Неудача в попытке вдохновить на учёбу заставила Лян Мэй сжиматься от боли при расчёте — один обед забрал большую часть её сбережений. Она уже хотела проверить меню, чтобы найти несоответствия, но обнаружила, что многие названия блюд ей незнакомы. Только собралась спросить: «Это точно мой заказ?», как официант с идеальной, будто скопированной улыбкой сообщил ей:
— Это заказ записан на счёт господина Юя, платить не нужно.
— Кто? Какого господина Юя?
Тот кивнул с улыбкой:
— Господина Юй Жэньцзе.
Когда Лян Мэй спускалась с детьми, она увидела у входа в ресторан между величественными римскими колоннами припаркованную ещё более внушительную машину. Почти сразу стало ясно, что это, должно быть, машина отца Юй Цзиньяна, только сменившаяся с недавних пор с чёрного Volkswagen на чёрный Maybach.
Юй Жэньцзе стоял у римской колонны, курил и разговаривал по телефону. Взгляд его случайно упал на выходящего сына, он поднял телефон в знак приветствия, что было обращено и к Лян Мэй.
— Твой папа знал, что мы здесь ужинаем? — Лян Мэй надела шарф, посмотрела на мужчину вдали и спросила Юй Цзиньяна.
Тот хмыкнул:
— В последнее время он тут каждый день ужинает по делам.
А Ли Инцяо, глядя на высокую и статную фигуру Юй Жэньцзе, загорелась непонятным восторгом. Та же белая рубашка, что на дяде Юй в Сяохуачэне выглядела простовато, здесь, рядом с переливающейся яшмовой римской колонной, смотрелась как одежда элегантного джентльмена-профессионала.
Она с искренним восхищением произнесла:
— Мяомяо, твой папа стал таким красивым! Видимо, всё-таки нужно зарабатывать деньги. Учительница Лян, разве я не права? Деньги ведь облагораживают человека.
Юй Цзиньян и Лян Мэй вновь не нашлись что ответить.
Юй Жэньцзе ещё не успел подойти к ним, как Ли Инцяо нетерпеливо поприветствовала его звонким голосом:
— Дядя Юй! Давно не виделись! Вы стали таким красивым!
Юй Жэньцзе только что убрал телефон в карман, запнулся, едва устояв перед ними, взгляд его машинально провёл линию от макушки сына до её макушки, и он слегка кивнул с нейтральным выражением:
— Малышка, это ты. Сильно подросла.
«Чёрт побери, чем же Ли Шули её кормит?!»
Хотя за последние два года Юй Цзиньян и вытянулся, но, когда он стоял рядом с Ли Инцяо, визуально они казались почти одного роста, разница была разве что в паре сантиметров.
Юй Жэньцзе велел водителю отвезти Лян Мэй и Ли Инцяо обратно, а сам решил прогуляться с сыном. После окончания Юй Цзиньяном начальной школы, они всей семьёй переехали в престижный район города.
Фэнтань — уезд, не сказать чтобы земля была на вес золота, но недвижимость в зелёном районе с густыми кронами деревьев стоила немало — удобная транспортная развязка, вдали от промышленного загрязнения заводов и фабрик на окраинах, и ещё удалось выкроить этот тихий уголок в шумном месте, недалеко от двух единственных в городе средних школ, которые местные родители считали достойными внимания — Экспериментальной и Таньчжун. Уже одно это в глазах фэнтаньских консерваторов делало местность благословенной.
От государственного ресторана до дома было всего двести метров пешком.
Сегодня вечером у Юй Жэньцзе был ужин с представителями управления по культуре и туризму. Они хотели, чтобы он объединил свой игровой город с несколькими непопулярными местными достопримечательностями Фэнтаня в единый комбинированный билет, и просили его уступить в цене.
Честно говоря, он не против, чтобы кто-то отхватил кусок от его доли, но некоторые явно хотят забрать весь пирог себе, а этого он допустить не может.
И вот мужчина тоже выложился, пил изо всех сил — уступать было никак нельзя. В итоге он напился до красноты в лице, спустился вниз, снял пиджак и пальто и швырнул их в машину. Водитель тоже был расторопный: велели отвезти людей — без лишних слов нажал на газ и умчал на машине, даже не спросил, не холодно ли ему…
Сначала он и сам хотел сесть в машину, но, вспомнив, что в последнее время вокруг много журналистов, и опасаясь, что те начнут плодить бестолковые сплетни и расстраивать Тан Сян, решил пойти домой пешком вместе с сыном.
Так и вышло, что в одной тонкой рубашке, в этот холодный весенний вечер, он шагал по дороге домой рядом с любимым сыном. Вообще-то, с сыном рядом было не так уж и холодно!
— А-Ян, тебе не холодно?
— Холодно, очень холодно, просто жуть, — почти без колебаний ответил тот.
— С чего бы? — ободряюще сказал Юй Жэньцзе. — Посмотри на папу, я так легко одет, и мне совсем не холодно.
Юй Цзиньян поднял на него взгляд:
— Тогда ты не мог бы убрать руку из-под моей одежды?
Конечно, он не мог её убрать. Юй Жэньцзе уже почти превратился в сосульку, и лишь ладони, прижатые к спине сына, могли заимствовать немного тепла. Держась за это остаточное тепло, он поддерживал подвижность ног и перевёл тему:
— Эта малышка Ли Инцяо собирается поступать в Таньчжун? Ты только что отдал ей все свои тесты, а сам что будешь решать?
Юй Цзиньян иногда задумывался, как его отец вообще смог так расширить бизнес. Или же, как говорила мама, красивым просто везёт. Он рассеянно смотрел на редкие фонари вдоль дороги и сказал:
— Не буду ничего решать. Пойду лучше на завод гайки крутить.
— Крутить гайки? И крутить гайки можно. Мой сын точно будет самым быстрым, — рассмеялся Юй Жэньцзе. — Ты же умеешь танцевать хип-хоп. Можешь крутить гайки под паппинг — уж точно будешь делать это круче всех.
— Вместе с Ли Инцяо.
— Только без неё, — Юй Жэньцзе тут же тяжело шлёпнул его по спине, с такой силой, что чуть не отправил Юй Цзиньяна на газон.
— Тогда убери руку.
— Дай папе ещё немного погреться. Всё-таки молодой парень, энергия сильная, — у Юй Жэньцзе начал проявляться похмельный эффект от маотая*, алкогольные пары захватили командные высоты. Он причмокнул губами, его взгляд стал мутным. — В молодости я был ещё энергичнее тебя. В лютую зимнюю стужу в футболке и шортах гонялся за курами и собаками, поднимая переполох. Дяди и тёти в городке говорили, что во мне неиссякаемая энергия и я непременно разбогатею. Не хвастаюсь, но тогда те девчонки, которые мне нравились…
П.п.: Маотай — китайский крепкий алкогольный напиток, вид байцзю (китайской водки).
«Ну вот, началось».
Обновлено: 03.02.2026