Аид вернулся в своё царство молча. Зевс его раздражал, неужели среди богов он единственный кто понимал что Зевс не достоин быть лидером олимпийцев и королем богов.
Он желал властвовать на Олимпе, но Зевс, давно замечая все более и более угрожающую непокорность Аида, предостерег себя от свержения, сделав Аида вечным монархом Ада, пока тот не найдет подходящую замену.
И вот у его любимого брата появился сын, еще один громовержец который мог бы помешать Аиду.
Откуда Аид мог знать что только родившийся младенец будет его врагом? О, оно всегда так было начиная с того глупца геркулеса что беспрекословно слушался своего папочку Зевса.
Сын Зевса и Афродиты. Слишком неопределимая переменная, и даже если это младенец, Аид сделает все чтобы избежать неприятностей.
Он не знал точно, как именно это дитя повлияет на его замыслы, но чувствовал — мешать будет.
Аид прошёл вглубь, к камере, которую никто не открывал уже много сотен лет. Там, за печатью Зевса, хранилась одна тень.
Когда-то давно, когда вероисповедание Олимпийским богам вымерло, уступив место христианству, Зевс запретил Аид коллекционировать "души". Аид обиженно повиновался указу освободив все души.
Почти все…
Аид оставил одну. Из старой, глубокой обиды, оставив по прихоти не зная что с ней делать не было случая. Простого случая, и вот он наступил.
Он снял печать. Тень выскользнула поклонилась Аиду оставаясь в коленно прикольном положении выжидании приказа.
— Забери дитя что родилось у Афродиты — сказал Аид. — Отнеси вниз в мир смертных и спрячь там где его никто не найдет.
Тень кивнула и исчезла.
⸻
На Олимпе была ночь. Всё стихло. От былого праздника ничего не осталось. Хотя нарастал другой праздник в покоях Зевса.
Покои Афродиты.
Ребёнок спал в одной из комнат, укрытый лёгким полотном. Афродита уже ушла.
В комнате было темно.
На полу лежал мягкий ковер, в углу — детская колыбель. Младенец спал спокойно, убаюканный тишиной Олимпа. Ветер, налетающий из окна, слегка колыхал лёгкие занавеси, а воздух казался почти недвижимым.
Вдруг между плитками пола что-то зашевелилось.
Сначала — как будто тень просто сгустилась в одном месте. Потом она начала вылезать — медленно, будто густая жидкость, просачиваясь вверх.
Масса, похожая на смолу, вытянулась, сформировав силуэт. Тонкий, неестественно вытянутый. Плечи узкие, пальцы — длинные и когтистые. Лицо было непонятным, два светящихся глаза все остальное скрыто тьмой.
Существо приблизилось к колыбели.
Посмотрело на дитя бездонными глазами, после наклонилось и осторожно, но уверенно взяло ребёнка в руки. Когти прошли сквозь ткань, не оставляя следов.
Ребёнок не проснулся.
Тень развернулась, подошла к окну, затем — расправила силуэт, словно превращаясь в дым. Беззвучно поднялась вверх, сквозь воздух, и исчезла в ночи.
Пролетев достаточное расстояние от Олимпа, перед тьмой появился портал что будет вести в мир смертных. Тень нырнула в этот портал пролетая сквозь границу между мирами, среди затерянных трещин пространства, Мир смертных уже близко.
С другой стороны — шум. Свет.
Ночной город встретил её огнями улиц, гулом машин и далёкими сиренами. Нью-Йорк не спал в эту глубокую ночь.
Тень пролетела над крышами, не касаясь ни антенн, ни стен. Словно туман, проплывала между зданиями. Младенец в её руках спал. Его не тревожил ни свет неона, ни звуки мегаполиса. Он был спокоен.
Существо пролетело мимо жилых районов, сквозь облака пара над горячими трубами, спустилось ниже, ближе к земле. Зависло между домами. Остановилось.
Куда? Где? Как?
Приказ был: спрятать, не оставить на виду. Но здесь — везде люди. Машины. Свет.
Тень колебалась. Казалось, что даже она не была уверена. Под ней тянулись узкие улицы Квинса. Один из дворов показался достаточно тихим.
Она приготовилась опустить младенца.
И тут он чихнул.
Один короткий звук — и вспышка.
Белый разряд ударил резко, как игла, прошил тень насквозь.
Существо не успело даже отшатнуться. Оно рассыпалось в воздухе, будто его и не было.
Ребёнок упал — тихо. Он приземлился в небольшом саду за домом, и всё снова стихло.
⸻
В доме погас свет.
Мужчина в пижаме приподнялся с кровати, прислушался.
Где-то слишком близко что-то сверкнуло.
Как будто молния ударила прямо во дворе.
Он накинул халат, прошёл по коридору, открыл заднюю дверь.
Там, среди мокрой травы и ночного воздуха, в саду спал крошечный ребёнок, свернувшийся клубочком. Спокойный, будто наш спал на улице.
Мужчина не сразу подошёл.
Постоял немного. Вышла жена.
Они переглянулись.
— Откуда он?
— Понятия не имею, — ответил мужчина.
— Мы не можем его просто…
— Мы и не будем.
Он наклонился, поднял корзину, осторожно прижал к себе при этом оглядываясь по сторонам ища того кто мог бы оставить младенца.
Так Калибронт оказался в мире смертных.
Обновлено: 20.01.2026