Олимп сиял в своём безмерии.
С вершины мира, где облака расступались, дрожащие от одного взгляда Зевса, собрались боги — небожители, древние, могущественные, равные вечности.
В золотых одеяниях стояла Афродита, богиня любви и безумной красоты, держащая дитя на руках. Младенец сиял, как утренняя звезда, а волосы его не были ни белыми, ни золотыми — они переливались, как сам небосвод, когда разрывают его молнии.
— Мы собрались здесь, чтобы дать ему имя, — проговорила Гера, и воздух дрогнул от её голоса.
Рядом стоял Зевс, молчаливый, как гроза перед бурей. В его взгляде — отдалённое волнение. Он не держал сына. Не прижимал к груди. Но знал —
Что это его дитя.
— Я предложу имя, — первой выступила Афродита. — Его глаза — как звёзды. Пусть будет Астер, звезда, рождённая от любви и неба.
— Слишком легкомысленно, — отозвалась Афина. — Имя должно нести силу.
Зевс промолчал.
— Тогда пусть будет Калон, — вновь сказала Афродита. — Красота. Истинная, непобедимая, как моя воля.
Зевс хмыкнул, глядя вдаль.
— Красоты мало. Он — мой сын. В его крови крови течет моя кровь бога молний.
— Я предложу Бронзе, — пророкнул Арес, ударяя копьём о мрамор. — Имя, в котором звучит металл и страх.
— Звучит, как кузнечное изделие, — холодно сказала Афина. — У меня есть лучше. Пусть будет… Нимион. Имя, текущее, как песнь, рожденная ветром в небесах.
Зевс долго молчал. Гром гремел в его груди.
Он шагнул вперёд. Воздух разорвался молнией.
— Его имя — Калибронт.
— Красота и гром. Молния и сияние.
— И пусть каждая тень в мире содрогнётся, услышав его имя.
Афина сжала губы, но склонила голову:
— Подходит. Красота и мощь. Как ты и хотел.
Афродита подняла бровь. Она знала Зевса. Обычно он на таких собраниях появлялся пьяный, с венком из лозы, с криком: «О, новое дитя! Ну и что?» — и уходил, чтобы через час уже танцевать с нимфами где-нибудь в лесу. А тут — серьёзный, она впервые видела его таким. Это её смутило.
Она как раз хотела что-то сказать, как вдруг заметила, что к террасе поднимается ещё один.
Аид.
Он шёл спокойно, в чёрной хламиде, с лёгкой улыбкой. В руках — посох.
— Ну что, праздник? — спросил он, подходя ближе.
— Что тебе нужно? — сразу нахмурилась Афродита.
— Да просто заглянул. Посмотреть. Поздравить. У меня же теперь племянник, — сказал он, глядя на ребёнка. — Ну и очаровашка. Прям до смерти.
— Очень смешно, — сказала Афродита. — Уйдёшь, не то будет по-настоящему «до смерти».
— Да ладно, — усмехнулся Аид. — Я же не по делу. Просто давно не виделись. Последний раз — когда с Медузой всё было.
— Ты её обманул — напомнила Афродита.
— Я дал ей то чего она хотела — поправил он. — По договору. Это не я её превратил в чудовище. Это Посейдон и Афина. Я просто подобрал, как добрый дядюшка.
— Добрый? — переспросила она.
— Зевс все еще здесь. — Спросил Аид
— Он уже ушел — сказала Афродита.
— Вижу, — кивнул Аид. — И даже не убежал сразу. Удивительное дело. Может, стареет?
Аид посмотрел на младенца, потом на неё.
— Ну что ж, племянничек, — тихо сказал он. — Будешь расти. А когда придёшь ко мне — я тебя узнаю.
— Не смей даже думать, — сказала Афродита.
— Я просто благословляю, — улыбнулся он. — По доброму. Ну, пойду. У меня там души сортировать. Дела.
Он развернулся и пошёл обратно, растворяясь в тени, как будто его и не было.
Прошло пару минут, когда она осталась одна со своим сыном, она не могла не быть счастливой если даже его рождение было случайностью.
Афродита посмотрела на спищего ребенка. Улыбнулась — теплой, тихой улыбкой. Глаза ее слегка блеснули, как будто в них капнули звёзды. Она тихонько покачала головой, прошептала что-то на языке, который знал только мать и ветер. У нее было несколько детей. Были и до этого, и после — и Эней, и Эрикс, и другие. Но этот… этот был другим. Не просто красивый — он был *совершенным*. Как сама природа ограничилась, чтобы вдохновиться ими. Волосы переливались, кожа светилась, даже музыка, дыхание было ровным, как будто никто не слышал, но она чувствовали. Она не могла отвести взгляд. «Мой мальчик, — подумала она.
Обновлено: 20.01.2026