Юй Жэньцзе наконец-то осознал, что слова учителя тогда были намёком на то, что он как отец должен вести себя поскромнее. Просто смешно! Ведь это была его заветная мечта с детства — вести себя совсем не скромно! И теперь, когда она наконец сбылась, если бы он бил в гонги и барабаны, вышагивая по улице с женой и ребёнком, это уже считалось бы его скромным поведением.
Хотя он так считал, но в мыслях тут же поправлял себя: их Цзиньян вырос статным и красивым, таким чистым и холодным красавцем, к тому же отличником, стабильно входящим в тройку лучших в классе. Грамоты и награды, полученные им с детства, сложенные вместе, были выше него самого. Каждый год на школьных концертах он танцевал для всеобщего удовольствия, а после уроков, как только выдавалась свободная минута, бежал кормить кошек, собак, хомячков, леопардов, тигров и прочую живность — всех этих бродячих зверюшек, которых он откормил до лоска и блеска. Раз уж его сын, взлелеянный с такой любовью, так хорош и в учёбе, и в быту, то нет ничего удивительного в том, чтобы быть в центре всеобщего внимания в школе, но чтобы ни одна девочка им не интересовалась? Да это же просто немыслимо!
— Да что ты понимаешь? Все они до сих пор без ума от того рыжего парня по соседству! — Тан Сян вернулась в ванную снимать маску для волос. Она понимала его, но, вспоминая кое-какие вещи, сама приходила в ярость. — Тот высокий парень, который громко зачитывал твою расписку с трибуны — А-Яну одноклассник, да ещё и популярная личность в их классе, вечно пользуясь своим ростом, издевался над твоим сыном, который ниже него, подкладывал его тетради с домашкой под ножки стола. Ты же знаешь, как А-Ян ненавидит, когда трогают его учебники. Однажды он даже ткнул в А-Яна циркулем, до сих пор на руке твоего сына шрам.
Юй Жэньцзе мгновенно протрезвел, вскочил с пола и, пошатываясь, помчался в ванную.
— Мерзавец! Так вот в чём дело! Какой бы он ни был непутёвый, негоже читать чужие письма без спроса, этот парень просто нахал. Как его зовут? Я велю лао Чжану всё разузнать.
Лао Чжан был секретарём Юй Жэньцзе, настоящей ходячей энциклопедией Фэнтаня, справлялся с делами весьма проворно. Меньше чем за полчаса он прислал шефу досье на того парня.
Юй Жэньцзе вышел на балкон спальни и отбил гневный насыщенный «дедовскими» выражениями звонок.
— Тан Сян, если в следующий раз ты снова станешь скрывать от меня такие вещи заодно с сыном, я серьёзно разозлюсь, — под утро он, всё ещё не остыв, вскочил с кровати, щёлкнул выключателем ночника, поднял с постели Тан Сян и, скрипя зубами, пригрозил ей: — Это же циркуль! Кто знает, ковырял ли этот тип им в заднице! Какая гадость! Даже не знаю, дезинфицировали ли рану? Сделали прививку от столбняка?
Юй Жэньцзе чем больше думал, тем меньше хотел спать, он сбросил одеяло.
— Чёрт, завтра мне снова придётся сходить в школу!
Тан Сян тут же оттащила его обратно, голос её был сонным:
— Я тебя обманула, он не воткнул его. Ты всегда утверждал, что лично занимаешься всеми делами А-Яна, как же ты не узнал шрам от прививки на его руке? — Тан Сян снова уткнулась в подушку: — А-Ян среагировал быстро, не дал ему воткнуть, тот только немного поцарапал. Я обнаружила, когда стирала его одежду и увидела, что рукав порван, вот и спросила. Он не велел мне тебе рассказывать, боялся, что ты снова пойдёшь мучить его отца. Говорит, сам разберётся.
— Как он разберётся, с его характером цыплёнка или кролика? — фыркнул Юй Жэньцзе, выключил свет, ловко юркнул под одеяло, как рыба в воду, и уверенно пробурчал: — Не считай меня дураком. Если бы он и вправду разобрался, ты бы сегодня не стала так, исподтишка, рассказывать мне об этом. Ты, наверное, тоже в ярости. А я вот именно что отомщу! Заставлю его отца привести этого сопляка с извинениями к моему сыну. Или я буду не я! Тан Сян, помяни мои слова!
Спустя некоторое время Тан Сян, даже во сне, не забыла его утешить:
— Вообще-то, это вполне нормально. А-Ян, который с детства был вожатым, действительно легко мог стать врагом народа. В его возрасте я тоже любила всяких забияк с развевающимися волосами в обтягивающих штанах.
За все три года средней школы Юй Цзиньян и вправду не пользовался особым вниманием девочек, если не считать того душераздирающего заявления, из-за которого он стал мишенью для насмешек. В основном всё из-за его тесной связи с учителями, как старосты и секретаря комсомольской ячейки, что отпугивало девочек. Хотя он и танцевал потрясающий паппинг, лишь в дни культурных мероприятий мальчик мог ненадолго привлечь заинтересованные, полные скрытых намёков взгляды.
Но как только начинались обычные школьные будни, и он возвращался к своей педантичной манере поведения старосты, все робкие девичьи чувства тут же угасали, и они старались держаться от него подальше.
Конечно, находились и те, кто не верил в «проклятие» и хотел испытать «кадровика». После концерта в девятом классе одна девушка, наряд которой напоминал клубничный торт, в окружении подружек, готовых выполнить любой её каприз, перекрыла путь Юй Цзиньяну у задней двери класса.
Неизвестно, из какой дорамы эта нахалка почерпнула свою оглушительную тактику: она подошла к Юй Цзиньяну, резко сорвала с шеи цепочку и, не говоря ни слова, сунула её в карман его брюк. Затем, бросив угрозу, что за неделю добьётся его, она, покачиваясь на ходу и гордо размахивая хвостом, удалилась. С тех пор за ней и закрепилось прозвище «Сорви-цепочка».
Юй Цзиньян тогда не подумал, что девушка и вправду в него влюблена — тем утром он как раз отмечал у ворот школы тех, кто был не в форме, и её имя значилось в списке. Просто она хотела, чтобы он записал её имя в журнал, вот и придумала такой способ. Эти девчонки постоянно шли на всевозможные уловки, лишь бы не носить форму. В этом плане ему куда больше нравился простой и грубый подход Ли Инцяо.
Получить от неё оплеуху. А если не поможет — то две. Для любой, даже самой серьёзной проблемы, хватало двух.
Ли Инцяо знала его пределы: если двумя ударами не решить проблему, то хоть убей его, он не справится. Ли Инцяо была принципиальной девушкой — если можно решить двумя ударами, она никогда не ограничивалась одним.
Впрочем, «Сорви-цепочка» скоро переключилась на другой объект. Поскольку в тот год Гао Дянь не имел прописки в Шэньчжэне и не мог сдавать там выпускные экзамены, он вернулся обратно и был зачислен в класс к Юй Цзиньяну. К тому времени рост Гао Дяня уже составлял сто восемьдесят сантиметров, что полностью затмило бывших высоких одноклассников, сделав его бесспорным великаном.
Поэтому в классе его почтительно звали «Братан Дянь». Даже заносчивый сосед Юй Цзиньяна, льстя, называл его так — не пришлось даже его отцу вмешиваться, Ло Юань больше не смел трогать учебники Юй Цзиньяна. С появлением Гао Дяня классной руководительнице стало гораздо проще искать Юй Цзиньяна — они были неразлучны даже на утренней зарядке. В классе, где средний рост парней был сто шестьдесят пять сантиметров, высокий Гао Дянь был настоящим столпом спокойствия.
Едва обосновавшись, Гао Дянь тут же стал с нетерпением расспрашивать Юй Цзиньяна о местонахождении своего кумира. У Юй Цзиньяна не было контактов Ли Инцяо. С той встречи в отеле они больше не виделись, лишь учительница Лян Мэй как-то раз позвонила ему, в общих чертах сообщив, что та всё ещё в процессе учёбы, «революция» ещё не завершена, и велела ему пока сохранять экзаменационные работы.
Обновлено: 03.02.2026