**Глава 1. Летящий в небесах дракон**
В седьмой год правления под девизом Цзинлун в Поднебесной царил покой.
Как обычно, ранним утром Тан Тянюань отправился в Ханьлиньскую академию *(Прим.: высшее учебное и цензорское учреждение в императорском Китае)* на утреннюю поверку. Лето уже вступило в свои права, дни удлинились, и когда он выходил из дома, солнце уже наполовину показалось из-за горизонта, алым сиянием рассыпая лучи, подобно раскалённой ладони, нежно гладившей этот мир.
Спросите, как он разглядел солнце?
Потому что он стоял на стене...
Не то чтобы у Тан Тянюаня были какие-то особые склонности, раньше он тоже предпочитал пользоваться парадным входом. Просто сейчас... Он обернулся и взглянул на восток — как и ожидал, у ворот столпилось несколько экипажей.
Повозки были и скромные, и роскошные, а одна даже украшена розовыми кистями и свежими цветами, словно специально давая понять всем, что внутри — дама.
Если точнее, во всех этих экипажах должны были находиться женщины.
Тан Тянюань, заложив руки за спину, даже стоя на вершине стены, нисколько не терял благородства осанки. Он поднял голову и безмолвно уставился на перистые облака, окрашенные солнцем в цвет красной меди. Лёгкий ветерок плавно колыхал полы его одеяний, в воздухе витал незнакомый цветочный аромат. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, и от этого проникающего в самую душу благоухания настроение его слегка улучшилось, уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке, но тут же, будто о чём-то вспомнив, он поспешно погасил её.
Два года назад Тан Тянюаню исполнилось двадцать, и на императорских экзаменах он, показав обычный для себя уровень, блестяще занял третье место, войдя в тройку лучших. О том, сколь окрылённым он тогда был, и говорить нечего.
Согласно традиции, первые три места — то есть первый победитель экзаменов чжуанъюань, второй банъянь и третий таньхуа — должны были вместе проехать по улицам в торжественной процессии. В народных пьесах всегда поётся, как первый победитель на императорских экзаменах чжуанъюань «одним махом стяжает славу, узнаваемую во всей Поднебесной», однако на сей раз второй на экзаменах таньхуа затмил первого победителя. Причина проста: из троих именно он был прекраснее всех лицом.
*(Прим.: Чжуанъюань, банъянь и таньхуа — это титулы первого, второго и третьего победителей на императорских экзаменах. Не имеют русского эквивалента для перевода.)*
Тан Тянюань и от природы был статен и виден, особенно та благородная мужественность, что излучали его черты; стоило ему оказаться в любой толпе, как он мгновенно производил впечатление журавля среди кур. Победитель на императорских экзаменах же был мужчиной лет сорока с окладистой бородой, а третий — приземистым да к тому же смуглым; на их фоне Тан Тянюань казался и вовсе несравненным красавцем.
При этом то, что делало Тан Тянюаня предметом оживлённых пересудов и глубокой памяти среди простого люда столицы, было его происхождение: он являлся сыном главы Великого секретариата.
Глава Великого секретариата равнозначен высшему сановнику, без сомнения, сановнику, держащему в руках бразды правления государством, тому, кто стоит под одним человеком, императором, выше десятков тысяч других. При наличии такого отца Тан Тянюань всё же смог собственным усердием в учёбе сдать экзамены и получить высшую учёную степень цзиньши, что явно свидетельствовало о его прилежании и стремлении к совершенству. А в сравнении с компанией столичных повес, день-деньской знавших лишь петушиные бои, собачьи бега и попойки в веселых кварталах, образ Тан Тянюаня и вовсе сиял ослепительным блеском.
Внешность — прекрасная, происхождение — прекрасное, нрав — прекрасный, к тому же талант и готовность развиваться. Это попросту идеальный стандарт выбора спутника жизни для женщин.
Как раз кстати, Тан Тянюань ещё не был женат.
И вот, свах, являющихся к Танам, чтобы сосватать Тан Тянюаня, постепенно становилось всё больше. В этом, впрочем, не было ничего особенного: достигший возраста мужчина должен жениться, достигшая возраста женщина — выйти замуж, так ведь? Но никто точно не помнил, с какого именно момента у ворот усадьбы Танов начали собираться девушки, пришедшие поглазеть на знаменитость, специально поджидавшие, когда Тан Тянюань будет выходить или возвращаться, чтобы хоть одним глазком взглянуть на его статную фигуру. Все они сидели в экипажах, не показывая лиц, и лишь когда Тан Тянюань проходил мимо, приподнимали занавески, чтобы взглянуть, сопровождая это щебетом и сдержанным девичьим смешком.
Обычно в такие моменты Тан Тянюань, опустив голову, стремительно проходил мимо, делая вид, будто ничего не замечает. Отдельные же, более смелые барышни, когда Тан Тянюань проходил мимо, нарочно роняли перед ним носовые платочки или кисеты. На это ему оставалось лишь притворяться слепым.
Он полагал, что их, вероятно, просто захлестнуло минутное увлечение, и как только ажиотаж утихнет, наступит покой.
Вскоре он обнаружил, что был чрезмерно наивен.
У ворот усадьбы Танов становилось всё больше экипажей, не обходили стороной и задние ворота. Чем больше собиралось людей, тем пестрее становился их состав; некоторые даже замечали, что и куртизанки из веселых кварталов прибегали поглазеть. В конце концов, кое-кто из женщин, не слишком озабоченных репутацией, перестал довольствоваться лишь созерцанием издалека и начал выходить из экипажей, чтобы подшучивать над Тан Тянюанем.
Именно подшучивать, и не только позволяя себе легкомысленные речи, но и дотрагиваясь до его лица. Бедный Тан Тянюань, проживший более двадцати лет, ещё ни разу по-настоящему не соприкоснувшись с женщиной, внезапно оказавшись объектом таких насмешек от целой толпы девиц, испытывал невыносимое смущение. Но сообщать об этом властям было неловко, а как мужчине ему не пристало препираться с женщинами, так что оставалось лишь держаться подальше, а если не удавалось — просто перелезать через стену.
На самом деле, как бы ни выделялся Тан Тянюань, сам по себе он не мог вызвать столь необычайную ситуацию. Причина же, приведшая к растущей славе Тан Тянюаня и множеству его поклонниц, была иной.
При мысли об этой причине он ощущал ещё большее бессилие, и вовсе не хотел её касаться.
Постояв немного на стене в унынии, Тан Тянюань поспешил спрыгнуть вниз и отправился в Ханьлиньскую академию короткой дорогой. От его дома до академии было недалеко, ехать верхом — нецелесообразно, а в паланкине он не любил.
Напротив Ханьлиньской академии располагалась книжная лавка, ещё не открывшаяся в этот час, но у ворот уже собралась немалая толпа, выстроившаяся в длинную очередь. Видимо, люди стремились приобрести какую-то хорошую книгу. Тан Тянюань с любопытством окинул взглядом очередь и увидел впереди того самого брата банъяня, который когда-то сдавал экзамены в один год с ним, а ныне был его коллегой.
Тан Тянюань подошёл и поздоровался с братом банъянем.
Брат банъянь как раз ел баоцзы и, увидев Тан Тянюаня, радостно спросил, не хочет ли тот отведать. Тан Тянюань покачал головой и осведомился:
— Что вы здесь в очереди покупаете?
— Отличную книгу! — с блеском в глазах ответил брат банъянь. — Это новая книга Мастера Мяо «Тан Фэйлун: романтическая хроника усмирения разбойников». Название довольно заковыристое, словно скороговорка, и брат банъянь выговорил его с трудом, несколько раз брызнув слюной.
Тан Тянюань достал носовой платок, вытер лицо, прищурился и стиснул зубы.
Мастер. Мяо.
Скрип его стиснутых зубов потонул в гомоне толпы, а мысли брата банъяня витали между баоцзы и книгой, так что он не заметил странности Тан Тянюаня и продолжал:
— Вообще-то эту книгу можно купить и в других местах, но сегодня эта лавка продаёт эксклюзивное издание с дарственной надписью — на форзаце каждой книги личное стихотворение, написанное рукой Мастера Мяо, с его личной печатью. Такого во всей столице больше нигде не найти, только здесь и ни в каком другом месте... Не хотите приобрести?
Как раз в этот момент книжная лавка открылась, и поскольку очередь снаружи была огромной, приказчику пришлось поставить у входа стол и выложить стопки новых книг. На обложке красовались те самые слова, от которых Тан Тянюаню не хотелось вглядываться: «Тан Фэйлун: романтическая хроника усмирения разбойников».
В толпе поднялось волнение. Человек, стоявший за братом банъянем, услышав их разговор, бросил на Тан Тянюаня недобрый взгляд:
— Вы что, хотите влезть без очереди? Хотя мы все знаем, что Тан Фэйлун — это вы, Тан Тянюань, но всё равно нельзя лезть вперёд.
— Я не буду влезать без очереди, продолжайте, — Тан Тянюань повернулся, намереваясь уйти.
— Не уходите! — Брат банъянь, будучи весьма принципиальным, резко потянул его обратно и, вытащив серебряный лян, бросил его приказчику книжной лавки. — Я беру два экземпляра!
Приказчик, приняв деньги, улыбнулся:
— Благодарю за покупку. Одному человеку можно приобрести максимум три книги, не хотите ли ещё одну? Избавлю себя от необходимости сдавать сдачу.
Тогда брат банъянь взял три книги, покинул очередь и сунул один экземпляр в объятия Тан Тянюаню:
— Не церемоньтесь со мной.
Да кто с вами церемонится... Тан Тянюань был в полном недоумении, хотел вернуть ему книгу, но тот ни за что не соглашался её принять.
Так Тан Тянюань и вошёл в Ханьлиньскую академию, неся в руках книгу, словно обжигающую пальцы. Он никак не мог понять, почему столько людей готовы заплатить в два-три раза больше лишь ради одной дополнительной страницы с дарственной надписью. Этот Мастер Мяо — извращенец, разве могут у него быть хорошие иероглифы? Дойдя до этой мысли, Тан Тянюань нарочно раскрыл книгу, желая презрительно оценить каллиграфию Мастера Мяо.
... И оказалось, что она довольно неплоха.
Сам Тан Тянюань обладал немалыми достижениями в каллиграфии и пользовался в этой сфере известностью; теперь же, увидев почерк Мастер Мяо, пусть и исполненный с некоторой торопливостью, но отличающийся ясностью стиля и крепкой костяной структурой, сформировавший собственный уникальный почерк, он признал его весьма неординарным.
Наёмный писарь, обязательно наёмный писарь.
Он швырнул книгу на стол и наугад вытащил другую книгу для чтения.
А брат банъянь уже не в силах сдержать нетерпение уселся на своё служебное место и с горящими глазами погрузился в чтение своей драгоценной новинки.
Тан Тянюань и брат банъянь были одновременно назначены на должность редакторов-составителей в Ханьлиньской академии, их ранг был одинаковым, поэтому они делили один рабочий кабинет. Их столы стояли друг напротив друга, и в обычное время, стоило лишь поднять голову, они видели друг друга. Как говорил брат банъянь, каждый раз, поднимая взгляд, он видел человека, в десять тысяч раз более красивого, чем он сам, и ему необходимо было найти какую-то духовную опору, чтобы продолжать жить. Так он и наткнулся на Мастера Мяо.
Этот Мастер Мяо — персонаж неординарный. Он появился вскоре после того, как Тан Тянюань блестяще занял третье место на экзаменах и прославился на всю Поднебесную. Никто не знал подробностей его жизни, никто не видел его истинного облика, но стоило услышать его псевдоним, как он отзывался в ушах подобно раскату грома. Мастер Мяо написал несколько хуабэнь (бульварных романов); хоть и это были романы о любви, но в отличие от обычных историй о талантливых учёных и прекрасных дамах, образы мужчин и женщин в них были невероятно живыми и объёмными; сюжеты — своеобразными и неожиданными; кроме того, там присутствовали свежие, достойные восхищения стихи, удовлетворявшие запросы утончённой публики. Поэтому его книги за последние два года стали невероятно популярны, и каждый раз, когда выходила новинка, она вызывала ажиотажный спрос. Книготорговцы по всей стране, естественно, только радовались такому положению дел.
Частично всплеск популярности книг Мастера Мяо объяснялся тем, что он оседлал волну известности Тан Тянюаня. В каждой его книге главного героя звали «Тан Фэйлун». В «Чжоуских переменах» сказано: «Летящий дракон в небесах», разве Тан Фэйлун не указывает прямо на Тан Тянюаня? Конечно, такое толкование может показаться натянутым, но стоит лишь открыть книгу и заглянуть внутрь, как всё становится ясно. У того Тан Фэйлуна год и месяц рождения совпадали с Тан Тянюанем, он тоже был сыном главы Великого секретариата, тоже в возрасте совершеннолетия *(Прим.: около 20 лет)* сдал экзамены и стал таньхуа, другие детали также весьма схожи... Разве этого недостаточно? По крайней мере, большинство читателей, знакомясь с книгами Мастера Мяо, невольно отождествляют Тан Фэйлуна с Тан Тянюанем.
Таким образом, между книгами Мастера Мяо и личностью Тан Тянюаня возникло странное взаимное влияние. Именно благодаря Мастеру Мяо сейчас неисчислимое количество женщин мечтает родить Тан Тянюаню детей; если выстроить их в ряд, они обогнут столицу трижды и ещё завяжут бантик. Поэтому неудивительно, что у ворот усадьбы Танов собирается столько народу, а некоторые бесцеремонные особы даже приходят подшучивать над Тан Тянюанем.
Человек страшится славы, как свинья — откорма, будучи знаменитостью, приходится чем-то жертвовать, эту истину Тан Тянюань понимал. Его и вправду не смущало, если о нём что-то напишут, но что же этот Мастер Мяо понаписал! В первой книге Тан Фэйлун внешне был благородным мужем, но в глубине души любил, когда над ним насмехались женщины; во второй книге Тан Фэйлун оказался хрупким юношей, тем, кто, сделав три шага, откашливается с кровью; третья книга и вовсе чудовищна — Тан Фэйлуна прямо-таки выставили сумасшедшим, днём он был одним человеком, ночью — совершенно другим. А теперь, в четвёртой книге, Тан Фэйлун занялся усмирением разбойников; ну усмирял бы разбойников, но при чём здесь любовные интриги?!
Учитывая извращённые наклонности Мастера Мяо, Тан Тянюань и представить не мог, что тот напишет на этот раз; в общем, ему не хватало духу даже заглянуть.
Подняв голову и взглянув на сидящего напротив брата банъяня, тот, оказывается, погрузился в чтение с головой. От чрезмерного возбуждения брат банъянь уселся на стул, поджав ноги, в одной руке держа книгу, другой прикрывая рот, глаза его горели, и он издавал приглушённые хихиканья. Эти движения, это выражение лица в сочетании с его природной, идеальной смуглостью делали его похожим на Царя обезьян, Великого мудреца, равного Небу, увидевшего подходящую самку.
Тан Тянюаню стало ещё труднее на него смотреть, поэтому он опустил голову, подпер лоб рукой и погрузился в задумчивость, взгляд вновь упав на лежащую на столе книгу «Тан Фэйлун: романтическая хроника усмирения разбойников».
Наконец, он протянул к ней руку.
Каждый раз так, каждый раз так! — в отчаянии кричал внутри себя Тан Тянюань. Каждый раз он не хочет читать, но каждый раз не может удержаться!
Раскрыв книгу, он обнаружил, что начало оказалось вполне нормальным. Это было непохоже на стиль Мастера Мяо. С замиранием сердца Тан Тянюань продолжил чтение, и к третьей главе Мастер Мяо наконец не выдержал и показал своё истинное лицо. Тан Фэйлун, будучи чиновником, назначенным императорским двором, в процессе усмирения разбойников неожиданно попал в руки бандитов — но это не главное, главное же в том, что главарь тех разбойников оказался гомосексуалом. Этот чёрный предводитель-«разорванный рукав» раздел Тан Фэйлуна до гола, привязал к кровати и как раз собирался совершить гнусное деяние, когда вовремя подоспела героиня книги и спасла его.
Раз.де.ли. до. го.ла. и. при.вя.зал. к. кро.ва.ти...
*(Прим.: **«Разорванный рукав»** (断袖, duànxiù) — классический китайский эвфемизм для обозначения гомосексуальных отношений. Восходит к историческому анекдоту об императоре Ай-ди династии Хань, который, чтобы не тревожить сон своего возлюбленного-фаворита, уснувшего на его рукаве, отрезал этот рукав от своей одежды. Этот поэтичный образ стал в классической литературе устоявшейся аллюзией на мужскую любовь.)*
Словно завершив некий ритуал, Тан Тянюань тяжело вздохнул и медленно закрыл книгу. Уже к третьей главе появился столь возбуждающий сюжет, у него просто не хватило смелости читать дальше.
Честно говоря, Тан Тянюань подозревал, что этот Мастер Мяо — извращенец, помешанный на гомосексуальных отношениях, нормальный мужчина не стал бы так писать любовные романы. Читая книги Мастера Мяо, Тан Тянюань постоянно испытывал неприятное чувство, будто за ним следит извращенец. Чёрный главарь в этой книге, скорее всего, и есть альтер эго самого Мастера Мяо, желающего через сюжет книги удовлетворить свои извращённые наклонности.
Тан Тянюань невольно представил себе пожилого мужчину с бородой, лоснящимся лицом и похотливой ухмылкой, яростно исписывающего страницы, и мгновенно почувствовал, как холод пробежал по всему телу.
Он действительно был на грани того, чтобы сдаться.
*____________*
*Делитесь своим мнением. Оставляйте комментарии*
Обновлено: 03.02.2026