолетовые волосы, кольцо в носу, чёрная помада и витиеватые татуировки, что змеились из выреза блузки до самой щеки. Весь её вид говорил о неформальном прошлом, с которым она, похоже, не собиралась прощаться окончательно.
— Привет, Лина. Твой сегодняшний образ, как всегда, неповторим. А вот парфюм… цитрусовый, что-то новенькое, — поздоровался Генри, протягивая ей папку с документами.
— Секретный рецепт моей бабушки, — ответила она. — Помимо тонкого аромата, он ещё и за кожей ухаживает. Я об этом не каждому рассказываю.
В жилах девушки текла индейская кровь, и подобных семейных рецептов у неё было немало. Генри даже подозревал, что в её роду были шаманы или знахари. Впрочем, выпытывать чужие секреты он не стал, а вместо этого рассыпался в комплиментах:
— Я так и думал. Обычно у девушек от такой работы руки грубеют. А твои — нежнее шёлка. Удивительно, как тебе удаётся совмещать трудолюбие и такую заботу о себе. Дай-ка взглянуть…
С этими словами Генри плавно взял её руку с ярко-красным маникюром и принялся нежно поглаживать кончики её пальцев. Лина не сопротивлялась, но и не позволяла ему наслаждаться этим слишком долго. В нужный момент она лёгким, но резким движением шлёпнула его по руке.
— Что, решил ограничиться ласками? Мой номер у тебя давно есть.
— Хе-хе, у тебя же есть парень, а я принципиально не разрушаю чужие отношения. Боюсь навлечь проклятия, — отшутившись, Генри поспешил сменить тему. — Лучше посмотри, сколько я смогу получить на этот раз.
— Тебя и так проклянут, даже если ты ничего не будешь разрушать, — Лина закатила глаза, надела очки в тонкой оправе и мгновенно переключилась в рабочий режим. Читая принесённые Генри документы, она быстро стучала по клавиатуре.
На огромном ЭЛТ-мониторе светилось классическое изображение: зелёные буквы на чёрном фоне. Как и банковский сектор, «Континенталь» обзавёлся собственной базой данных ещё на заре эры персональных компьютеров. Порог вхождения был высок: все команды приходилось учить наизусть, и девушкам за стойкой потребовалось немало времени, чтобы освоить эту систему. По меркам IT-индустрии она уже считалась антиквариатом, но мощная база данных с продуманной индексацией была огромным подспорьем.
Для определения суммы вознаграждения система проверяла, насколько новая информация пересекается с уже имеющейся. Чтобы избежать споров, цену определяли по количеству оставшихся после фильтрации записей. На одном экране помещалось десять строк. Если не оставалось ни одной, информация оценивалась по максимальной ставке. Каждая новая строка уменьшала вознаграждение на единицу.
Такой способ оценки был понятен любому, но оставлял пространство для манёвра. От того, какие ключевые слова ввести и сколько задать критериев, напрямую зависело количество строк в итоговом списке.
Именно поэтому Генри и старался поддерживать хорошие отношения с девушками из отдела информации. Знали об этом остальные или нет — это были уже их проблемы.
Закончив проверку, Лина красной ручкой сделала пометки на документах. Сняв очки, она сказала:
— Твоя награда за сегодня — двадцать три. Мелкими или крупными?
— Давай крупными. Мне нужно пополнить запасы медикаментов и расходников, с мелочью неудобно.
— Минуту, — Лина одарила его дежурной улыбкой. Она свернула бумаги в трубку, вложила их в патрон и вставила его в трубу пневмопочты за своей спиной.
С характерным свистом «пш-ш-ш» новая информация отправилась в архив. А Лина тем временем достала из кассы нужную сумму, пересчитала купюры и положила их на поднос перед Генри.
Обновлено: 19.01.2026