Глава 6 — Техника «Железоруб»

Сабля и меч… Меч изящнее, но на деле сабля куда полезнее в бою, да и Поместье Чёрного Железа на продажу ковало по большей части именно сабли! «Мне нужна сабля!» И Су Чанкун решил взяться за саблю. Но прежде ему нужна была своя собственная. В приподнятом настроении Су Чанкун достал бумагу и принялся чертить. Сабля должна хорошо рубить и сечь; в голове у Су Чанкуна всплыли очертания мяодао и конеруба¹. Оба клинка длинные и крупные: мяодао — узкий и долгий, его можно держать обеими руками, он сочетает свойства копья и сабли; а конеруб — широкий и большой, силён в рубке, способен перерубить лошади ногу или шею. Су Чанкун соединил достоинства обоих, и вскоре на бумаге явилась длинная сабля, вобравшая черты мяодао и конеруба: длиной в метр с небольшим, шире мяодао в полотне, с рукоятью под обе руки — но годная и для одной! Начертив, оставалось только выковать. Ковкой Су Чанкун владел сам, в чужих руках не нуждался; всё, что ему требовалось, — это материал. «Кую из булата». Так он рассудил. Булат — отменная сталь для оружия, вещь весьма дорогая. — Управляющий Лю, я хотел бы купить немного булата, — Су Чанкун отыскал управляющего Лю и обратился к нему с просьбой. Булат в Поместье Чёрного Железа имелся, но раз Су Чанкун брал его для себя, то, конечно, должен был заплатить. — Можно. Сколько тебе нужно? — управляющий Лю охотно согласился. Су Чанкун ныне полноправный оружейник, дарование немалое, и положение в поместье у него непростое — в такой малости управляющий Лю чинить препятствий не станет. — Двадцать цзиней, — ответил Су Чанкун. На одну саблю столько булата не нужно — обычный клинок весит цзиня три-пять, — но Су Чанкун задумал саблю длиннее и шире обычной, материала ей надо больше, да к тому же при переплавке часть уйдёт в угар; двадцати цзиней наверняка хватит. — Двадцать цзиней булата? Тогда с тебя пять лянов серебра, — назвал цену управляющий Лю. Цена была совсем дешёвой — можно сказать, по чистой себестоимости. Су Чанкун торговаться не стал и отдал управляющему Лю пять лянов серебра. Перебив тех разбойников, Су Чанкун разжился сотней с лишним лянов — такой расход был ему по плечу. Раздобыв материал, Су Чанкун не мешкая взялся за ковку: его искусство уже достигло Зрелого владения, и ковать клинки ему было привычно, как дышать! «Дон! Дон! Дон!» Су Чанкун с молотом в руках ковал на наковальне раскалённый докрасна булат; каждый удар был размеренным и сильным, и звон металла сливался с брызгами искр. У багрового горна Су Чанкун, сосредоточенный, обливаясь потом, снова и снова складывал и ковал, и узор на поверхности булата становился всё гуще. Прежде, куя клинки, он складывал и проковывал сталь раз пятнадцать-двадцать, и довольно; но теперь, куя оружие для себя, Су Чанкун, само собой, выкладывался без остатка, добиваясь клинка себе по душе! Складывая и проковывая снова и снова, переплавляя без устали, он выбивал из булата всю грязь, и тот понемногу наливался иссиня-чёрным. Су Чанкун сложил и проковал заготовку целых пятьдесят с лишним раз, раз за разом сплавляя воедино сырое и кованое железо и выжимая из них всё до последнего! Наварка, закалка… Каждый приём Су Чанкун исполнял без малейшей небрежности — и потратил на всё добрых двадцать дней! Через двадцать дней Су Чанкун стоял перед точильным камнем с длинной саблей в руках, и на лице его проступало волнение. Сабля была длиной в метр с небольшим, с долгим узким полотном и острым лезвием, вся иссиня-чёрная, сплошь в густом узоре; на вид простая и неброская, но веяло от неё ледяным холодом, будто она и впрямь резала металл, как глину. «Назову-ка я эту саблю Железорубом. Тяжёлая… обычному человеку не под силу». Держа саблю в руках, Су Чанкун дал ей имя. Весил «Железоруб» без малого десяток цзиней; обычному человеку и просто поднять его было бы тяжко, не то что махать с силой, — без достаточной мощи с ним попросту не управиться! Оружию первым делом нужна лёгкость в руке, иначе выйдет как с ребёнком, что машет огромным молотом: не успеет задеть врага, а сам уже выбьется из сил. Но Су Чанкун закалил себя Игрой пяти зверей, и телесная мощь его превзошла предел обычного человека — потому «Железоруб» и пришёлся ему как влитой! Дальше предстояло освоить технику сабли. «Сабельный бой складывается из восьми основных приёмов: подсечки снизу, укола, среза, отвода, щелчка, рубки, протяжки, переноса и обмотки. А для „Железоруба“ вернее всего — рубка!» Су Чанкун сам ковал клинки и знал их свойства и применение — то были азы. Учить его технике сабли по всем правилам было некому; а Су Чанкун ставил во главу угла пользу — раз так, главным он сделает разящую рубку! Одним ударом — насмерть! Без затейливых выкрутасов! Пока довольно освоить основы сабельного боя; приёмы поглубже придут потом! Рубка, в свой черёд, делится на три главных вида: рубящий удар сверху вниз, горизонтальный — слева направо или справа налево, и восходящий — снизу вверх. Освой рубку, добавь к ней телесную мощь Су Чанкуна — и этого хватит, чтобы управиться с большинством разбойников и лиходеев! Вжих! Вжих! Вжих! Су Чанкун с «Железорубом» в руках рассекал воздух: удар сверху, горизонтальный, восходящий — эти три приёма он повторял снова и снова, от неловкости к сноровке. Десятицзиневый «Железоруб» обычному человеку и поднять-то тяжело, а уж чтобы махать им так же ловко, как Су Чанкун, нужна немалая сила и выносливость. Жизнь Су Чанкуна снова вошла в размеренное русло: Игра пяти зверей, ковка оружия на заработок — теперь к этому лишь прибавились упражнения с саблей. Игра пяти зверей, к слову, отнимала у Су Чанкуна не так уж много времени: оздоровительный кулак довольно делать утром и вечером до испарины; доводить себя оздоровительной гимнастикой до изнеможения — значит идти против самой её сути! «А ведь эти взмахи молотом — чем не рубящий удар сабли?» Ковку оружия Су Чанкун обратил в упражнение с саблей! «Дон! Дон! Дон!» Су Чанкун взмахивал тяжёлым молотом, и тот в его руке был точно тяжёлый тесак, что раз за разом обрушивается вниз; от каждого удара раскалённое железо брызгало искрами, а наковальня чуть вздрагивала — размеренно, мощно, без устали. Отдача, отзываясь в руках Су Чанкуна, закаляла его жилы, кости и кожу. Глаза Су Чанкуна сияли. Потенциал у него ныне достиг целых семи очков — поистине дарование из дарований. Слить ковку с сабельным боем воедино! В глазах Су Чанкуна твёрдое железо и сталь были материалом, на котором он оттачивал свою технику: ковать и рубить без остановки — и в тот миг, когда он сможет одним ударом рассечь заготовку надвое, техника будет завершена! «Дон! Дон! Дон!» Су Чанкун работал сосредоточенно. В мастерской и у других горнов оружейники взмахивали молотами, занятые своим делом, и звон металла не смолкал, — но удары Су Чанкуна по железу звучали особенно звонко и чисто, в них слышалась поступь железной конницы. «А парень-то… всё искуснее день ото дня!» Глядя на поглощённого работой Су Чанкуна, что удар за ударом ковал железо, Ян Чао невольно дрогнул: теперь Су Чанкун казался ему не кузнецом у горна, а суровым, грозным мастером сабли! [Техника «Железоруб» (Введение, 4%)] Под вечер, окончив дневные труды, Су Чанкун открыл панель характеристик — и в строках прибавилась новая: техника сабли! Техника «Железоруб», вобравшая приёмы ковки, с упором на рубку, оттачивалась снова и снова, собирая силу в одну точку, — так что, будь перед ним хоть твёрдый камень с железом, он рассёк бы его одним ударом! > 1. Мяодао — длинная узкая сабля под двуручный хват; конеруб — тяжёлый широкий клинок, которым в бою подрубали ноги коннице.