Дни текли чередой, и, казалось, Нэдзуко тренировалась с ещё большим исступлением — с таким, что Тандзиро частенько тревожился, не слишком ли она себя изматывает. Она поднималась ещё до восхода солнца — отжималась, размахивала мечом, погружала лицо в таз с водой, тренируя задержку дыхания. А к вечеру возвращалась домой измотанная, в синяках и с выражением глубокого разочарования на лице, потратив все силы на бесконечные попытки рассечь валун. Но даже тогда они сражались до полуночи, скрещивая деревянные мечи и выжимая друг из друга все соки, шаг за шагом исправляя ошибки и медленно, но верно оттачивая мастерство.
Пока росла Нэдзуко, прогрессировал и Тандзиро. Он учился пользоваться тем, что называл «нитью открытия», стараясь извлечь максимум каждый раз, когда улавливал её. Порой это помогало ему одолеть сестру, порой нет. В конце концов, Нэдзуко и сама превращалась в превосходную мечницу. Тандзиро не мог не гордиться ею, да и Урокодаки, судя по запаху, что иногда исходил от наставника, тоже испытывал гордость.
Тандзиро знал, что день, которого он страшился, не за горами. День, когда Нэдзуко сумеет разрубить валун. День, когда её допустят до смертельно опасного Итогового Отбора. И тогда он не сможет быть рядом, чтобы защитить её. Тогда закончится их мирная жизнь на горе Сагири, наполненная тренировками, и начнётся бесконечная борьба с демонами, к которой Тандзиро вовсе не стремился. Но это было необходимо, если они хотели достичь своей цели — уничтожить того монстра и найти лекарство для самого Тандзиро. Эта долгая череда тренировок была лишь антрактом в пьесе их жизни, и однажды им предстояло выйти на сцену для следующего акта.
Месяцы сменяли друг друга, а Тандзиро ждал. Проходили сезоны, а Нэдзуко становилась всё сильнее и сильнее. И когда тот день настал, сестра вернулась домой с самой сияющей улыбкой, какую он когда-либо видел на её лице, и, словно излучая счастье, заключила брата в объятия.
— У меня получилось, Они-чан! Получилось!
Несмотря на одолевавшую его тревогу, Тандзиро не мог чувствовать ничего, кроме гордости. Он взглянул на Урокодаки, наблюдавшего за ними с порога. Сквозь запах гордости от наставника тоже веяло беспокойством. Сердце Тандзиро согрела мысль, что их учитель так о них заботится. Он ответил Урокодаки благодарной улыбкой.
В тот вечер они, как это заведено в доме по особым случаям, отпраздновали набэмоно. Нэдзуко торжественно поблагодарила Урокодаки за всю оказанную им помощь и с новым рвением набросилась на еду. Тандзиро довольствовался тем, что с улыбкой наблюдал, как они едят досыта; свою порцию крови он принял несколькими днями ранее. Как выяснилось, ему было достаточно минимальной дозы раз в неделю — меньше, и тело начинало отказывать. Они не проверяли, но Урокодаки предполагал, что в случае ранения Тандзиро потребуется больше. «Ещё одна причина не злоупотреблять регенерацией», — размышлял юноша. Даже обладая способностью исцелять самые страшные раны, ему следовало избегать серьёзных травм, чтобы не потерять контроль.
Вечер был наполнен теплом и смехом. После ужина Нэдзуко пришлось подрезать волосы — она жаловалась, что они уже слишком отросли. И всё же Тандзиро уловил, как она с каким-то сожалением смотрит на отрезанные пряди, и это оставило у него горький привкус. Он знал, что сестре нравятся длинные волосы. Надеялся, она скоро снова отпустит их. Но он подозревал, что за этим скрывается нечто большее, о чём Нэдзуко ему не рассказывает, какой-то тайный смысл, который она вкладывает в длину своих волос. Тандзиро решил не выпытывать.
Следующее утро наступило слишком быстро и внезапно. Вот уже Нэдзуко собиралась отправиться на гору Фудзикасанэ для Итогового Отбора. Юноша-демон наблюдал, как его сестра облачается в кимоно в стиле дзинбэй с облачным узором, похожее на то, что всегда носил Урокодаки, и в личину-оберег в форме лисы, которую наставник вручил ей накануне. Урокодаки сказал, что маска зачарована для защиты, и Тандзиро от всей души надеялся, что заклинание сработает. Единственное, чего он хотел — чтобы его сестра вернулась к ним невредимой.
Выражение лица Нэдзуко было решительным, в глазах горел всё тот же огонь, у пояса был пристёгнут нитириновый клинок — она выглядела как настоящая бесстрашная воительница, и Тандзиро невольно сравнивал её с той, какой она была всего два года назад: хрупкой, беззащитной, мягкой. Ничего мягкого в сегодняшней Камадо Нэдзуко не осталось — разве что в её улыбке. В ней всё ещё жила та терпеливая, любящая улыбка, которую Тандзиро так обожал. Именно такая улыбка осветила её лицо сейчас, когда она нежно потрепала его по голове, успокаивая.
— Со мной всё будет в порядке, Они-чан. Я пройду отбор и стану истребителем. Я сделаю всё возможное.
Обновлено: 23.01.2026