Глава 26. Молодой господин так давно не улыбался
Раскидав преследователей, Годжо Сатору и не подумал отлепиться от Гинтоки. Он висел на нём, как приклеенный, и это навязчивое присутствие медленно, но верно стачивало в душе Гинтоки инстинктивное желание избегать его, заменяя это чувство чем-то совершенно иным.
— Какой же он всё-таки приставучий!
Словно нянька с гиперактивным ребенком. То ему туда, то сюда… Энергия из Сатору била ключом: что бы ни происходило вокруг, на его лице всегда играла эта задумчивая, слегка отстраненная улыбка. Гинтоки, не успевающий за перепадами его настроения, наконец-то на собственной шкуре прочувствовал, каково это — быть запертым в теле ребенка, но с мозгами потрепанного жизнью мужика.
Хотя какой Гин-сан «мужик»? Он ещё в самом расцвете сил, чёрт подери!
Вдоволь нагулявшись с «дитятком», Гинтоки, пыхтя от злости, потащил увешанного пакетами Годжо Сатору прямиком в резиденцию клана Годжо.
Нравится ему это или нет, но этот белобрысый багаж Гинтоки намерен вернуть отправителю!
Пусть сами возятся со своим спиногрызом, в таком возрасте он должен мамкину сиську сосать, а не по улицам шляться!
Впрочем, сам Сатору против возвращения не возражал.
С абсолютно безмятежным видом он начал раздавать указания слугам клана Годжо, командуя заносом трофеев шопинга. А затем, выудив один особенно изысканный пакет, с торжественным видом вручил его Гинтоки:
— Это тебе больше подходит. И не благодари.
Слуга, идеально поймав момент, театрально промокнул несуществующую слезу в уголке глаза:
— Молодой господин так давно не улыбался… Вы первый, кого он привел в дом.
Гинтоки аж перекосило:
— Эй! Харэ шпарить штампами из бульварного чтива! Вы кого тут растите, властного гендиректора из женских романов? Даже если мы в мире фанфика, имейте совесть, не впутывайте невинного героя Джампа в этот розовый сироп!
— Ну не смущайся ты так, ты это заслужил~
Годжо Сатору, извиваясь, словно водоросль в прибое, помахал рукой и легкой походкой скрылся в недрах поместья.
— Иди объясняйся перед читателями, мелкий паршивец!
У ворот резиденции Годжо осталось только гулкое эхо да перекати-поле из мятой бумаги.
Гинтоки уселся прямо у входа и принялся распаковывать подарок. Сатору накупил столько всего, что Гинтоки уже и не помнил, что именно скрывается в этой горе пестрых пакетов.
«Хоть бы там был конверт с деньгами, — с надеждой подумал он. — Настолько толстый, чтобы хватило на проклятое орудие особого ранга».
Упаковка была чертовски дорогой и стильной. Даже верхний слой оберточной бумаги пах большими деньгами.
Прикидывая, нельзя ли загнать саму упаковку на вторичном рынке, Гинтоки сорвал последний слой.
Внутри лежало кимоно цвета лунного камня.
Подол украшали облачные узоры глубокого лазурного оттенка — «синего», как техника клана Годжо. Этот цвет напоминал глаза Сатору, но в то же время до боли походил на то самое кимоно, которое Гинтоки носил в другой жизни. Ностальгия по прошлому, по дням, которые уже не вернуть, накрыла его с головой. Гинтоки замер на мгновение, но тут же решительным движением запихнул тряпку обратно в пакет.
— Ага, щас, буду я наряжаться. У Гин-сана есть четыре комплекта одинаковой одежды, этого вполне достаточно.
Конечно, речь шла не о его старом шкафе.
А о черной униформе клана Зенин. Практично, не марко — кровь не видно, стирать легко, да и прятаться в тени во время ночных вылазок удобнее.
В отличие от Сатору, чей гардероб кричал о его уникальности и подчеркивал Шесть глаз, выбор Гинтоки диктовался суровой функциональностью.
В этот момент порыв ветра подхватил купон на бесплатный десерт, но Гинтоки с кошачьей ловкостью перехватил его в воздухе.
— Опа, а вот это действительно ценная добыча.
Клан Зенин — это древность, традиции и железобетонные устои. Воля главы и приказы верхушки здесь закон, абсолют, истина в последней инстанции. Никакой самодеятельности, никакого «я художник, я так вижу».
По идее, он должен был просто отчитаться перед старым пердуном, что миссия выполнена, и забрать причитающееся ему проклятое орудие.
Так должно было быть.
— Какого черта я должен писать отчет о миссии?! Вы что, совсем помешались на бюрократии? Вспомните свои хваленые традиции! Тысячу лет назад самураи наверняка не строчили рапорты после каждой драки! Это злостный формализм! Требую компенсацию за моральный ущерб и переработку! Пусть совершат сеппуку во имя эффективности!
Зенин Синро, который меньше всего хотел здесь находиться, но попал под раздачу из-за того, что Гинтоки самовольно сбежал из карцера, сидел рядом с кислым видом:
— Хоть охрипни, а отчет писать придется.
— Это эксплуатация детского труда! Тот, кто придумал это правило, пусть идет в угол на горох и сто раз переписывает устав клана! — Гинтоки угрожающе ткнул ручкой в воображаемую камеру.
— С кем ты вообще разговариваешь? — Синро оглянулся, но увидел только пустоту.
— С самой сутью проклятого бюрократизма, — буркнул Гинтоки, яростно чеша затылок и грызя кончик ручки. Он пытался выудить из памяти хоть какие-то остатки школьных знаний, которые давно отправил на свалку истории вместе со старыми выпусками Джампа. — Эй, мужик, а сколько символов надо накатать?
Сотню? Две? В конце концов, это же как школьное сочинение: нальешь побольше «воды», добавишь вежливых оборотов — и объем наберется.
Зенин Синро посмотрел на него как на умалишенного.
— Ну… как минимум, лист должен быть заполнен.
— Чего?! Ты так легко об этом говоришь! Тут же символов четыреста наберется, не меньше!
— Всего четыреста! Да в таком объеме даже суть дела изложить сложно!
— Не недооценивай силу слова, дядя! Гин-сан сейчас покажет тебе, что такое искусство сжатого смысла, — пафосно заявил Гинтоки.
Интуиция Синро, закаленная в смертельных битвах, вдруг истошно завопила об опасности.
У него дернулся глаз: «Чую, добром это не кончится».
— Слышь, а как пишется «идиот»?
— Пишется «Гинтоки».
— Сам ты идиот!
Гинтоки писал мучительно медленно. Его почерк был округлым, буквы размашистыми — идеальная тактика, чтобы забить пространство на листе меньшим количеством слов. Синро инстинктивно не хотел этого видеть, но любопытство пересилило, и он осторожно заглянул через плечо ребенка.
[Многоуважаемые шишки из верхушки клана Зенин (включая старого хрыча). Тот мелкий пацан, короче, пиу-пиу лазерами, вжух — и убежал, потом превратился в световой меч, и, наверное, однажды сам станет светом. Гин-сан тут подумал: пока этот Годжо Сатору или клан Годжо не вознеслись, может, вы уже оплатите Гин-сану адский труд няньки за присмотр за этим несносным ребенком?]
— Ты что, выбиваешь зарплату в официальном отчете?! Тебе мало того, что Глава платит? И вообще, что это за тон?!
Отчет Гинтоки был образцом шизофрении.
С одной стороны — полное пренебрежение стилем, сленг, от которого у филолога пошла бы кровь из глаз.
Но! Ради объема…
Гинтоки без колебаний использовал самые высокопарные, архаичные обороты вежливости, нанизывая их друг на друга так густо, словно писал прошение самому Императору.
Услышав сдавленный стон Синро, Гинтоки невозмутимо поковырял в носу.
Затем вытер мизинец о хакама Синро и по-дружески, но без тени уважения, похлопал того по плечу.
— Не будь занудой, дядь. У тебя же тоже такое бывало? Возвращаешься с задания, сил нет, хочется завалиться спать и проспать сутки напролет. А вместо этого приходится выползать из теплой постельки и, скрипя зубами, строчить какой-то никому не нужный отчет к завтрашнему утру.
Обновлено: 22.01.2026