.
— Но это не телефонный разговор, молодой человек. Мы с вами поговорим чуть позже. Наши люди сами вас найдут. Вы сможете рассказать нам всё подробно. Ждите, Юдзиме-кун. Отдыхайте. Не волнуйтесь. Виновные будут наказаны. Ясненько?
— Они…
— Не телефонный разговор, Юдзиме Юрие-кун. Наши люди встретятся с вами на следующей неделе. После уроков. Ясно?
— Д-да, Ямато-сама!
Ну наконец-то.
— Чего хотел учителёнок? — с вялым интересом осведомился Нагачика, не отрываясь от документов. Месячный бюджет клана сам себя не подпишет.
— Учителёнок, хех, — расслабленно откинулся Сенсей, — всё порывался сообщить нам что-то. Ты отправь кого-нибудь толкового к нему, Тетсу. Столько дурной энергии голове покоя не дадут.
Старые камеры вокруг школы давно демонтировали, слишком уж заметными они были. Для новых камер раскулачили коллекцию игрушек Хиде-куна, на что тот радостно согласился. Ультра-современные крохотные шпионские устройства разместили едва ли не на каждом квадратном метре. В дежурной операторской появился отдельный кабинет для неусыпного наблюдения за школой Тодзики, а в казарме спешно собрали отдельный отряд быстрого реагирования, вооружённый контрабандными куинке и заколдованными пистолетами.
Якудза были готовы ко всему.
На волшебство надейся, а сам не плошай.
— Тока я одного не понял, Тетсу.
— Ммм?.. — не отвлекаясь, отозвался Нагачика.
— Малыша допрашивали следаки CCG, эти, как их? Голуби. И среди них был тот самый голубок, который прыгал по пришкольному парку. Тот самый, у которого наш жёлтый поклонник Хо-чан печень вырвал. Почему он ещё жив и снова здоров? Да так, что скачет козликом… Странно это.
Тетсумару поднял голову, отвлекаясь от документов.
Между двумя лидерами якудзы повисла многозначительная пауза.
— Сенсей, — проговорил Нагачика. — То, что у нас ещё нет своего человека в CCG — критически недальновидно по нынешним временам.
Дед кивнул.
— Да вот как-то обходились разовыми платежами младшему персоналу, — вздохнул он.
— Раньше. Но верный человек всегда лучше колоды продажного младшего персонала.
Тут не поспоришь.
— И не говори. Ну что ж! Есть у меня ученички без клановых тату. Отправим в их учебку, пусть растут в званиях натуральным образом.
— Не забудь научный отдел при Бюро, — чуть-чуть расслабился Тетсумару, соглашаясь с Сенсеем. — Это чудо современной медицины выглядит чертовски подозрительно.
Старик отмахнулся. Проверенных учеников да без отличительных татуировок всегда было немного. Штучный товар, подходящий для шпионской деятельности — это не два пальца об асфальт.
А тут в следователи как минимум одного — отдай, в учёные — отдай, в бюрократы — отдай.
Так разведчики и закончатся.
Одна польза: в отличие от засланцев в другие кланы, этим ребятам никто не будет набивать чужие рисунки.
— Не гони коней. Раз такое дело, молодёжь наберу и подготовлю. Не так уж я и стар! Есть ещё порох в пороховницах, ягоды в ягодицах. В учебку при Бюро всё равно нужно посылать молодняк.
— А в учёные — с корочками о высшем образовании. И там, и там их рост в должностях займёт время. А нужно было всё сделать ещё вчера, — устало потёр виски оябун.
— Струсил, Тетсу? — прищурился старик.
Нагачика Тетсумару резко вскинул голову, устремив тяжёлый взгляд на собеседника.
— А ты, Сенсей?
Учитель боевых искусств клана не принял вызова, а лишь рассмеялся тягучим искусственным смехом.
— Хо-хо! Хо-хо-хо!
Смешки Сенсея отчётливо напоминали кое-чьё имя. Тетсумару смягчил слегка угрожающую позу, пожал плечами и вернулся к просмотру документов, пока его ленивый наставник потягивал чай в углу кабинета.
Если бы ведьма была ответом на все вопросы, цены бы ей не было. К сожалению, цена есть у всех.
**Июнь.**
** Нэрима-ку**
** Юдзиме Юрие-сенсей** В начале июня Юдзиме выписался из стационара. Проходить физиотерапию ему придётся ещё долго, но это не повод отлынивать от работы, — решил ответственный юноша. И на следующий день молодой учитель уже пришёл на педсовет, проходящий дважды в день: утром и днём. Радостная встреча впечатлила Юрие. Коллеги встали в ряд с растянутым транспарантом «Желаем здоровья!». Растроганный до глубины души Юдзиме Юрие сквозь дрожь от бьющего озноба твёрдо решил с удвоенным старанием приступить к обучению своего класса. Нового учителя на место Юдзиме-сенсея никто не нанимал, его работу выполняли коллеги, распределив дополнительные занятия с детками на более раннее время. С возвращением Юрие всё встало на свои места и вернулось к заранее написанному расписанию. Ровно в полдевятого утра ученики собрались на традиционное приветствие. Юрие осмотрел своих учеников. Первоклашки были чудесными малышами, послушными и ответственными. Но не все, не все. Кое-кто перевёлся из Тодзики после инцидента. Кое-кто прогуливал. Например, Киришима Тоука: она простудилась и всю прошедшую неделю болела. А до этого её отец звонил с сообщением, что она потянула ногу и не может ходить в школу. Все отговорки были тщательно записаны Минако-сенсеем, основным учителем 2-а класса. По секрету он добавил, что не появлялись в школе и Нагачика Хидеёши со своим другом Канеки Кеном. Уже даже Юрие выписали, а дети прогуливают! Тут у молодого сенсея от возмущения аж шёрстка на загривке встала дыбом. Ещё чуть-чуть, и он сам позвонит якудза, которые, между прочим, обещали встретить его после уроков, чтобы выслушать. Здесь Юдзиме-сенсей задумался. Возможно, безопасность школы Тодзики ещё недостаточно обеспечена с точки зрения Нагачи-кай. Потому они и не пускают наследника в школу. Зря, очень зря. Ничто так не важно, как системное образование и социальная адаптация ребёнка! И куда тогда смотрят старшие Канеки и Киришима? Повторяют за кланом якудза? Зачем?! Юдзиме-сенсей кипел, как чайник. *** Первые дни на работе так и прошли: ни шатко, ни валко. Дома тоже всё складывалось наперекосяк. Начать с того, что с Окинавы приехала семья Юдзиме, а именно мама, младший брат и четыре сестры. Узнав, что их кровиночка попала в больницу, мать бросила всё и сорвалась с другой части страны, хорошо хоть дом там не продала. Сёстры под шумок дружно заявили, что хотят жить и работать (учиться) в Токио. Братец-хикикомори шёл прицепом. Лишь ближе к полуночи, ни жив, ни мёртв, Юрие освобождался от навязчивого внимания. Постоянно вздрагивая от шума (вдруг сёстрам что-то понадобится, вдруг мама придёт подоткнуть одеяло и пожелать спокойной ночи), Юрие придвинул стул к двери. Так просто эту дверь теперь не открыть. За картонными стенами командный голос матери умолк, оставив за собой лишь шум телевизионной мелодрамы. Развернувшись к узкой лежанке в крохотной комнатушке (хозяйскую спальню он уступил сёстрам), Юрие чуть богу душу не отдал. На его скромном застиранном футоне возлежала Афродита в ярко-алом пеньюаре. Красновато-карие глаза смотрели по-лисьи вызывающе. Нежная ручка гладила обнажённое девичье бедро. На обеих ногах были кружевные подвязки. Их назначение Юрие не понял, но смотрелось так сладко, так ярко, что солдатик молодого человека встал по стойке смирно. Девушка-гуль с пониманием улыбнулась. — У меня дома гости! — успел прошептать молодой человек, прежде чем длинный алый шарфик в руках юной соблазнительницы поймал его, как лассо. — А мы тихо, — радостно возразила Итори. Тихо не получилось. Но их никто не потревожил. Лишь на следующее утро мама, сёстры, брат, а также приехавшие в ту же ночь дядя с тётей и племянники дружно требовали ответов на все вопросы. Юдзиме Юрие молчал, как партизан на допросе. Не выдал свою богиню любви и красоты следователям, маме тем более не выдаст! Тем более стыдно-то как! И волнительно. Запястья до сих пор болели в тех местах, где их перехватил шарфик Итори-сан. Пришлось одеть водолазку с длинными рукавами, чтоб следы точно никто не заметил. Итори уверяла, что уже не видно, но Юрие не верил. Ежесекундно он вспоминал, как держит запястье шёлковая ткань. Следов не могло не остаться! А мама… а что мама? Это сейчас она, промокнув платочком крокодильи слёзки, заявляет, мол, «а мальчик мой так вырос, такой взрослый!» Завтра это будет уже «ну так познакомь нас со своей девушкой, сына». Послезавтра «ты уже сделал ей предложение? Сколько она хочет детей?» Через неделю можно будет ожидать «ну и где эта шлюха?» Нет уж! Нужно защитить милую Итори от подобного внимания. Семья скоро уедет, а ему в Нэриме ещё жить и жить. С Итори.
** Нэрима-ку**
** Юдзиме Юрие-сенсей** В начале июня Юдзиме выписался из стационара. Проходить физиотерапию ему придётся ещё долго, но это не повод отлынивать от работы, — решил ответственный юноша. И на следующий день молодой учитель уже пришёл на педсовет, проходящий дважды в день: утром и днём. Радостная встреча впечатлила Юрие. Коллеги встали в ряд с растянутым транспарантом «Желаем здоровья!». Растроганный до глубины души Юдзиме Юрие сквозь дрожь от бьющего озноба твёрдо решил с удвоенным старанием приступить к обучению своего класса. Нового учителя на место Юдзиме-сенсея никто не нанимал, его работу выполняли коллеги, распределив дополнительные занятия с детками на более раннее время. С возвращением Юрие всё встало на свои места и вернулось к заранее написанному расписанию. Ровно в полдевятого утра ученики собрались на традиционное приветствие. Юрие осмотрел своих учеников. Первоклашки были чудесными малышами, послушными и ответственными. Но не все, не все. Кое-кто перевёлся из Тодзики после инцидента. Кое-кто прогуливал. Например, Киришима Тоука: она простудилась и всю прошедшую неделю болела. А до этого её отец звонил с сообщением, что она потянула ногу и не может ходить в школу. Все отговорки были тщательно записаны Минако-сенсеем, основным учителем 2-а класса. По секрету он добавил, что не появлялись в школе и Нагачика Хидеёши со своим другом Канеки Кеном. Уже даже Юрие выписали, а дети прогуливают! Тут у молодого сенсея от возмущения аж шёрстка на загривке встала дыбом. Ещё чуть-чуть, и он сам позвонит якудза, которые, между прочим, обещали встретить его после уроков, чтобы выслушать. Здесь Юдзиме-сенсей задумался. Возможно, безопасность школы Тодзики ещё недостаточно обеспечена с точки зрения Нагачи-кай. Потому они и не пускают наследника в школу. Зря, очень зря. Ничто так не важно, как системное образование и социальная адаптация ребёнка! И куда тогда смотрят старшие Канеки и Киришима? Повторяют за кланом якудза? Зачем?! Юдзиме-сенсей кипел, как чайник. *** Первые дни на работе так и прошли: ни шатко, ни валко. Дома тоже всё складывалось наперекосяк. Начать с того, что с Окинавы приехала семья Юдзиме, а именно мама, младший брат и четыре сестры. Узнав, что их кровиночка попала в больницу, мать бросила всё и сорвалась с другой части страны, хорошо хоть дом там не продала. Сёстры под шумок дружно заявили, что хотят жить и работать (учиться) в Токио. Братец-хикикомори шёл прицепом. Лишь ближе к полуночи, ни жив, ни мёртв, Юрие освобождался от навязчивого внимания. Постоянно вздрагивая от шума (вдруг сёстрам что-то понадобится, вдруг мама придёт подоткнуть одеяло и пожелать спокойной ночи), Юрие придвинул стул к двери. Так просто эту дверь теперь не открыть. За картонными стенами командный голос матери умолк, оставив за собой лишь шум телевизионной мелодрамы. Развернувшись к узкой лежанке в крохотной комнатушке (хозяйскую спальню он уступил сёстрам), Юрие чуть богу душу не отдал. На его скромном застиранном футоне возлежала Афродита в ярко-алом пеньюаре. Красновато-карие глаза смотрели по-лисьи вызывающе. Нежная ручка гладила обнажённое девичье бедро. На обеих ногах были кружевные подвязки. Их назначение Юрие не понял, но смотрелось так сладко, так ярко, что солдатик молодого человека встал по стойке смирно. Девушка-гуль с пониманием улыбнулась. — У меня дома гости! — успел прошептать молодой человек, прежде чем длинный алый шарфик в руках юной соблазнительницы поймал его, как лассо. — А мы тихо, — радостно возразила Итори. Тихо не получилось. Но их никто не потревожил. Лишь на следующее утро мама, сёстры, брат, а также приехавшие в ту же ночь дядя с тётей и племянники дружно требовали ответов на все вопросы. Юдзиме Юрие молчал, как партизан на допросе. Не выдал свою богиню любви и красоты следователям, маме тем более не выдаст! Тем более стыдно-то как! И волнительно. Запястья до сих пор болели в тех местах, где их перехватил шарфик Итори-сан. Пришлось одеть водолазку с длинными рукавами, чтоб следы точно никто не заметил. Итори уверяла, что уже не видно, но Юрие не верил. Ежесекундно он вспоминал, как держит запястье шёлковая ткань. Следов не могло не остаться! А мама… а что мама? Это сейчас она, промокнув платочком крокодильи слёзки, заявляет, мол, «а мальчик мой так вырос, такой взрослый!» Завтра это будет уже «ну так познакомь нас со своей девушкой, сына». Послезавтра «ты уже сделал ей предложение? Сколько она хочет детей?» Через неделю можно будет ожидать «ну и где эта шлюха?» Нет уж! Нужно защитить милую Итори от подобного внимания. Семья скоро уедет, а ему в Нэриме ещё жить и жить. С Итори.
Обновлено: 13.02.2026