Глава 27. Отчет о миссии Гинтоки
И это факт!
Во-первых, клан Зенин вообще не считает за людей родственников без Проклятой техники. Во-вторых, те, в ком течет кровь Зенин, с момента рождения обречены пахать на клан, пока не сдохнут.
Сложите два и два, и что получится?
Никаких прав человека!
Забудьте об отдыхе после изнурительной миссии. Приказ Главы — подорвался и побежал. Распоряжение командира — слушай и повинуйся. А если в разгар завала прилетает новая задача — седлай коня и скачи в закат без передышки.
Магический мир страдает от кадрового голода, и кланы магов — не исключение.
Людей не хватает везде!
С этой точки зрения, отношение к родственникам как к расходному материалу становится пугающе логичным.
Кадров настолько мало, что только к элите, к тем, кто может унаследовать техники, относятся с долей снисхождения. У остальных права на ошибку (или на отдых) просто нет. И мир магии, и клан Зенин одинаково нуждаются в тягловом скоте. Иди работай, солнце ещё высоко!
Зенин Синро схватился за сердце. Слова Гинтоки пробили его броню цинизма насквозь.
Если раньше Синро мог оправдать любые извращенные правила тем, что «так жили предки, это традиции», то теперь эта защита трещала по швам.
Клан Зенин давал им цель, защищал от внешнего мира — этого огромного грязного котла.
Но если вспомнить собственную жизнь…
Он ведь тоже любил отпуска. Тоже хотел отдохнуть. Тоже мечтал о хоть капле свободы.
Гинтоки, почуяв слабину, тут же перешел в наступление.
Он заговорщически прошептал:
— Неужели тебе не хочется перемен? Не хочешь, чтобы клан больше поддерживал своих? Не хочешь выбить для будущих маленьких дядек условия получше?
— Что еще за «маленькие дядьки»?! Мой ребенок не родится сразу со щетиной и пивным пузом!
— Ой, да ладно. Судя по твоей роже и комплекции, он родится уже с ипотекой и радикулитом.
Синро встрепенулся. Стоп, они же отчет пишут, а не революцию в клане Зенин устраивают!
Даже если Гинтоки попал в самую больную точку, в реальности это ничего не изменит.
Он тут же напустил на себя строгий вид:
— Я даже не мечтаю о таких наивных глупостях, как «лучшее будущее». Если у моего сына не будет таланта, он станет просто мусором клана Зенин!
Он закончил фразу, посмотрел на Гинтоки и, поколебавшись, добавил:
— Но если этот клочок бумаги действительно может хоть на что-то повлиять… я готов закрыть один глаз.
Глава специально приставил его к Гинтоки не только ради наказания.
Он чувствовал, что Гинтоки один натворит дел или схалтурит, поэтому нужен был надежный надзиратель. Ну и чтобы старейшин не хватил удар от выходок этого пацана.
Гинтоки небрежно махнул рукой:
— Гин-сану просто нужно сдать эту бумажку и забыть. Так что открой оба глаза и смотри внимательно: лист заполнен? Заполнен.
Что он имеет в виду? Синро нахмурился.
А через мгновение его глаза полезли на лоб.
Зенин Синро забрал отчет Гинтоки.
Сдав его, он тут же нашел предлог, чтобы испариться с места преступления. У него просто не хватило духу лично наблюдать за реакцией Главы клана на *это*.
Даже представлять страшно!
Поэтому почетная миссия передачи документа свалилась на голову Зенина Наобито, который как раз оказался поблизости.
Наобито, не подозревая о подставе, лениво покачивал своей тыквой-горлянкой с сакэ. Солнце еще не село, а от него уже разило спиртным.
Именно этот безалаберный образ жизни подпортил его репутацию в гонке за место следующего Главы, позволив Зенину Оги стать серьезным конкурентом. Не будь Наобито пьяницей, его сила давно бы закрыла вопрос о преемнике.
Но Наобито продолжал гнуть свою линию.
Место Главы? Не смешите мои тапочки.
В глазах обычных членов клана Глава — это царь и бог. Власть над отрядом «Хей», право вершить судьбы одним словом.
Но только сидя на этом троне, понимаешь, какая это ловушка.
Клан Зенин — это окаменевшее дерево. Снаружи — мощь и величие, внутри — труха и гниль, разъедающая корни.
Поэтому Оги, который уступал Наобито в силе, так долго оставался кандидатом.
Потому что он, при всей своей твердолобости и консерватизме, был идеальным винтиком системы. Он готов был плясать под дудку старейшин и блюсти «традиции».
Старый Глава и Наобито видели это, но не могли найти точку опоры для реформ.
Власть была узурпирована прогнившей верхушкой, а Главе оставалась роль свадебного генерала, провожающего тонущий корабль в последний путь.
— Это от того пацана, на которого ты положил глаз, старик? — усмехнулся Наобито, глядя на папку, которую принес (и тут же сбежал) Синро.
Он уже знал ответ.
Ему просто казалось забавным, как Глава открыто эксплуатирует (или тренирует?) мальчишку. Кто еще отправляет двухмесячного ребенка (по времени пребывания в клане) на задания? Это похоже не на фаворитизм, а на издевательство.
Сыну самого Наобито было всего пять, и он не мог представить, как такого кроху можно муштровать.
— Он всего на год старше Наои, а ты его уже впряг. Совести у тебя нет, старый.
— По сравнению с будущим клана, совесть — это мелочь, — буркнул Глава, сверкая глазами.
— И ты это признаешь в открытую. Что ж, тут я с тобой согласен.
— Хм, — Глава смягчился. И небрежно открыл отчет Гинтоки.
Пробежав глазами пару строк, он захлопнул папку.
Наобито: ?
Пацан что, нарисовал там что-то непристойное?
Выражение лица Главы было непередаваемым.
Словно человек, который нашел на дне выгребной ямы золотой слиток, но теперь мучительно раздумывает: нырять за ним или ну его к черту.
Что же там такого написано, что проняло даже Главу?
Наобито потерял интерес к выпивке.
Он подошел ближе и, с молчаливого разрешения старика, взял листок.
Почерк был детским, круглым и пляшущим. Наобито ожидал увидеть каракули шестилетки, написанные одной хираганой. При их-то системе «самообразования» это было бы нормой.
Он был готов к безграмотности.
Но начав читать, Наобито понял, что жизнь его к такому не готовила.
Обновлено: 22.01.2026