Из горла черной пантеры вырвался звук, подозрительно напоминающий насмешливое фырканье, и, хлестнув хвостом, зверь направился к главному особняку.
«Эй, ты, сначала тигра отпусти!!»
Тигр издал низкий, утробный рык, но тут же притих, боясь привлечь внимание людей. Ему оставалось лишь лежать, плотно сжав пасть, и ждать. Только спустя некоторое время он позволил себе подняться, потянуться всем телом, разминая затекшие лапы, и выпустить когти.
«Несправедливо это, ох как несправедливо! Как небеса могли позволить этой облезлой черной кошке подавлять меня? Тигр в ярости! Просто в бешенстве!!»
Ведь раньше всё было наоборот — это он, тигр, гонял пятнистого! А теперь этот бывший младший брат вскарабкался ему на голову и гадит там! Ну погоди, вот вернётся маленькая хозяйка, я ей всё расскажу! Попрошу, чтобы она выгнала эту наглую пантеру!
Тяньюань, превозмогая жгучую боль в руке и ежесекундно озираясь по сторонам, бежала к главному зданию, не сбавляя темпа. Дорога казалась бесконечной, растянувшейся в вечность, но наконец впереди показался белый особняк. Его стены были увиты плющом и кустами роз, усыпанными нежно-розовыми и белыми бутонами.
В мирное время это зрелище захватывало дух своей красотой. Но сейчас у Тяньюань не было ни секунды на созерцание. Она рванула к парадным дверям, толкнула их и, прежде чем войти, настороженно осмотрела холл.
Тишина. Никакого движения.
Она осторожно опустила Пэй Няньнянь на диван и тут же заперла дверь на все замки. Тяньюань помнила, что госпожа отправила всех слуг во флигель для персонала, так что в главном доме девочка оставалась одна. Но расслабляться было нельзя. Схватив аптечку, она подхватила ребенка и отнесла в пустую гостевую комнату на первом этаже, решив спрятаться там.
Кровь из её собственной раны текла слишком обильно. Бег и постоянное напряжение не давали крови свернуться, рана бередилась каждым движением, и теперь голова Тяньюань кружилась от потери крови.
Сцепив зубы от боли, она наскоро обработала свою руку: дезинфекция, мазь, тугая повязка. Закончив с собой, она тут же повернулась к лежащей на кровати Няньнянь.
Малышка горела в лихорадке, лицо её раскраснелось, губы пересохли и потрескались. Тяньюань осмотрела спину девочки и ужаснулась: волдыри лопнули, обнажив обширный участок воспаленной, красной плоти. Тонкая кожица висела лохмотьями, прилипая к мясу.
Выглядело это жутко.
Тяньюань, стараясь дышать через раз, принялась обрабатывать раны ребенка, осторожно дуя на обожженные места, чтобы облегчить боль. Закончив перевязку, она накрыла девочку одеялом только ниже пояса, боясь лишний раз коснуться больной спины.
Затем она нашла чистый таз, набрала воды и новой мягкой полотенцем обтерла пылающее лицо, ручки и ножки малышки. После этого достала из холодильника нераспечатанную бутылку минеральной воды.
Ещё сидя в своей комнате, она успела прочитать новости в интернете. Мир рухнул. Апокалипсис накрыл планету: те, кто выжил, либо превратились в монстров, либо обрели сверхспособности, либо остались обычными людьми, пытающимися не стать кормом. Животные выросли до гигантских размеров, растения, словно обретя разум, захватывали города, вытесняя бетон и сталь.
Всё живое мутировало. Тяньюань не рискнула давать больному ребенку воду из-под крана.
Пэй Няньнянь была в полубреду, но, почувствовав влагу на губах, начала жадно, маленькими глотками пить.
Напоив девочку, Тяньюань сама выпила воды и наскоро перекусила, чтобы восстановить силы. Затем, вооружившись кухонным ножом, она отправилась на обход дома.
Хотя она входила осторожно и ничего подозрительного не заметила, паранойя требовала проверки. Не спрятался ли где-нибудь зомби?
Она методично, этаж за этажом, комната за комнатой, проверяла особняк. От подвала до пятого этажа и открытой террасы на крыше. И снова вниз. Убедившись, что дом чист, она проверила все окна и двери и вернулась к Няньнянь.
Ребенок спал, тихо посапывая, румянец на щеках всё ещё был ярким.
Тяньюань прикинула время: с момента ранения прошло около полудня. Если бы девочка заразилась, признаки превращения уже проявились бы. Значит, пронесло.
Но организм ребенка слаб, без еды он долго не протянет. Тяньюань нашла старую бутылочку Няньнянь, вскипятила воду, развела смесь и по капле влила в рот спящей девочки.
Только когда жар у малышки спал, Тяньюань позволила себе расслабиться. Она перетащила одеяло в ванную комнату при спальне, решив устроить ночлег там. Это было самое безопасное место — замкнутое пространство, легко оборонять, и если вдруг с ребенком что-то случится, она сможет быстро среагировать.
Ванная комната в особняке Пэй была роскошной, больше, чем вся квартира, в которой они когда-то жили с мамой. Кафель сверкал, унитаз сиял чистотой. Тяньюань завернулась в одеяло и легла в сухую ванну, положив под руку нож, а неподалеку — бейсбольную биту.
События этого дня были слишком масштабными, чтобы их можно было осознать сразу.
Она проработала в семье Пэй более двух лет. Устроилась сюда из-за высокой зарплаты и хорошего отношения.
Всё началось, когда у её матери диагностировали почечную недостаточность и уремию. Узнав об этом, отец забрал младшего брата и исчез. Просто испарился, оставив их одних.
Тяньюань понимала: он бросил их. Лечение требовало огромных денег, регулярный диализ был бездонной бочкой, высасывающей средства. Отец выбрал лёгкий путь.
Сначала было недоверие, потом непонимание, борьба и, наконец, горькое смирение. Пока мать ещё могла ходить, она подрабатывала, а Тяньюань училась, перебиваясь случайными заработками. Было тяжело, но они держались.
Но болезнь прогрессировала. Тяньюань бросила школу, хваталась за любую работу, едва не попав в лапы мошенников, обещавших золотые горы за границей, а на деле вырезающих органы.
В самые черные дни у неё в кармане не было и монетки. Мысли о суициде посещали её всё чаще, но что тогда будет с мамой? Она не могла её бросить.
Она не плакала, когда её выгнали из магазина за случайно разбитую помаду. Она не плакала от усталости. Но когда ей сказали, что не выплатят жалкие двести юаней за подработку, плотина прорвалась.
Тяньюань сидела на корточках у входа в элитный торговый центр и рыдала так, словно рухнуло небо. Люди проходили мимо, брезгливо косились, что-то бормотали и ускоряли шаг.
Остановилась только госпожа Пэй.
Линь Вань, будучи на последних месяцах беременности, с трудом наклонилась к ней:
— Девочка, что случилось? Ты так горько плачешь... У тебя беда?
Тяньюань, икая от слёз, размазывая сопли по лицу, выложила всё как на духу.
Менеджер торгового центра, стоявший рядом с Линь Вань, готов был провалиться сквозь землю от стыда, но перебить богатую клиентку не смел, лишь делал страшные глаза за её спиной, пытаясь заткнуть девчонку.
Но Тяньюань было всё равно. Жизнь давила ей на горло, и каждый её день начинался с мысли о том, где достать деньги. Она просто хотела, чтобы мама жила. Она не хотела остаться одна.
Линь Вань, устав стоять, присела рядом с ней на скамейку, внимательно выслушала, протянула салфетки и воду. Тот запах дорогих салфеток, тонкий и успокаивающий, Тяньюань помнила до сих пор.
— Если тебе нужны деньги, приходи работать ко мне, — сказала тогда Линь Вань, подумав. — Нам как раз нужны горничные. Двадцать тысяч в месяц, проживание и питание за наш счет. Если будешь хорошо работать — в конце года премия.
Тяньюань вытаращила глаза, слёзы всё ещё висели на ресницах:
— Вы... вы серьезно?!!
Линь Вань улыбнулась:
— А если твоей маме нужна госпитализация, мы положим её в клинику, принадлежащую семье Пэй. Расходы я возьму на себя, а ты будешь отрабатывать их своим трудом.
Тяньюань вскочила и рухнула на колени прямо там, на мраморном полу:
— Спасибо, госпожа! Спасибо! Я буду работать изо всех сил!
Обновлено: 21.01.2026