«Выплавив истинную ци, я могу не только усиливать ею рывок, но и пускать в ход приёмы Черепашьего Дыхания — сокрытие дыхания и сжатие костей!»
Су Чанкун изучал перешедшее в новое качество Черепашье Дыхание.
В бою Черепашье Дыхание не сильно, зато даёт всевозможные подсобные приёмы. Взять хоть сокрытие дыхания: оно прячет твоё присутствие, вводя тело в нечто вроде черепашьей зимней спячки — ток крови замедляется, дыхание стихает, и даже тело становится ледяным.
В таком состоянии можно долго держаться без еды и питья!
А сжатие костей и того дивнее!
«Кра-кра-кра!»
Су Чанкун попробовал привести истинную ци в движение, прогнал её разок по всем костям тела — и весь он отозвался хрустом; рослое тело будто само собой осело на половину чи1, и даже мускулы словно ужались.
Высокий Су Чанкун за несколько вдохов сделался самого обычного, заурядного сложения! Не высок и не низок!
«Поистине дивно. Так вот она какая, истинная ци? Только-только выплавленной, её у меня ещё совсем мало; пусти я её в ход в полную силу — за несколько ударов, верно, и истощу!»
Оглядывая своё тело и ощущая в даньтяне клубящуюся, точно водяной туман, истинную ци, Су Чанкун вздохнул.
Обычному человеку и довести Черепашье Дыхание до зарождения чувства ци стоит огромных трудов, а уж дать этому чувству перейти, как у Су Чанкуна, в истинную ци — и того труднее: на это уйдёт полжизни упорных занятий!
Су Чанкуну же оставалось одно: неустанными трудами растить истинную ци внутри тела, чтобы тело переродилось!
За окном небо посветлело — настал предрассветный час.
Су Чанкун поднялся и занялся Игрой пяти зверей: тигр, олень, медведь, обезьяна, птица — пять обличий выходили как живые; прорыв в Игре пяти зверей был, верно, уже на днях!
Как всегда, окончив Игру пяти зверей и позавтракав, Су Чанкун вошёл в мастерскую — за новый день работы.
При нынешней силе и выносливости Су Чанкун в одиночку выковывал за месяц десяток клинков годного качества — сноровка поразительная; во всём Поместье Чёрного Железа второго такого было не сыскать!
«Дон! Дон! Дон!»
Стояла лютая стужа; ближе к полудню над Поместьем Чёрного Железа грянул частый колокольный звон, и занятые работой люди один за другим замерли.
— Чёрные Всадники! Чёрные Всадники явились! Все за оружие! — раздались по поместью выкрики.
«Чёрные Всадники… снова пожаловали. И впрямь точны!»
Су Чанкун отложил молот, и по лицу его скользнула тень.
Банда Чёрных Всадников — большая шайка, поднявшаяся в окрестностях Чистоводья год назад; попросту говоря, гнездо разбойников, что берут нахрапом. Силу они уже показали — заставили Поместье Чёрного Железа покорно платить.
Поначалу все надеялись, что банду изведут власти, но того не случилось; напротив, сила Чёрных Всадников день ото дня росла — они вырезали несколько деревень, что отказались платить откупные, и слава о них стала ещё чернее!
Прогневишь власти — ещё, может, выживешь, а прогневишь Чёрных Всадников — и сам сгинешь, да ещё родню и друзей за собой потянешь!
Ныне на сотни ли в округе мало кто смел перечить Чёрным Всадникам.
«Проклятые разбойники!» — вполголоса выбранился Ян Чао. Чёрные Всадники кормились грабежом, выжимая соки из простого люда, — но против них только и оставалось что гневаться молча.
Все побросали работу и, взяв сабли, мечи да молоты, вышли из мастерской.
На стене хозяин Поместья Чёрного Железа Мо Те был хмур и невесел.
За стенами поместья, в десятке с лишним чжанов, остановились несколько десятков справно снаряжённых всадников; во главе — уже знакомый третий атаман банды Чёрных Всадников Чэнь Чжуан: кряжистый, заросший бородой, с могучими руками; исходящая от него гнетущая сила была такова, что и взглянуть-то на него было боязно.
— Хозяин Мо, вот и год минул. Готова ли годовая дань? — Чэнь Чжуан, глядя на Мо Те на стене, расхохотался густым голосом.
Мо Те вздохнул и сделал знак стоявшему рядом управляющему Лю.
— Вот годовая дань. Прошу, атаман Чэнь, пересчитай, — управляющий Лю понимающе кивнул и с ассигнациями на пятьсот лянов вышел за стены поместья, подошёл к строю Чёрных Всадников и почтительно протянул их обеими руками.
В прошлом году, когда Чёрные Всадники впервые явились за данью, мощь Чэнь Чжуана ужаснула всех — даже тяжёлые ворота его не остановили; теперь, когда они пришли снова, Поместью Чёрного Железа только и оставалось что покорно платить, не то их постигла бы участь прочих, кто посмел перечить, — расправа да месть!
Приняв ассигнации, Чэнь Чжуан небрежно их пересчитал и спрятал за пазуху; после первого раза второй давался куда легче — лишних хлопот не понадобилось!
На лице Чэнь Чжуана заиграла мягкая улыбка:
— С новым годом тебя, Поместье Чёрного Железа! Не буду больше докучать! Братья! Уходим! Получив дань, Чэнь Чжуан тянуть не стал; гаркнув, он развернул несколько десятков своих всадников и тронулся прочь, и стук копыт мало-помалу затих вдали. С виду этот Чэнь Чжуан был сама покладистость, но все понимали: лишь оттого, что Поместье Чёрного Железа покорно платит; посмей оно перечить — Чэнь Чжуан вмиг переменился бы в лице и оставил бы после себя горы трупов! — Сила Чёрных Всадников всё растёт — неужто власти их так и не изведут? — Хе-хе… тем чиновным господам бы только своё тёплое местечко уберечь — где уж им отваги набраться на разбойников? Мы вот живём честно, трудимся не покладая рук, а живётся нам хуже, чем этим разбойникам! Едва Чёрные Всадники убрались, обитатели поместья перевели дух; кто-то кипел негодованием, а кто-то лишь холодно усмехался. Извести разбойников — это вам не на словах. У банды Чёрных Всадников все три атамана — мастера воинского пути, а под ними — крепкое, конное войско; у чиновников Чистоводской управы вряд ли достанет духу пойти на них: выгорит дело — хорошо, но потери, скорее всего, будут тяжкие. А провалится — придётся держать ответ, и уж тёплого местечка не сносить, да ещё, чего доброго, Чёрные Всадники отомстят — и головы лишишься! «На других надеяться нельзя; лишь собственная сила — вот основа основ!» Глядя на всё это, Су Чанкун мысленно сказал себе: свою судьбу нужно держать в своих руках! А для этого нужна крепкая сила! Приход Чёрных Всадников, кроме как испортить всем настроение, ничего за собой не повлёк: откупные платил из своего кармана хозяин Мо Те. Дни текли всё так же спокойно. Су Чанкун каждое утро и вечер занимался Игрой пяти зверей; упёршаяся в порог Игра пяти зверей неделю спустя наконец этот порог проломила! «Фух-фух-фух!» В снежной круговерти рослое тело Су Чанкуна двигалось, точно бурый медведь, исполненный грузной, основательной силы; с каждым вдохом и выдохом, с током истинной ци внутри, мускулы его вздымались и опадали, тёрлись друг о друга, а внутренности пышели теплом, не страшась стужи. «Р-ра!» И вот неуклюжий, как бурый медведь, Су Чанкун вмиг переменился: в нём проступила свирепая мощь царя зверей, и в воздухе словно зазвучал его глухой рык. Тигр и медведь в схватке — тоже одна из высоких взаимоодолевающих связок Игры пяти зверей, но сил она пожирает столько, что обычному человеку её попросту не осилить. Су Чанкун был один — но с течением Игры пяти зверей он будто раздвоился, обратившись в тигра и медведя, что бьются и спорят, не уступая друг другу, как живые, до дрожи в душе. Такое мастерство в Игре пяти зверей — да увидь его сам лекарь Хуа Шань, что обучил ей Су Чанкуна, и тот вытаращил бы глаза, не веря, что оздоровительная Игра пяти зверей способна дойти до этакого! «Тррак! Тррак!» Когда Су Чанкун достиг вершины упражнения, на лбу его проступили частые бисеринки пота, внутренности пышели жаром, и тёплый поток прошёл по всем членам, словно ломая некие оковы; кости и жилы отозвались разом! «Хорошо!» Су Чанкун не удержался от блаженного вздоха: он понял — Игра пяти зверей наконец проломила порог и взошла ещё на ступень! > 1. Чи — мера длины, около 33 см (1/10 чжана).
— С новым годом тебя, Поместье Чёрного Железа! Не буду больше докучать! Братья! Уходим! Получив дань, Чэнь Чжуан тянуть не стал; гаркнув, он развернул несколько десятков своих всадников и тронулся прочь, и стук копыт мало-помалу затих вдали. С виду этот Чэнь Чжуан был сама покладистость, но все понимали: лишь оттого, что Поместье Чёрного Железа покорно платит; посмей оно перечить — Чэнь Чжуан вмиг переменился бы в лице и оставил бы после себя горы трупов! — Сила Чёрных Всадников всё растёт — неужто власти их так и не изведут? — Хе-хе… тем чиновным господам бы только своё тёплое местечко уберечь — где уж им отваги набраться на разбойников? Мы вот живём честно, трудимся не покладая рук, а живётся нам хуже, чем этим разбойникам! Едва Чёрные Всадники убрались, обитатели поместья перевели дух; кто-то кипел негодованием, а кто-то лишь холодно усмехался. Извести разбойников — это вам не на словах. У банды Чёрных Всадников все три атамана — мастера воинского пути, а под ними — крепкое, конное войско; у чиновников Чистоводской управы вряд ли достанет духу пойти на них: выгорит дело — хорошо, но потери, скорее всего, будут тяжкие. А провалится — придётся держать ответ, и уж тёплого местечка не сносить, да ещё, чего доброго, Чёрные Всадники отомстят — и головы лишишься! «На других надеяться нельзя; лишь собственная сила — вот основа основ!» Глядя на всё это, Су Чанкун мысленно сказал себе: свою судьбу нужно держать в своих руках! А для этого нужна крепкая сила! Приход Чёрных Всадников, кроме как испортить всем настроение, ничего за собой не повлёк: откупные платил из своего кармана хозяин Мо Те. Дни текли всё так же спокойно. Су Чанкун каждое утро и вечер занимался Игрой пяти зверей; упёршаяся в порог Игра пяти зверей неделю спустя наконец этот порог проломила! «Фух-фух-фух!» В снежной круговерти рослое тело Су Чанкуна двигалось, точно бурый медведь, исполненный грузной, основательной силы; с каждым вдохом и выдохом, с током истинной ци внутри, мускулы его вздымались и опадали, тёрлись друг о друга, а внутренности пышели теплом, не страшась стужи. «Р-ра!» И вот неуклюжий, как бурый медведь, Су Чанкун вмиг переменился: в нём проступила свирепая мощь царя зверей, и в воздухе словно зазвучал его глухой рык. Тигр и медведь в схватке — тоже одна из высоких взаимоодолевающих связок Игры пяти зверей, но сил она пожирает столько, что обычному человеку её попросту не осилить. Су Чанкун был один — но с течением Игры пяти зверей он будто раздвоился, обратившись в тигра и медведя, что бьются и спорят, не уступая друг другу, как живые, до дрожи в душе. Такое мастерство в Игре пяти зверей — да увидь его сам лекарь Хуа Шань, что обучил ей Су Чанкуна, и тот вытаращил бы глаза, не веря, что оздоровительная Игра пяти зверей способна дойти до этакого! «Тррак! Тррак!» Когда Су Чанкун достиг вершины упражнения, на лбу его проступили частые бисеринки пота, внутренности пышели жаром, и тёплый поток прошёл по всем членам, словно ломая некие оковы; кости и жилы отозвались разом! «Хорошо!» Су Чанкун не удержался от блаженного вздоха: он понял — Игра пяти зверей наконец проломила порог и взошла ещё на ступень! > 1. Чи — мера длины, около 33 см (1/10 чжана).
Обновлено: 23.06.2026