Глава 3 — Глава 3

В ловушке Когда Цзи Нянь швырнули обратно, она не увидела Чжан Юлань. Её заперли в той самой комнате, в которой она очнулась после перемещения. Было темно, лишь через крошечное оконце просачивался скудный лучик света. В комнате, кроме узкой кровати, не было никакой другой мебели. В конце концов, изначальная хозяйка этого тела была родной дочерью главы семьи, и при рождении её жизнь не была столь ужасной. Но со временем все поняли, что о ней забыли, и, пользуясь тем, что ребёнок ничего не понимает, стали издеваться. Во главе с няней Чжан Юлань они заняли самые роскошные комнаты во флигеле, а саму девочку выгнали в место, где раньше хранили дрова. Сюда. [А что случилось с лицом?] Не прикасаясь к заплесневелой деревянной кровати, на которой даже не было матраса, Цзи Нянь присела в углу, скривившись от боли, и принялась осматривать раны на теле. До этого её волновал только голод, но когда проблема с едой решилась, она почувствовала, как всё тело ноет. Закатав рукава, она увидела множество различных шрамов и ссадин. [Система] не спеша объяснила: [Одна из главных причин, по которой в будущем изначальную хозяйку тела будут презирать, — это её ужасающее лицо.] [Когда ей было пять лет, сын няни Чжан Юлань проигрался в азартные игры, его выгнали из поместья и посадили в тюрьму. Няня возненавидела девочку, но не посмела устраивать скандалы, поэтому выместила злобу на ней.] [Она намеренно облила лицо девочки только что вскипевшей водой.] [Хотя та успела отскочить, половина лица всё же была обезображена. Чжан Юлань сказала, что девочка сама, по своей глупости, полезла к чайнику и обожглась.] В итоге дело замяли. Девочка не только заработала репутацию непослушной и хулиганистой, но и на всю жизнь оказалась во власти комплексов из-за своего уродливого, искажённого шрамами лица. Повзрослев, она терпела насмешки. Если коротко, то ребёнком, о котором не заботятся, будто и не существует, даже если его отец жив. Никто не станет за него заступаться. К этому моменту Цзи Нянь уже осмотрела все свои раны и с облегчением вздохнула. [Бедный ребёнок…] Раньше она могла обманывать себя, что отец просто никого не любит. Но когда появилась главная героиня, ей пришлось смириться с горькой правдой: он просто не любил именно её. Все оскорбления вроде «ублюдок», которые она слышала в детстве, обрели окончательную силу и, словно отточенные клинки, вонзились в её сердце. С ума сойти недолго. [Я оказалась в этом теле. А куда делась душа изначальной хозяйки?] Наскоро поправив одежду, Цзи Нянь не удержалась от вопроса. [Система] объяснила: [Из-за некоторых багов изначальная хозяйка заранее узнала о своём будущем и поняла, что она всего лишь второстепенный персонаж в книге. Она была на грани срыва. Чтобы стабилизировать этот мир, мы заключили с ней сделку и отправили её дальше.] [Она переродилась. У неё не останется воспоминаний об этой жизни, и она родится в счастливой и благополучной семье.] Цзи Нянь кивнула. Что ж, теперь эту несчастную долю приняла на себя она. Скривившись, она пошевелила своим ноющим телом и хитренько покрутила глазами. — Что ж, извини, но я — не она. Она не собиралась мириться. Зная, что должно скоро произойти, Цзи Нянь перестала нервничать. Более того, она даже уговорила [Систему] создать голографическую проекцию, чтобы посмотреть на своё нынешнее отражение. [Вот это я маленькая нищенка высшего класса] Кудрявые от природы волосы и так сложно укладывать, а за Цзи Нянь никто не ухаживал, так что они отросли совершенно дико, будто на голову надели копну водорослей. Одежда на ней явно была чьей-то поношенной мальчишеской, вылинявшей от многочисленных стирок, которую ей и выбросили. Она сделала шаг вперёд, откинула волосы и внимательно рассмотрела своё лицо. [Вау, впервые вижу глаза такого цвета.] Издалека это не так заметно, но на обычном расстоянии общения можно чётко разглядеть изумрудные, словно горное озеро, глаза. Особенно учитывая, насколько худа была девочка, отчего её большие, влажные глаза казались ещё выразительнее. [Система], видя, что та не отрывает взгляда: [Красиво, да?] Цзи Нянь великодушно кивнула: [Ага. Прям как зелёный кал после того, как переешь овощей.] Оригинально, однако. [Система]: [………] Из-за слоя грязи на лице сложно было разглядеть черты как следует, но основа, казалось, была неплохой. Жаль, что тогда Цзи Тинчжоу стоял против света, и она не разглядела, как он выглядит. А то можно было бы представить, как выглядит она сама, будучи чистой и ухоженной. Пока она с сожалением об этом размышляла, за дверью внезапно раздался полный ярости рыдающий крик. — Сынок мой!!!!! Это был голос Чжан Юлань. Цзи Нянь поняла: та, скорее всего, уже узнала, что её сына уволили. Рубцы от плети на спине ныли, но взгляд Цзи Нянь становился всё ярче и даже возбуждённее. Словно у волчицы, готовящейся к прыжку. Будь Цзи Тинчжоу здесь, он вряд ли смог бы повторить свои слова о том, что «такая на его ребёнка не похожа». Чжан Юлань бушевала снаружи, но вдруг о чём-то вспомнила. Её глаза наполнились ядом, и она направилась к комнате, с размаху выбив дверь ногой. Однако вместо привычного зрелища — перепуганного ребёнка, забившегося под кровать, — она никого не увидела. — Где она!? Её лицо, испачканное следами слёз и искажённое ненавистью, выразило недоумение. Разве не говорили, что поймали и вернули её сюда?! Цзи Нянь, всё это время прятавшаяся у двери, резко выскочила и вцепилась зубами в ногу Чжан Юлань. — Ай!!!! Застигнутая врасплох Чжан Юлань вскрикнула от боли. Не успела она стряхнуть с себя девочку, как та ловко спрыгнула и стрелой помчалась прочь. Чжан Юлань пришла в ярость. — Сука, тварь! Я тебя прикончу!!! Взбешённая, она мимоходом схватила тесак, которым обычно рубила мясо и кости, и с грозным видом бросилась в погоню за Цзи Нянь. Многие годы издеваясь над девочкой и полностью её контролируя, она считала, что держит в руках жизнь и смерть ребёнка. Внезапное сопротивление Цзи Нянь привело её в бешенство, усугублённое известием о том, что её сына поймали за азартными играми и управляющий вызвал полицию. Чжан Юлань раньше работала прислугой в главном доме, где жил глава семьи. Если бы её не отправили присматривать за Цзи Нянь, она бы наладила отношения с управляющим и попыталась помочь сыну. Но теперь… — Всё из-за тебя! Всё из-за тебя, ублюдок!!! Чжан Юлань полностью потеряла рассудок. Она даже думала, что если и убьёт эту выродка, то сможет свалить всё на то, что та сама захотела поиграть с ножом и случайно погибла. Цзи Нянь бежала сломя голову, целенаправленно заманивая разъярённую, пылающую от гнева Чжан Юлань туда, где ранее встретила Цзи Тинчжоу. * * * Тем временем Цзи Тинчжоу уже получил полное досье на Чжан Юлань. Пять лет полного безразличия к Цзи Нянь не вызывали у отца-Цзи Тинчжоу ни малейшего чувства вины. Все дела, которые Чжан Юлань считала скрытыми, Вэй Ян выяснил без особого труда. Глядя на тонкий листок бумаги, лицо Цзи Тинчжоу не дрогнуло. — Забавно… Человек, способный присвоить деньги, выделенные на содержание своей маленькой госпожи, вряд ли мог хорошо к ней относиться. А пятилетний ребёнок, выросший в забвении, умел чётко обращаться «братец» и знал, что прежде чем взять еду, нужно спросить разрешения хозяина. Он думал, что нашёлся какой-то мягкотелый добряк, который тайком «наставлял» девочку. Оказалось, это был её собственный «талант». Недавно принявший душ мужчина, переодетый в серую льняную рубашку, небрежно полулежал в массажном кресле, способствующем сну. Его глаза, точно такого же, как у Цзи Нянь, только более глубокого и таинственного изумрудного оттенка, выражали любопытство. Итак. Волчонок ли она или же наивная простушка. Его взгляд вдруг упал на пальцы, которые ранее привлекли внимание Цзи Нянь. Эти шрамы — память о том, как старшая дочь семьи Цзи, Цзи Ваньтин, ради забавы приказала приковать его собачьей цепью и наносила удары ножом. Каждый удар должен был сопровождаться поклоном одиннадцатилетнего тогда Цзи Тинчжоу и словами «благодарю, госпожа». В те годы эти шрамы снова и снова напоминали Цзи Тинчжоу о преступлениях семьи Цзи, о том, что все люди и дела, связанные с этим родом, отвратительны до тошноты. Включая его самого. Вспомнив, как Цзи Нянь глупо сглатывала слюну при виде закусок, взгляд Цзи Тинчжоу стал холодным. Если она наивная простушка — можно оставить её в живых. Но если это волчонок, унаследовавший гены семейного отребья… При этой мысли его глаза, словно замерзшее горное озеро, засверкали ледяным блеском. — Господин. Вэй Ян, уже знавший, что сегодняшний ребёнок — та самая девочка, которую когда-то принёс Цзи Тинчжоу, тихо приблизился. Дело не в его тактичности. Просто Цзи Тинчжоу годами страдал от бессонницы, его нервы были на пределе, и малейший шум мог привести мужчину в ярость. — Говори. Цзи Тинчжоу по-прежнему смотрел на документы в руках, даже не поднимая головы. — Одного слугу поймали за азартными играми. Полицию уже вызвали, но он, воспользовавшись недосмотром, сбежал. Его поймали, когда он пытался украсть золотой медальон с ошейника Да Даня. Да Дань — собака Цзи Тинчжоу. Как следует из имени, его так назвали из-за больших яиц. Конечно, это не главное. Главное — совпадение. Вор, укравший золотой медальон Да Даня, оказался сыном той самой няни, которая присматривает за Цзи Нянь. Вэй Ян не был уверен, стоит ли упоминать об этом. Но Цзи Тинчжоу всё равно узнал. И заодно случайно стал свидетелем того, как за кем-то маленьким гоняется обезумевшая женщина.