Эпизод 49. Неуправляемые чувства
Дождь лил не переставая, а ветер мешал движению, но мы продолжали отчаянно гнать своих лошадей.
И вот...
"Смотри, Сион!"
Нашему взору предстала Истрия.
У меня даже возникло ощущение, что свет факелов нас приветствует.
Наконец-то.
Я взглянул на профиль сестры.
Никаких изменений.
Она дышит, но, похоже, без сознания.
Нужно как можно скорее отвезти ее к врачу.
Мы помчались дальше, не в силах совладать с нетерпением.
Когда примерно через час мы подъехали к главным воротам Истрии, отец обратился к стражнику.
Мало кто путешествует по ночам, и обычно таких смельчаков не бывает.
Но каждый может оказаться в чрезвычайной ситуации.
Никогда не думал, что этот день наступит и для нас.
Охранник, с которым говорил отец, открыл служебный вход.
Главные ворота не открываются посреди ночи, если на то нет веских причин.
Проехав на лошадях через служебный вход, достаточно большой, чтобы пропустить нескольких всадников, мы попали в город.
"...что за... что здесь происходит?"
Увидев открывшуюся мне картину, я на секунду потерял рассудок.
Множество людей неподвижно лежало на обочине дороги.
По улицам торопливо сновали другие люди - должно быть, их родные.
И это посреди ночи на главной улице.
Мало кто в такое время ходит по улицам, не считая патрульных. Гражданские обычно не гуляют по ночам, разве что в развлекательных районах.
Но хотя сейчас уже около часа ночи, народу здесь собралось немало.
Неужели все эти лежащие люди в том же состоянии, что и моя сестра?
Болезнь лени... она что, поразила всех сразу?
Я потряс головой, пытаясь выкинуть из нее эти тревожные мысли.
"Идем к доктору Альфонсо".
Доктор Альфонсо.
Старик, который приезжал в деревню, чтобы осмотреть мою маму, когда она была тяжело ранена.
Он очень хорош в своем деле и появляется всегда, когда в деревне возникают проблемы.
Медицинские технологии в этом мире не очень развиты. Фармакологические методы лечения здесь в ходу, но широко распространены и оккультные.
С учетом всего этого, присутствие доктора Альфонсо, владеющего методиками западной медицины, неоценимо.
К счастью, здесь не так много предрассудков по отношению к хирургии, которая лечит, так сказать, раня тело, и медицинская наука постепенно прогрессирует.
Однако она все еще сильно отстает от современного мира.
Мы покинули главную улицу Истрии и направились в тихий жилой район.
В отличие от большинства магазинов, клиники стараются размещать ближе к жителям. По этой причине они часто располагаются в жилых районах.
На улицах было много людей, которые, как и мы, несли кого-то на руках.
Высоки шансы, что у них всех тоже болезнь лени.
Я не знаю, что послужило толчком к ее появлению, но причина мне сейчас не так важна.
Главное - спасти мою сестру.
"Сюда!"
Голос отца привел меня в чувство.
Начало светать.
Впереди нас, возле клиники, толпилось множество людей.
Около десятка пациентов стояли в очереди.
"П-пожалуйста, нам нужно срочно показаться врачу! Мой сын... мой сын не двигается!"
"Умоляю, пожалуйста! Помогите моей дочери!"
"Моя мама... она не может пошевелиться... У-у-у-у!"
Никто из людей, находящихся рядом с ними, не двигался, их руки безвольно повисли.
Они были настолько бледны и безучастны, что напоминали трупы, уставившиеся в землю полуоткрытыми глазами. Скажи мне кто, что они мертвы, я бы поверил.
И с моей сестрой сейчас то же самое.
Даже сейчас, под проливным дождем, Мари ни на что не реагировала.
Она дышала, но неглубоко, не прислушаешься - не заметишь.
"...очевидно, они ждут своей очереди. Выбора нет, придется тоже ждать".
"Но... моя сестра!"
Не было смысла проделывать весь этот путь, если теперь нам придется стоять в очереди.
Мы зашли так далеко лишь потому, что надеялись, обратившись к врачу, вылечить Мари на ранней стадии и не допустить ухудшения её состояния.
Мы пересекли опасную ночную дорогу, едва не расстались с жизнями, а теперь должны ждать?
Заметив, как я раздражен и разочарован, папа осторожно коснулся моего плеча.
"Мы все в одинаковом положении".
Каждый здесь ради своей семьи. Все мы хотим, чтобы наши близкие были спасены, и именно ради этого мы собрались здесь и ждем своей очереди.
...я это знаю.
Но самое важное для меня - это моя сестра.
Поэтому, несмотря ни на что, я все равно был расстроен.
Но, стиснув зубы, я подавил нахлынувшие негативные чувства.
Мне удалось это лишь потому, что я видел, как у отца тряслись руки.
Он ощущал то же самое.
"Я попрошу трактирщика на постоялом дворе присмотреть за лошадьми. Сион, подожди здесь с Мари".
"...да".
Отец ссадил сестру с лошади и оставил ее со мной. Взяв двух лошадей под уздцы, он направился в ближайший трактир.
Охваченный странным чувством нереальности происходящего, я уставился на клинику.
Крепко прижав Мари к себе, я ожидал, когда придет наша очередь.
Вскоре вернулся отец, и мы продолжили пялиться на клинику вдвоем.
Пациентов принимали на удивление быстро. Очередь постепенно продвигалась, и вскоре мы тоже смогли войти внутрь.
Там было полно народу, трудно было даже шаг сделать.
Несколько женщин, судя по всему, медсестры, деловито передвигались между пациентами, раздавали им полотенца и разговаривали с ними.
Сама клиника была довольно большой, примерно такой же, как наш дом. Если учесть верхний этаж, в ней можно было принимать более сотни человек за раз или разместить около дюжины больных.
Заметив нас, к нам поспешил молодой человек - я бы даже сказал, мальчик, - в белом халате.
Он подошел к нам, взмахнув своими прекрасными серебристыми волосами.
Судя по одежде и поведению, он, несмотря на возраст, вовсе не был новичком.
У него было четко очерченное и на удивление красивое лицо.
Должно быть, он начинающий врач или медбрат. Не знаю уж, бывают ли в этом мире мужчины-медбратья.
Он с сочувствием взглянул на нас.
"Позвольте узнать о симптомах больной. Вы ее опекун?"
"...да. Она внезапно упала вечером. С тех пор так и лежит".
"Понятно. Помогите ей сесть, пожалуйста".
Отец усадил сестру в кресло, на его лице застыло беспокойство.
Молодой человек осмотрел лицо сестры, пощупал ее пульс и заглянул ей в глаза.
"...прошу, подождите еще минутку. Я позову врача. А пока, пожалуйста, оботрите её тело этим полотенцем. Падение температуры тела может усугубить болезнь".
Папа поблагодарил мальчика в белом и принял у него полотенце.
Мальчик поклонился и, пробравшись через толпу, исчез в дальней комнате.
Мы молча сняли с сестры плащ и обтерли намокшие участки.
Плащ был сделан из толстой кожи, поэтому вода почти не проникала внутрь, но ее руки, ноги, лицо и волосы все равно намокли, поэтому мы тщательно их вытерли.
Мари была холодной.
И, боюсь, это не из-за дождя.
Волнуясь, жива она или нет, я спонтанно поднес руку к ее рту.
Она дышала.
Неглубоко и слабо, но она все же дышала.
"Извините, что заставили вас ждать, господин Орнштейн".
Пожилой мужчина с седыми волосами.
Удивительно величественный доктор, обладающий сильным характером.
Я встречал его всего один раз, но с тех пор его внешность нисколько не изменилась.
"Доктор Альфонсо... моя дочь..."
"Я знаю. Мне очень жаль".
Доктор осмотрел сестру, измерил пульс и прощупал некоторые части тела.
После минутной диагностики он испустил небольшой вздох.
"Похоже на болезнь лени".
"Я так и знал..."
Плечи отца опустились от огорчения.
Я чувствовал то же самое.
Со слабой надеждой я взглянул на лицо доктора.
"...болезнь лени - очень странное заболевание, и причины его неизвестны. В один прекрасный день человек просто перестает что-либо делать. Больной не двигается, не говорит, его глаза почти не моргают, он едва может дышать, есть и испражняться. Кроме этого жизненно важного минимума, он не делает ничего".
"Есть ли способ это вылечить?"
В ответ доктор с неохотой покачал головой.
"К сожалению, на данный момент нет".
Мои ноги подкосились, и я едва не упал.
Все мое тело будто обессилело.
Все, что я мог делать, - это отчаянно пытаться удержать равновесие.
Нет?
Лечения нет?
Глупости.
Это шутка.
Быть того не может.
Как могла моя сестра заразиться такой болезнью?
В наступившей тяжелой тишине я неосознанно спросил:
"Н-неужели это п-правда никак не вылечить?"
"Как видите. Мы ничего не можем с этим поделать".
Действительно, в клинике были и другие пациенты с болезнью лени. Они просто лежали с закрытыми глазами, как и моя сестра, пока их семьи плакали и сокрушались о несчастье, постигшем их близких.
Я подошел к доктору.
"Вообще никак? Совсем? Ведь есть же способ, да? Уверен, раньше были и другие люди с болезнью лени. Значит, вы должны были узнать хоть что-то, хоть немного, правда же?"
"...все верно, в последние месяцы увеличилось число пациентов, у которых развилась болезнь лени. Наши врачи ведут исследования в поисках лекарства, но они продвигаются медленно. Пациенты практически здоровы, если не считать того, что они ничего не делают. У них нет никаких симптомов, кроме низкой температуры тела и отсутствия рефлекторных реакций. Это все результаты прошлых исследований, и, боюсь, они не помогут. Извините".
Доктор виновато склонил голову.
Нет. Я не хочу, чтобы он извинялся. Я хочу, чтобы он помог мне. Помог моей сестре. Помог моей семье. Больше я ничего не хочу.
Я схватил его за руку. Вцепился в нее так сильно, как только мог, отказываясь расставаться с надеждой.
"Работа врача - помогать пациентам, верно? Разве это не так?!"
"...да. Так и есть".
"Раз так! Раз так... пожалуйста, помогите моей сестре".
"Мне очень жаль. Я не настолько хорош".
Я все понимаю.
Понимаю, что в этом нет ничьей вины.
Что доктор Альфонсо старается сделать все, что в его силах.
Что он ставит диагнозы пациентам посреди ночи.
Что, возможно, последние несколько месяцев он провел в отчаянных поисках и попытках найти лекарство от болезни лени.
Но я не мог перестать делать то, что делал.
"Почему? Почему?!"
Я все продолжал дергать его за руку, а он лишь с грустью на меня смотрел.
"Сион... прекрати".
"Моя сестра! Она всегда была жизнерадостной, всегда много работала и никогда не жаловалась... Она просто жила своей жизнью и никому не мешала. Она хороший человек, она добрая! Она не сделала ничего плохого! Так почему же?! Почему с моей сестрой... случилось... такое..."
Есть другие люди, те, кто заслуживает такого несчастья.
Почему же моя сестра, хороший человек, должна через это проходить?
Я представлял себе лицо сестры.
Смеющееся, сердитое, грустное, счастливое, радостное, дующееся, озорное, одинокое, сонное, усталое, разочарованное, серьезное.
Каким бы оно ни было, оно всегда было рядом. Это было нечто естественное, будто само собой разумеющееся.
Мари часто вела себя по-детски, а ее эмоции сразу же проявлялись на лице.
Теперь же оно не выражает ничего.
"Почему... сестренка, почему... почему ты так со мной поступила?!"
Я расплакался и прижался к доктору. Ничего не говоря, тот нежно погладил меня по спине.
Папа мягко притянул меня к себе сзади, и я, не сопротивляясь, зарылся лицом в его грудь.
"...извините, доктор".
"Ничего. Я все понимаю. И как врач, я очень вам сочувствую. Никогда еще мне не было так горько от своей неспособности хоть как-то помочь".
Доктор Альфонс крепко стиснул руки в кулаки.
Не представляю, сколько раз он уже это делал.
Лишь теперь я начал понимать, насколько это больно - беспомощно стоять перед такими пациентами, как мы.
Всем нам больно, даже моему отцу.
Так какое у меня право притворяться единственным героем трагедии?
Я не ребенок. Уж я-то должен понимать, что в случившемся никто не виноват. Абсолютно никто.
Я вытер слезы, шмыгнул носом и повернулся к доктору.
"...простите... за это..."
Доктор удивленно посмотрел на меня и тут же покачал головой.
"Не переживай. Это естественная реакция.
Извините, но мне нужно принимать других пациентов. Кроме больных ленью, есть еще пациент со странными повреждениями.
Коул, пожалуйста, можете тут закончить?"
"Да, как скажете".
Доктор слабо кивнул мальчику в белом по имени Коул, поклонился нам и перешел к другому пациенту.
"В настоящее время о болезни лени известно не так много. Мы не знаем, как ее лечить, но симптоматическая терапия уже разработана. Пациент прикован к постели и не может самостоятельно передвигаться. Поэтому по крайней мере раз в два часа необходимо переворачивать тело, чтобы предотвратить образование пролежней..."
Мы внимательно слушали объяснения Коула.
Вылечить болезнь лени невозможно.
С ней нужно жить.
Это все равно что ухаживать за лежачим больным.
Я отчаянно поглощал слова Коула, разрываясь между чувствами, не желающими принимать реальность, и доводами разума, вынуждающими с ней смириться.
То же самое было и с отцом.
Мой разум не поспевает за быстро меняющейся реальностью.
Но если я не примирюсь с этим, то не смогу помочь сестре.
Мы не можем ее вылечить, но можем помочь ей жить, пусть даже она не будет такой, какой я всегда ее знал.
Я посмотрел на Мари.
Казалось, что я в любой момент могу расплакаться.
Я взял ее за руку.
Она была холодной. Не верилось, что это человеческая кожа.
Я обхватил ее ладонями и согрел теплом своего тела.
Когда я это сделал, выражение лица сестры слегка смягчилось.
●○●○
После медицинского осмотра мы забрали сестру и остановились на ночь в постоялом дворе.
Отец не спал всю ночь, присматривая за ней.
Но мне и самому не удавалось заснуть.
Утром, как только взошло солнце, из дома приехала мама. Вместе с ней на постоялый двор пришли люди из деревни.
Среди них была и Роза. Она рассказала мне, что Рэд и Марун тоже беспокоятся за Мари.
Вскоре в трактир пришел господин Гласто, тоже обо всем узнавший.
Мы всем рассказали о случившемся, и все были глубоко опечалены.
Пока отец утешал заплаканную маму, я не отпускал руку сестры.
Спасибо, что прочитали!
Обновлено: 14.02.2026